Ленинский проспект 3

Приятели и одноклассники. Которые почти всегда совпадали.

Лёня Кириченко. Его папа воевал. Лёня рассказывал, как однажды его папу окружили фашисты, которые стояли вокруг папы плотным хороводом, а у папы оставался один патрон. И тогда папа выстрелил крутанувшись вокруг себя. И когда он сделал полный оборот все фашисты были убиты. Где-то ты сейчас, Лёничка?

Васька Дуганов. Самый близкий приятель. О нём уже было. И ещё вспомнилось.

Мой болшевский товарищ Саша Бут попал на Камчатку на знаменитый полигон Кура, куда идут отстрелы стратегических ракет. И там ему довелось служить с Васькой Дугановым на ВЦ. Оба они были «машинистами». У Бута сложилось весьма невосторженное мнение о Ваське. Васька опустился, попивал, был ярым «патриотом» КПСС. Об остатках интеллекта хорошо свидетельствует тот факт, что он приобрёл весьма дефицмтный и чудовищно дорогой тогда видеомагнитофон исключительно для того чтобы записывать хоккейные матчи и просматривать их с замедлением…

Что бы вы припомнили, что тогда был видак. Товарищ Андрея Левина по ГРУ Зюзин выменял на два видеомагнитофона дом в Тарасовке. Между старой Ярославкой и Клязьмой, рядом с бывшей восьмилеткой. Сейчас участок там идёт в миллион и не один. Настоящих.

Нашлись общие знакомые, учившиеся с Васькой в школе в Мирном. Некто Есенков. Его папа был боссом на Северном полигоне и, в своё время, после очередной победы в космосе ему предложили на выбор генерала или Героя соцтруда. Он выбрал героя в расчёте, что генерала ещё успеет выслужить. Но не сложились.

У Есенкова был получен Васькин телефон. В то время он уже жил в Москве. Но беседы не получилось. Я услышал едва ли не астральный голос. Он меня признал, но заявил, что ничего и никого не помнит. Но, по некоторому размышлению вспомнил, что мы с ним встречали Гагарина. Укатали Сивку крутые горки…

А я то, постоянно вспоминаю мелкие детали. В одно время нам мамы купили свитера. Мне сине-красный довольно невыразительный. А ему жёлто-коричневый который у нас именовался «кукуруза» гораздо более импозантный.

Васька подвинул меня на подарок маме на Восьмое марта. Откуда он почерпнул эту идею я не помню. Скорее всего это было школьное мероприятие по изготовлению подарков на уроках рукоделия. Но Васька решил, что наши мамы заслуживают большего, нежели тряпочки покрытые кривыми стежками. И взяв у отцов какие-то копейки мы отправились на Ленинский проспект за подарками. Увы, наши средства были весьма скудны для чего-нибудь достойного называться подарком. В итоге мы приобрели керамические фигурки каких-то зверюшек. То ли белочек, то ли зайчиков весьма симпатичных и стоивших копейки.

Ешё вспоминаются Костя Балобанов, Серёжа Субботин, Юра Свириденко, Славик Шаталов. Валя Мельниченко хорошенькая круглолицая одноклассница.

Славик Шаталов был несколько старше нас. Он уже занимался каким-то рукодельем несколько более продвинутым нежели «Конструктор».  Но нами он не пренебрегал. Посему был у нас в авторитете. У него я увидел первый крошечный электродвигатель для моделирования питаемый батарейкой КБС.

В нашем же доме жили и Гребневы. Два брата, один наш ровесник, второй старший на несколько лет. Оба они учились в соседней школе. Старший едва ли не в одном классе с моей соседкой Любкой Сусоевой. Так как школа была иная то и они для нас были несколько иноземны.

Однажды старший Гребнев что-то не поделил с Шаталовым и возник поединок. Гребнев был гораздо крупнее и выше противника. Давид и Голиаф. Однако  в какой то момент он решил использовать нижние конечности. Вот тут мне вспомнился славный бригадир Жерар.

«– Запомните, Жерар, ногами бить нельзя, – сказал лорд Рафтон мне на ухо. На мне была только пара тонких вечерних туфель, и все же при тучности противника несколько удачных пинков могли бы обеспечить мне победу. Но тут существует определенный этикет, так же как и в дуэли на саблях, и я воздержался от пинков.»

Гребнев-старший решил, что этикет нашего двора не возбраняет сей приём. Не тут то было. В момент пролёта ударной ноги Славик несколько отскочил назад и ловко перехватил её. Противник грянул оземь. Нашему ликованию не было границ. Гребнев поражение признал и мерзко сквернословя удалился зализывать позор.

 Младший Гребнев учился в Академии на одном курсе с Васькой Дугановым, чем Васька весьма, незнамо почему, чванился. Впоследствии Гребнев вращался в кругах. Играл в теннис чуть ли не с Лужковым.
Как звали Гребневых, увы, не помню, но как-то на просторах сети младшего я узрел. Давно.
Ну вот, слегка отвлёкся на поиск и вуаля. Старший Юрий. Младший Владимир. Так и есть – на Рублёвке.

Кажется тогда их называли во дворе Бобчинский и Добчинский. Гоголя я читал к тому времени только «Вечера» из библиотеки «Огонька».


За партой я сидел с Галкиной. Её мама работала на «Свободе» (увы, не на радиостанции, а на мыльной фабрике) и она приносила этикетки от пудры сирень. Она была аккуратная девочка. Писала она не стандартными перьями №11 а узенькими , кажется 73… не помню. Я тоже перешёл на эти перья. Ещё она писала в тетрадях по арифметике цифры несколько меньше чем клетка. Это смотрелось гораздо лучше чем во всю клетку. Я перенял и это.

«Поучаться нужно даже тогда когда поучение написано на стене». Лао Цзы.

Первая симпатия. Вера Волчкова из параллельного класса. Симпатия, конечно тайная.

В школе было интересно. Нам показывали довольно часто фильмы – «Мичурин», «Нахимов». Был драмкружок и один раз показали фрагменты спектакля «Любовь к трём апельсинам», причём костюмы были настоящие средневековые. Помню приезжали сотрудники московского угрозыска, рассказывали истории и показывали приёмы обезоруживания преступника. Попытки повторения которых обеспечили нас забавой на долгие дни.

Как-то около школы был сооружён огромный костёр и в него набросали шифера. Шифер оглушительно лопался и нашему восторгу не было границ.

Тогда ещё мы дружили с Китаем. И посему в Москве была масса
китайских товаров. Карандаши с драконами. Полотенца, плащи и брюки «Дружба», знаменитые термосы с драконами, авторучки. По сравнению с отечественным убожеством выглядело китайское завораживающе.

Много лет спустя я узнал, что и термосы и авторучки и, наверное, кеды это была продукция американских заводов построенных в Китае при Чан Кай Ши. Авторучки в девичестве звались «Паркер» и пока не износилось оборудование и тамошние чекисты не перестреляли специалистов продукция напоминала настоящий «Паркер». Со временем ручки стали таким же дерьмом, как и всё советское. Ручка которую отец купил, ещё будучи слушателем, служила мне уже когда я был на Алтае. Лет двадцать у неё был трудовой стаж. Махровые полотенца с невыцветающими годами драконами.

В классе симпатичная татарочка высоким голосом пела «То берёзка, то рябина, куст ракиты над рекой…».

«Четвёртая высота». Гуля Королёва. В чём её подвиг состоял я не помню (а может и тогда не уловил) но на одной фотографии была очень аппетитная загорелая, такая южноморская девочка, что мне сразу захотелось тоже делать с ней разные подвиги…

Двор нашего дома был большой, светлый. Посередине была большая круглая клумба усаженная густо разноцветьем. Её запах я помню по сю пору. Играли мы летом во дворе, зимой часто на лестничных площадках. Тогда, весь день в хорошую погоду с улицы в открытое окно доносился детячий грай. Ближе к вечеру нас начинали «загонять» домой.

Как правило мамы не трудились спускаться, а кричали в окно или с балкона. По этим крикам определялось время – «…уже пол девятого!!!..». Возвращались домой вовремя считанные единицы, особо благовоспитанные. Как правило после первого призыва начинались уговоры – «ну ещё полчасика…». Сейчас во дворах никто не играет, тем более затемно. Дворы стоят мёртвые без детского шума.

У всех мальчиков были «Конструкторы» .Сейчас мало кто из детей знает что это такое. Пришло это к нам, конечно, как и всё прочее, с Запада. Там это называлось «Меккано»; единственное упоминание можно встретить в «Гиперболоиде инженера Гарина».

«С южной стороны острова виднелись сооружения, похожие сверху на путаницу детского меккано: фермы, крепления, решетчатые краны, рельсы….»

Сейчас это выродилось в чудовищно дорогие наборы типа «Лего» предназначенные для сборки одного единственного изделия согласно жёсткой инструкции. Исключается главное – элемент творчества, воображения, свободного поиска. Древние меккано были предназначены именно для стимулирования технического воображения и получения начальных навыков в работе с механизмами.
Это наборы металлических перфорированных  деталей и крепежа (болтики, гаечки, шпильки м3) из которых можно было делать что угодно.  Сейчас на ибэе можно ещё встретить старые заморские наборы в роскошных деревянных ящиках, неслыханного размера и такой же цены.

В совдепии тоже сознавали необходимость сызмалу готовить кадры инженеров и техников и промышленность выпускала три набора этого чуда – «Металлический конструктор №1» самый простой. И третий, самый большой и дорогой. Из этого  третьего можно было собрать грузовой автомобиль для передних крыльев которого двойные планки нужно было изгибать самому.

В Детском Мире на первом этаже при входе в центральную часть стоял огромный, метра три в высоту, портальный кран приводивший в восторг каждого мальчика. Сделан он был из тех же простых деталек которые входили в каждый набор. На него пошла , наверное, не одна сотня наборов.
Эти отечественные наборы были одного, благородного чёрного цвета. Оксидированная сталь.

У меня вначале был самый дешовенький первый номер. Из него можно было делать самые простые образцы из прилагавшейся книжки-инструкции. Тачка, железнодорожный тупик, … и, самое сложное, козловой кран с воротом, шнурочком и крючком на конце.

И вдруг, одна из маминых клиенток привозит мне в подарок роскошный гэдээровский набор с серебристого цвета деталями, обилием компонентов превосходящий даже отечественный №3. На коробке был изображён троллейбус, каковой и был самым сложным изделием включавшим в себя практически весь набор. Ну и,  конечно десятки прочих менее сложных конструкций. Этот троллейбус я не смог собрать даже с помощью отца. Интересно, осилил бы я его сейчас?

Моя мама прекрасная портниха-самоучка за  время нашего пребывания в Москве обзавелась довольно солидной, во всех смыслах клиентурой. Иногда ей приносили отрезы из которых профессионалы отказывались выкроить нужное изделие, а иногда и изуродованные платья-жакетки которые мама почти всегда спасала.
Эти благодарные клиентки не обходили своими подношениями и меня.
С переездом в Болшево вся эта клиентура была утрачена и мама обшивала нас и соседей. Мои троюродные сёстры вспоминали, что когда мы приезжали на каникулы в Остапковцы, мама шила им всем платья и сарафаны по столичной моде. Я этого увы, не помню.

В конце девяностых на болшевском блошином рынке близ фрязинской платформы я увидел несколько разрозненных наборов «конструкторов» и  тут же приобрёл их, ещё не вполне разумея зачем они мне нужны. Но пройти мимо столь вожделенных в детстве вещей было невозможно. Впоследствии я подарил их сыну приятеля, на что его жена заметила – для себя покупал. Я пристыжено подтвердил. Что до адресата подарка – он такую роскошь проигнорировал. 
«- Да только нет уже в живых того материала!», как говаривал Чжуан-цзы.

Первая смерть. Мальчик из нашего класса. Забрались в кузов автомобиля с капустой и он неудачно выпрыгнул, когда машина тронулась. Он жил на Ленинском проспекте.

Американская выставка и автомобильные проспекты с неё. Это были не автомобили, а сухопутные суда, вернее яхты. Проспекты были прекрасной американской полиграфии. Единственный в мире автомобиль с жёсткой складывающейся крышей. «Линкольн» цвета «электрик».

Учитель пения был влюблён в нашу классную руководительницу Аиду. Иногда он с урока посылал ей с кем-либо из нас записки. Про Аиду говаривали, что она очень строгая и кому-то в каком-то лагере сделала в ушной раковине дырку длинными ногтями.  Уверен, что это брехня.

На пении разучивали песенку :

Ка де Руссель богато жил
Ка де Руссель богато жил
Домик без крыши он купил
Домик без крыши он купил
Летом в нем ласточки гнездятся
Галки под крышею ютятся
Да, да, да, это так:
Ка де Руссель большой чудак.

У всех были нотные тетради и мы учились рисовать ключи и ноты и какие-то начатки нотной грамоты нам давались. Бестолку.

Тот же учитель пения рассказал о кэтче – американском спорте в котором дерутся совсем без правил.


Из видеогаджетов были диапроекторы. Единственный запомнившийся диафильм «Приключения Буратино». Нашёл его в сети. Некоторые кадры помнятся на удивление отчётливо. При всей кажущейся примитивности и незамысловатости диафильмы гораздо ценнее для детского развития нежели мультфильмы. Лаконизм представления довольно протяжённого сюжета необходимо побуждает работу воображения. Всё что находится в промежутках между кадрами дорисовывается в представлении смотрящего.

Тогда было много альбомов с выкройками для склейки из бумаги массы вещей. Рамочки, корзиночки, игрушки, ёлочные украшения. У кого-то я видел очень сложную выкройку для склейки модели паровоза из десятков деталей. Очень подробную и немаленькую. Такую модель было под силу собрать только очень педантичному взрослому.

По дворам переодически ездили старьёвщики. Они собирали тряпки, макулатуру, лом цветных и возможно чёрных металлов. И передвигались они конной тягой. Взамен они предлагали либо весьма скромные деньги, либо товары. Набор товаров был широк. От мячиков из фольги наполненных опилками, кусков хозяйственного мыла и прочего ширпотреба до предмета страстного вожделения всех мальчиков пугачей. Впрочем, все товары можно было приобрести и за наличные. Пугач стоил рубль. Деньги огромные для простого мальчика.

Пугачи были двух систем револьвер и пистолет. Заряжались они пробками – усечёнными конусами около сантиметра в диаметре начинёнными чем-то вроде спичечной серы.. Заряжались со ствола расположенного под декоративным фальшстволом. Курка не было. Они взводились как дверной шпингалет и при выстреле нужно было просто вытолкнуть большим пальцем винт ввёрнутый сбоку в боёк из удерживающего паза, высвобожденная пружина толкала боёк вперёд и производила довольно громкий звук выстрела.

Отливались они из бабитта, не из олова, как пишут в сети. Оловянные были бы непомерно дороги. Эти тоже не были дёшевы, даже мечтать не приходилось. Потом, впрочем, в Болшево их было уже гораздо больше, они были доступнее – можно было выменять или заныкать. Болшево располагалось поблизости от места их производства наверное. Зачастую применялись уже просто пробки взрываемые изогнутой проволочкой.

В качестве иного ценного ресурса выступали прутики прозрачной разноцветной пластмассы диаметром около миллиметра. С одной стороны прутик оплавлялся и получался прозрачный кабошон миллиметров двух. После этого прутик другим концом вставлялся в ткань которую декорировали, с этого конца отламывался и оплавлялся. Получалась цветная прозрачная заклёпка. Из этих заклёпок набирался орнамент иногда довольно замысловатый. Много лет спустя подобные проволочки, но уже спиральные я нашёл в толстых многожильных кабелях, где они дополнительно изолировали отдельные жилы.

Из разноцветных проволочек в виниловой оболочке плели колечки с незамысловатым вензельком.

Фотоплёнка тогда делалась из весьма горючего целлулоида. В основном было две забавы для которых кроме рулончика плёнки необходима ещё была фольга от шоколадки. Первая это дымовуха. Рулон плёнки со вставленной спичкой плотно обматывался фольгой так, чтобы головка была снаружи. Спичка чиркалась о коробку и конструкция забрасывалась в подлежащее  задымлению место. Довольно уныло.

Вторая была веселее – ракета. Примерно то же, но в месте выхода спички формировалось примитивное сопло из фольги.  Такое устройство после поджога начинало реактивное движение. Уже тогда мы реализовали принцип супероружия которым на закате империи Великий Плешивый Ботокс грозил проклятому миру – непредсказуемость траектории. Изделие никогда не летело прямо. Сразу со старта оно начинало описывать замысловатые фигуры. К сожалению, длилось это, в отличие от дымовухи, очень не долго, секунд пять. Но упоение было несравнимым. Фотоплёнка была для нас большим дефицитом, поэтому основным источником утех были диафильмы.

Одно время моровым поветрием была игра в фантики. Фантики складывались особым образом в маленький конвертик, который и служил для игровой манипуляции.фантик клался на ладошку и ударом о край игрового стола (ступенька, лавка и т. п.)  посылался в сторону фантика другого играющего с целью накрыть его. В случае успеха битый фантик переходил к покрывшему. Существовала иерархия ценности фантиков в основном основывавшаяся на стоимости конфет в них заключаемых. Самые разменные были «Золотой ключик» и «Театральные». Весьма ценились оба «Мишки» косолапый и на севере, «Грильяж», «Столичные» по слухам с ликёром. Очень редко нам доводилось лакомиться такими редкостями. Самым ценным фантиком был «Гулливер» которого содержимое никто из нас не то что не кушивал, но и не видывал. Откуда брались фантики загадка.
А вот Серёжа Черновский сообщил, что когда он гостил у бабушки в Питере она угощала его сим деликатесом. Возможно он там и производился.

У каждого мальчика был набор оловянных солдатиков. Выпускались несколько десятков фигурок начиная с простого рядового в строю, пулемётчика, Карацупы с псом Ингусом до пулемётчика и бронетранспортёра. Никаких особо игр с ними не помню. Иногда в песочнице оборудовались примитивные позиции и эти оловяшки размещались на них. Примерно в то время, на каникулах в Самборе на чердаке я обнаружил остатки польских солдатиков. Это были прекрасного качества пара улан на лошадях, но, увы, ноги лошадей были частично обломаны и подставок не было вовсе. Это было так обидно, что лучше бы я их не видел вовсе.


Иногда, когда находился подходящий черепок, желательно с кобальтовым рисунком делался «секрет». Ямка в земле на дно которой помещался прекрасного цвета черепок, прикрывалось это стёклышком и присыпалось землёй. Иногда и прикрывалось дернинкой. Довольно бессмысленное занятие, но имевшее распространение. Интересно когда и как оно зародилось.

У соседки Любки Сусоевой была упоительная пластиковая обложка для книг тёмнозелёного цвета, с мелким рифлением, которая надевалась на обложку читаемой в данный момент книги дабы избежать ущерба для оной обложки. И о которой я страстно  мечтал.
Но она стоила тридцать копеек.

А в большом мире помимо Гагарина происходила Куба. Мы смутно понимали суть событий, но это было так романтично. Фидель был и д'Артаньян и Павка Корчагин.
По радио непрерывно передавали марши революционной Кубы и её песни и песни о ней – «слышишь чеканный шаг, это идут Барбудос, небо над ними как огненный стяг, слышишь чеканный шаг…». Помнится Славик Шаталов с видом знатока высоко оценивал гимн новой Кубы.
Откуда-то появились и фильмы кубинские, в одном из них мальчик для стимуляции роста волос на лице мазал лицо маниоковой мукой, так как полагал, что оволосение позволит ему тоже стать «барбудос». Без этого атрибута туда не принимали.

Фильмов было немного. И каждый просмотр становился событием и долго обсуждался. Как раз в то время мы все смотрели упоительную «Тайну двух океанов». Бегали по двору согнув руки под мелодическую призказку «та-та-та--та» и до одури спорили каков должен быть пароль на выход из подземной торпедной базы.

Моя коллекция монет уже насчитывала не один десяток и отец, не без оснований опасавшийся за её сохранность как-то опечатал коробку с ними своей секретной печатью. Это помогло не на долго.
.
Когда я и мои приятели закончили третий класс у большинства из нас отцы закончили академию. И к осени они должны были прибыть к новому месту службы, а мы вместе с ними в новые школы.
Как я уже упоминал Дуганов убыл в Плесецк, Полищук в Киев. А вот один из самых близких друзей Серёжа Субботин не помню куда. Вспомнил, как его ставили на новые супинаторы и он с криком боли срывался с них.

Почему то мы не пробовали сохранить связь. О чём теперь весьма сожалею.

Некоторое время отец ездил каждый день на службу в Болшево, а мы продолжали жить на Ленинском.
В это время днем прошёл слух, что на железной дороге в подмосковье произошла катастрофа. И я с ужасом осознал, что там мог быть мой папа. И вот запомнилось что я читал индонезийские народные сказки в которых главным героем был оленёк Канчиль. Вот врезалось.

 К сентябрю он снял часть дома в Болшево на улице Пионерской и мы с нехитрым скарбом покинули столицу окончательно.

Как приложение несколько крылатых выражений той поры.
Эта сказочка стара, обосрать её пора
Жухало долго не живёт
Вабражала хвост поджала, полетела, запердела.
Кто за мною повторяет, тот в уборную ныряет.
 Умный как тряпка полоумный(?).