Прости меня, папочка

У моего папы был друг детства, дядя Гриша Шилов. Жил он прямо напротив нас. Но между домами было небольшое круглое озеро с местным названием Карёк.

Наш дом был на возвышенности, под косогором, а дяди Гриши дом на лугу, по другую сторону озера, а между нашим берегом озера и нашим домом были ещё колхозные постройки и центральная дорога села.

Ходить друг к другу в гости было далековато, в обход озера, но непременно, будучи на пенсии, хотя бы в месяц или в полтора месяца раз, они поочерёдно навещали друг друга.

Мама не любила эти встречи, но всегда накрывала на стол и выставляла самые вкусные угощения и чекушку водки. Когда папа разливал водку по рюмкам, всегда добавлял туда малиновый сироп. Продавали раньше такой в магазинах – густой, сладкий. Дети его очень любили  пить, разбавляя водой.

Вообще папа был непьющий и некурящий. В молодости курил, но потом бросил и всегда говорил с сожалением: "Почему я ещё раньше этого не сделал?"

И никогда не было такого, чтобы папа заявился домой с работы, хотя бы выпившим. По праздникам или, будучи приглашёнными с мамой на чью-то свадьбу или день рожденья, папа позволял себе выпить, но никогда до такого опьянения, что называется "на ногах не стоят". Я любила, когда папа был "под градусом": в такие моменты он становился добрым-добрым, усаживал меня на колени и начинал, что-нибудь интересное рассказывать.

Среди моих односельчан были такие, что в пьяном виде начинали куражится, а то и затевать драку, а дома гонять жену и детей. Про таких папа говорил: "Это оборотни. Трезвый, как человек, а выпьет, как зверь."

Именно таким был наш сосед дядя Саша Соколов. Он был фронтовик, имел высокие военные награды, но когда напивался, избивал свою жену. Тётя Шура, так её звали, частенько прибегала к нам через огород и ждала, когда он уснёт. Бежать за ней к нам он боялся, разворачивался и уходил в дом.

Мама говорила тёте Шуре: "Детей у вас нет, что тебя держит? А если ударит так, что головой повредишься, что тогда? Ни себе ни людям не нужна будешь." На что тётя Шура неизменно отвечала: "Люблю я его. Жить без него не смогу". А бил он её нещадно, причём по таким местам, что синяков под одеждой не было видно.

Я тогда не понимала, как можно любить человека, который дерётся? Судьба предоставила мне возможность это понять, "осчастливив" токсичной любовью.

Шли годы, будучи уже на пенсии, к выпивке пристрастилась и тётя Шура. Они стали пить дома, вдвоём. Теперь она стала бить дядю Сашу и, при встречах с моими родителями, он жаловался: "Бьёт она меня, кура-мара". Мама в таком случае говорила: "А ты, как хотел? Не всё коту Масленка, будет и постный день"

А потом, когда я уже уехала из села, жила в Иркутской области, мне сообщили, что дядя Саша зарубил жену топором.

По субботам, когда вся наша семья помылась в бане, мы садились ужинать, папа наливал всем по рюмке "Портвейна", чтобы "разогнать кровь". На всех одной бутылки только и хватало, что только по одной рюмке. Мне впервые папа налил вина, примерно в возрасте лет в 15. При этом он всегда, и братьям, и мне с сестрой, наказывал: "Пейте за столом, а не за углом", и никто из нашей семьи в дальнейшем не стал алкоголиком, не спился, и "оборотней" в нашем роду тоже не было.

Папа с дядей Гришей выпивали за встречу, немного закусывали и начинали вспоминать свою молодость, военные годы и дальнейшую колхозную жизнь.

Я в такие моменты старались быть в доме и сидела тихо в другой комнате, слушала их рассказы- воспоминания. Это было жутко интересно.

Но все их разговоры, как правило, заканчивались скандалом. В какой-то момент их воспоминания переставали совпадать и они начинали спорить, приводя каждый свои аргументы и доказательства, но никогда не выражая это грубо или непечатно, пока д. Гриша не вставал из-за стола, и молча уходил домой, хлопнув дверью.

Чекушка оставалась наполовину полной, а закуска почти не тронутой. Папа расстроенный обращался к маме, ища поддержку: «Ну ты же помнишь, мать, что зарплату нам начали давать ещё при Анистратенко, а он говорит, что при Кулешове"

Мама всегда соглашалась с папой и, я думаю, что лишь потому, чтобы не расстроить его ещё больше. Как, там было на самом деле, неизвестно, а мне в такие моменты становилось жалко папу: он сильно переживал из-за ссоры и мне казался таким беспомощным...

Потом, когда я уже училась по экономической специальности, узнала, что колхозы были переведены на гарантированную оплату с мая 1966 года. Кто был председателем в том году, можно было легко узнать в колхозном архиве, но мотив ссоры забывался и при следующей встрече, они к нему больше не возвращались.

Каждый раз казалось, что ссора эта навсегда, но проходило время, и папа собирался, и шёл навещать дядю Гришу. Возвращался всегда возбуждённый и вновь расстроенный, и рассказывал маме, в чём на этот раз они разошлись в своих воспоминаниях.

Мама внимательно выслушивала, поддакивая местами и, успокаивая папу, неизменно добавляла: «Вот кто тебя к нему посылал? Сходил, только нервы себе испортил. Больше не ходи!»

Дядя Гриша приходил к нам всегда один. Он рано овдовел, поэтому к нему в гости папа тоже ходил без мамы. Но, мне кажется, что ещё и по причине возможной ревности. Я неоднократно слышала, как дядя Гриша расхваливал мою маму, а потом задавал папе один и тот же вопрос: «Как ты её, такую, сумел найти? Столько баб одиноких после войны осталось, столько девок нетронутых?»

Папа, довольный похвалой, отвечал: «Это она меня нашла, а не я её»
Спустя некоторое время, дядя Гриша привёз себе новую жену из соседнего села. Но в гости к нам приходил по-прежнему один.

А я позже, когда стала постарше, поинтересовалась у мамы, правда ли это, что она сама нашла папу? Оказалось, что - правда.

Когда маме исполнилось 18 лет, родители сообщили, что её мать ей не родная. Разговоры были и до этого, но тут мама узнала конкретно, что её родная мать влюбилась в сельского партийного активиста, и уехала с ним из Сумской области на Дальний Восток, оставив мужу 5-ти летнюю дочь - мою маму, и её 2-х летнего брата.

Отец мамин потом сошёлся с женщиной - вдовой, у которой тоже была дочь, потом у них родился сын Лёня, так они и жили вшестером до конца 30-х годов. Отец мамы работал пасечником и пел в церковном хоре. У моей мамы тоже был мощный и красивый грудной голос альт. А ещё длинная толстая коса, которую она укладывала на голове короной. Местные парни заглядывались на неё, но - не судьба.

Мама разузнала всё, что смогла, о своей родной матери и, где она теперь живёт, быстренько собралась и поехала к ней. Там, в Приморье, уже во время войны, они и повстречались с папой.

Папина воинская часть была зарезервирована на случай, если японцы совершат нападение на СССР. Такая угроза существовала, поэтому всю войну разные военные подразделения стояли на охране восточных границ, и в боях с фашистами не участвовали. Они просто служили, выполняя свою ежедневную работу.
Когда у папы расспрашивали про военные будни, он говорил, что за всю войну не сделал ни единого выстрела и все вопросы отпадали. Дядя Гриша воевал на Западном фронте, но никогда перед папой по этому поводу не заносился.

Мама рассказала мне, что на праздник Рождества, рано утром, она напекла блинов, как её научила мать, и, накрыв тарелку с ними вышитым рушником, пошла по улице. В этот момент навстречу ей шёл папа, которого она и угостила блинами. Так они и познакомились, потом поженились.

В 1944-м году, когда война покатилась на Запад, папину автоколонну откомандировали в Тульскую область, в г. Плавск, восстанавливать железные дороги. Папу приказом назначили начальником автоколонны. Демобилизовался он в 1947 году. Вернулся к себе на родину, на Алтай, в конце октября с молодой красавицей женой и двумя детьми, моими старшим братом и сестрой, которые родились в г. Плавске.

Можно только представить, в какие штыки встретила маму женская часть села. Чего она только не натерпелась! Но маме очень повезло со свекровью. Прожив с ней в одном доме почти 20 лет, мама ухаживала за ней, как за родной матерью, когда свекровь, моя бабушка, серьёзно заболела. А, когда она умерла, мама всегда вспоминала о ней с большим уважением и благодарностью.

Бабушка овдовела рано. Дед погиб в 1-ю мировую войну, где-то на Западе. Просто ушёл воевать и не вернулся, и никаких сообщений-сведений о нём не поступило. Папа у бабушки был единственный сын, рано остался за хозяина в доме, и бабушка была для него непререкаемым авторитетом.
На селе бабушку тоже уважали, поэтому для мамы она стала надёжной защитницей. Вообще раньше к старшему поколению  все относились  с глубоким уважением, особенно молодёжь.

Когда до бабушки доходили разговоры, что в МТС или ещё где-то, к папе приставали молодые бабёнки или старые девы, женихи которых не вернулись с войны, и, которые не прочь были бы увести его из семьи, бабушка проводила с папой воспитательную работу: «Ты знал, что здесь своих цветов полно, зачем сорвал и привёз сюда ещё один?!»

Папа очень любил мою маму и уважал её, но вероятно, не был верен только ей одной. Да и как тут было в таком цветнике устоять мужчинам послевоенных лет? Я, например, его понимаю.

Эту тему папа с дядей Гришей тоже обсуждали. И был у них разговор об одном колхозном бригадире, который пользуясь своей властью, во время войны издевался над жёнами и даже вдовами односельчан, которые воевали.

Придёт женщина попросить лошадь за соломой, к примеру, поехать, а он ей условие ставит – ублажишь, будет тебе лошадь! Я про него и от женщин потом тоже слышала во время отдыха на покосе или при сборе ягод смородины в колхозном саду. К тому времени он уже состарился, но как же я его ненавидела!

Были такие гады, и в тылу, и на фронте, что особенно горько было узнавать и осознавать. Сегодня экранизация к/фильмов про войну идёт в несколько ином ракурсе, чем в моём детстве и юности, вот и всплывают наверх эти мерзкие рожи, которые добивали после войны ветеранов, вернувшихся живыми, особенно настоящих коммунистов. Добивали своим бюрократизмом, бездушием и, далеко идущей, целенаправленной подлостью.

Об этом папа с дядей Гришей тоже говорили, а потом после таких серьёзных тем, непременно ссорились из-за, какого-либо, по-моему мнению, пустяка, и дядя Гриша вновь уходил молча, не попрощавшись.

В одном только они сходились безоговорочно и абсолютно. Когда обсуждали дела колхозные и, останавливались на каком-нибудь руководителе среднего звена или из главных специалистов, которые начинали из себя корчить нечто большее, чем представляют на самом деле: подчинённым грубить или пользоваться своим служебным положением в корыстных целях, папа или дядя Гриша вздыхал под конец и произносил сакраментальную фразу: «Сталина на него нет!»

Папа тоже мог бы, по возвращению домой, устроиться на работу, каким-нибудь начальником: опыт и запись в трудовой, позволяли, но не захотел. Летом он работал водителем или трактористом, а всю зиму на ремонте в МТС, которая была одна на несколько колхозов.

Папа гордился, что поработал на первом советском тракторе СХТЗ-НАТИ (Натик), на американском грузовике повышенной проходимости Студебеккере и на советском паровом грузовике НАМИ-012, двигатель которого работал на дровах. Папа был награждён медалью «За освоение целинных земель» и памятными медалями к юбилейным дням Победы. Перед пенсией работал заведующим конефермой, а на пенсии ещё немного поработал там же ночным конюхом-сторожем.

Мне кажется, что папа вообще умел делать всё. Проще было бы перечислить, чего он не умел делать.

Он и братьев приучал к сельскому труду и нас с сестрой с ранего детства. После 4-го класса я научилась доить корову. Этим же летом, папа сделал мне небольшое коромысло из черёмуховой ветки и пятилитровые ведёрки, и я ходила по воду на "бурильник", то бишь туда, где из земли торчала труба, с постоянно льющейся оттуда водой, из так называемой артезианской самоизливающейся скважины.

На следующее лето папа, из старой косы-литовки, сделал мне небольшую косу и научил косить траву. В этом же возрасте, зимой, с младшим из моих братьев, я пилила дрова ручной пилой, называемой в шутку "Дружба-2"

А мама ещё раньше начала меня приучать к женской работе - мытью посуды, пола, соленьям, вареньям, стирке и т.д, и т.п. Тоже, проще будет перечислить, чего я не умела делать, чем умела, уже в старших классах.

Если я, в какой-то момент, пыталась отлынивать от работы, и папа это замечал, то всегда говорил: "Интеллигенткой хочешь вырасти? Тогда тебя никто и замуж не возьмёт". Интеллигент и лодырь, по мнению папы - были самые оскорбительные слова.   

Но по воскресеньям и в праздники работать в родительском доме, кроме управы со скотом, было не принято. И нас, детей, тоже не принуждали в такие дни работать. Принято было ходить в гости или принимать гостей у себя дома, хотя и среди недели у нас постоянно гостил, кто-то из друзей или подруг моих братьев и сестры.

А папа в такие дни и по вечерам, если они не шли с мамой в кино, читал вслух какую-нибудь книгу или журнал.

Мои родители выписывали журнал «Роман-газета», «Юность», «Огонёк», «Работница», «Крестьянка», «Крокодил», «Здоровье». Потом братья стали выписывать журнал «Вокруг света», «За рулём», «Техника молодёжи», а для меня «Мурзилку, потом «Пионер» и это, не считая газет.

Тётя Нюра письмоносица, то бишь почтальонка, всю прессу, предназначенную для нас, всегда несла в отдельной самопошитой сумке и радовалась, что мы живём близко к почте.

Папа и нас всех - детей приучил к чтению. Получить новый журнал – это было счастье. Открыв его, я первоначально просматривала картинки, а потом уж приступала к чтению.

Становясь старше, я прочитывала всё, что приносила тётя Нюра и, кроме того, ещё библиотечные книги, которые читали мои братья и сестра, пока они были на работе или вечером в клубе. Я уснуть не могла, если ничего перед сном не читала. И это всё, благодаря моему папе.

Из разговоров папы с дядей Гришей, я тоже узнавала много интересного, поэтому ждала его прихода, но очень не хотела, чтобы они ссорились.

Папа эти ссоры переживал болезненно и долго. Но, когда на пороге, в очередной раз появлялся дядя Гриша, он искренне радовался и с удовольствием приглашал друга за стол.

А я усаживалась на диванчик за дверными шторами, брала в руки пяльцы и начинала заниматься вышивкой, с не меньшим удовольствием, слушая их воспоминания.

Странная у них была дружба, на мой взгляд, но крепкая, до самой смерти. Несмотря на ссоры и прямолинейность в разговорах, они никогда не старались унизить друг друга, "добить" своей правотой или, при удобном случае, выместить свою обиду. Каждый вёл себя достойно и планку дружбы держал высоко.

Наверное, за прямоту и нетерпимость ко всякого рода человеческим порокам и вредным привычкам, а особенно к лодырям, многие односедьчане папу не любили. За его спиной велись пересуды, нередко с откровенной клеветой, но в глаза ему сказать боялись. Начальству от папы тоже частенько доставалось "на орехи": за колхозное добро папа ратоборствовал, невзирая на лица и должности, поэтому при любом удобном случае ему старались отомстить.

Был случай, когда он работал зав.конефермой, а сторожиха Наталья Сидельникова во время своего ночного дежурства проспала, не уследила, когда жеребилась молодая кобыла, и жеребёнок погиб.

Наутро она доложила в правление, что прибегала к нам ночью, стучала и в двери, и в окна, но никто не вышел, не помог ей спасти жеребёнка.

В доме, где спали семь человек (мой старший брат в тот момент служил в Армии, а бабушка уже умерла), никто не услышал её стук? Это просто абсурд! К тому же вторые рамы из окон весной были вынуты.

Но в правлении колхоза поверили Наталье и приняли решение - возмещать ущерб за жеребёнка папе, у которого в доме "семеро по лавкам", а Наталья одинокая послевоенная старая дева, конечно же ей деньги были нужнее.

Одной папиной зарплаты не хватило, чтобы рассчитаться за жеребёнка, и разницу удержали с зарплаты моей сестры, которая только-только начала работать.
Папины завистники и недоброжелатели злорадствовали.

Был ещё один неприятный случай в моём раннем детстве. Принесла наша корова бычка, а он уродился бодучим. Пока был маленьким, пацанам играть-бодаться с ним было забавно. Прошлогодних телят отправляли в стадо вместе с коровами, а весенние, текущего года, паслись самостоятельно на лужайках, на полянках или по берегам, протекающей посреди села речки.

Бычок подрастал, но всякий «тореодор» местного разлива считал своим долгом пободаться с ним. Осенью бычок уже гонялся за всеми, набычив голову с едва пробивающимися рожками, кто проходил мимо, стараясь привлечь его внимание.

За зиму бык подрос, но его страсть к боданию не пропала. Поэтому, прежде чем отправлять его в стадо, папа приделал ему на рога деревянную дощечку таким образом, чтобы бык мог видеть только траву под ногами не более 1,5-2-х метров впереди себя, и ни за кем не гоняться.

Но ведь нашёлся же пакостник, живший неподалёку от нашего дома, который принёс маме старую порванную на груди куртку-вельветку и заявил, что порвал её наш бык.
Как бык умудрился порвать эту куртку, да ещё на груди, осталось тайной до сегодняшнего дня, поскольку толщина дощечки почти полностью закрывала быку рога.

Кроме того, этот никчёмный мужичонка написал на папу заявление в сельсовет, и административная комиссия вынесла решение о возмещении папой ущерба в полном объёме. Папа не стал скандалить, поехал в Барнаул и купил ему новую вельветку.

Папины завистники и недоброжелатели злорадствовали за его спиной в очередной раз.

Я узнавала об этом от своих подружек, которые по наивности передавали друг другу  все разговоры взрослых, которые им удалось подслушать. Я узнала, что за глаза папу называли Трушей и спросила у мамы, что означает это слово.

Мама, не задумываясь, ответила, что жил в давние времена в нашем селе мужик по фамилии Трушин, не пьющий, не курящий, большой труженик и умелец, вот папу так и прозвали со злости те, кто такими качествами похвастать не мог. 

А вообще, поколение наших родителей умели уважать друг друга. И в нашей семье ни у кого никогда не было никаких кличек, обзывков, оскорблений друг друга ни между родителями, ни между нами, их детьми.

Помню, ещё в дошкольном возрасте, я поссорилась с младшим из братьев и назвала его дураком. Папа придвинул к себе стул, усадил на него меня, и спокойно задал вопрос: "Почему он дурак? Ты можешь мне объяснить?" Я объяснить не могла, просто слышала это слово от соседских пацанов и девчонок.

А папа продолжал: "Если твой родной брат дурак, значит и ты дура, значит и мы с матерью тоже дураки? Ты видела у коровы телёнка, а у курицы цыплят? Значит, дети дураки бывают у родителей дураков..."

Папа воспитывал меня минут 20, которые показались мне вечностью. Я не знала, куда деваться от папиного взгляда, мне было ужасно стыдно. Больше ни этого слова, никакого другого оскорбительного слова, никто от меня не слышал аж до 90-х годов, до нашей ужасной "перестройки". Потом изменилось всё! "Обстоятельства в такой же мере творят людей, в какой люди творят обстоятельства".

Прошли годы. Я закончила школу, ВУЗ, вышла замуж, родила двоих детей, иногда интересуясь у мамы про встречи папы с его другом. Они продолжались, как обычно, со ссорами, перемириями. Их тянуло друг к другу, несмотря ни на что. Недаром говорят: старый друг лучше новых двух.

А потом папа серьёзно заболел. Всё началось с банальной простуды, которая раньше легко излечивалась, но лечиться он не захотел. Незадолго до этого мы похоронили его старшего сына, моего брата, и папа сказал: «Сын мой в гробу лежит, а я зачем живу?»

Простуда перешла в бронхит, потом в бронхиальную астму. Но мне кажется, что здорового, крепкого сибиряка подкосила не столько болезнь, сколько его душевное состояние. Папа мучился, потеряв сына, не переставая удивляться: «Как же так? Приходили мужики с войны искалеченные, жёны их бросали. Были курвы, которые изменяли мужьям или меняли на другого, пока те воевали, но никто из них из-за этого не покончил с собой, а тут… как же так?»

Папу навещали соседи, односельчане и дядя Гриша. Все его поддерживали, советы давали и непременно вспоминали прожитую жизнь. Мы с сестрой и братья тоже постоянно навещали родителей, помогали с домашними делами и уговаривали папу лечь в больницу, но всё было бесполезно.

Папа угасал на глазах, а мы ничего не могли с ним поделать. Он потерял интерес к жизни и не хотел больше жить. Как же я его теперь понимаю!

Правда, одно событие его немного всколыхнуло, но ненадолго. Однажды, когда я пришла его навестить, папа рассказал мне, сам искренне удивляясь: «Была сегодня у нас Анна Амелина, пришла проведывать, а когда уходила, сказала, что она любила меня всю жизнь, и поцеловала прямо в губы! Ты представляешь?!»

Я этого не могла представить. О какой любви речь, да ещё с поцелуями, когда папе пошёл 74-й год и он болен? Вероятно, во мне взыграла ревность от этого её поступка по отношению к маме. Молодая я ещё была, глупая. А теперь многое переосмысливаю и реву дурнинушкой.

Как важно человеку знать, что его любят! Почему мы легко можем нагрубить человеку, оскорбить, резко высказаться, даже тому, кого искренне любим, но сказать ему о любви у нас "язык не поворачивается"? По-че-му?!!

Папа не дожил до семидесяти четырёх лет почти полгода. Я в тот день по работе ездила в райцентр, приехала домой позже обычного. Привела детей из садика, приготовила ужин, подоила корову, и присела на диван, где муж с детьми смотрел «Спокойной ночи малыши».

Жара и духота стояла неимоверная, а в доме было немного прохладнее, чем на улице и я, привалившись к спинке дивана, словно провалилась в сон. Никогда в это время не спала - обычно до часу ночи, до двух, когда спадала жара, весь весенне-летний сезон пропадала на грядках, а тут, сидя, словно меня кто-то вырубил, уснула на мгновение.  А потом, точно так же, резко очнулась, словно меня кто-то ударил, и с предчувствием чего-то страшного.

Прошу мужа: «Поедем к моим родителям. Там что-то случилось» И он впервые, не возражая, без уговоров, завёл «Урал», и мы поехали, оставив детей у моего брата, который жил неподалёку.

Подъезжая к родительской ограде, я увидела, как мама спускается с крыльца дома, хлопая себя обеими руками по бокам. Стало понятно без слов, что папа только что ушёл от нас навсегда.

Он сидел на диване, когда мама зашла в его комнату, встал и начал ей что-то говорить, вероятно неразборчиво, если мама не смогла понять сказанное, а потом упал обратно на диван и перестал дышать. Остановилось сердце. Как жил он, ни перед кем не прогибаясь, так и умер - стоя.

В ночь разразилась страшная гроза, с проливным дождём, громом и молниями, а на утро вовсю сияло солнце и ни одного облачка на небе.

После похорон папы я попала в больницу. Я даже представить не могла, как сильно я его люблю, а моя нервная система, ещё не привыкшая к потерям, показала мне, насколько сильно.
 
Как часто дети, занятые своими проблемами, устройством личной жизни, воспитанием своих детей, забывают о том, что в тоже самое время жизнь их родителей приближается к закату, порой стремительно, а когда спохватываются, бывает уже слишком поздно. Прости меня, папочка! Я тебя очень люблю!