Постыдные бега

Рассказ первый:


Сойка пролетела над кронами юных берез, издав свой неповторимый крик. Настало лето.

В этом году меня сослали на все каникулы в небольшую деревеньку под Барнаулом, к бабушке Тасе. Раньше мы редко общались с бабушкой Тасей, ведь она ворчливая и не слишком общительная, особенно после смерти дедушки Бори. Как раз тогда я видел ее в последний раз, на похоронах дедушки…

–  Эй, Митька! – громко крикнула бабушка Тася. – Я кому сказала, не крутись возле огурцов, усята потопчешь, получишь!

–  Понял…

– Щё ты понял? – злобно спросила бабушка.

– Брысь с огорода, кому сказано!

Бабушка частенько шугала меня. Ну а что, ее можно понять: приехал такой с боку припеку, и нате, кормите его, стирайте. Так, за глаза, шептала бабушка.

Но, как бы она ни ворчала, баба Тася все равно добрая. Сначала поругает, пожурит, а потом сама придет и спрячет под подушку и огурцы, и помидоры, и иногда даже яблоко с грушей.

Я хоть и маленький, хоть и смотрю на мир сквозь розовую пленку, но все равно понимаю, почему меня выпроводили сюда…

В стране разруха, бандиты, грабители на каждом углу. Мама и папа приходят домой все позже, а холодильник становится все пустее; из него даже стали пропадать старинные банки, в которых хранилась всякая бурда уже много лет.
Уверен, такие банки ставят в холодильник специально, чтобы через десяток лет выбросить их в мусорку. А мы нет! Мама каждый день что-то готовит, используя скудные запасы холодильника, но все равно…

–  Баба, можно пойти погулять?

–  Иди, проваливай! – раздраженно крикнула бабушка. – Но только смотри, с Тяпушкиными не связывайся, у них отец контуженный, примет тебя за ваххабита и пришибет, как пить дать.

–  Хорошо.

Тяпушкины жили на краю улицы, в двух домах от нас. Семья Тяпушкиных была обычная, если не считать отца семьи, который воевал в Афганистане, а после возвращения оттуда приехал контуженный. Но, несмотря на это, Богдана Петровича уважали всей деревней! Когда он только приехал, то сильно запил, так сильно, что чуть не сжег себя в бане, приняв тихую деревню за вражеский аул. После этого все деревенские, кто сколько может, скинулись и увезли Богдана Петровича к бабке в Якутск.
Говорят, эта колдунья настолько сильная, что однажды, шепнув кому-то на ухо, человек будет всю жизнь делать так, как ему сказано. Скажет «не пей» — бросит пить, скажет «не кури» — бросит курить, скажет «не гуляй» — налево больше не взглянет. Но вот контузию она вылечить не смогла…

Так вот, семья Тяпушкиных состоит из четырех человек: отец семьи – Богдан Петрович, его жена Валентина Ивановна – добрая и ласковая женщина, благодаря которой Тяпушкин сохранил рассудок, хоть и не полностью, ну и две девочки, Лиза и Кира – его дочки-близняшки, мои ровесницы.

–  О, мышь городская из норы выползла! – громко крикнул Васька.
– Отстань от меня!

– Да ты что, как я могу от тебя отстать? Ты же даже еще навозу не нюхал.

– А при чем тут…

Не успел я вымолвить вопрос, как Васька схватил с дороги коровью лепешку и побежал на меня. Ну а я, естественно, дал по пяткам с такой скоростью, что даже дворовые собаки бы позавидовали.

Васька – соседский мальчик, живущий напротив. Он постоянно сидит на заборе, и пройти мимо него почти невозможно! Васька на пару лет меня старше, и поэтому я никак не могу ему ответить, но меня спасает то, что Васька упитанный и медленный, а я худенький и юркий.

«О, Васька опять городского гоняет!» – вымолвил кто-то из ребят, собравшихся возле почты.

Каждый день, стоит мне только увидеть Ваську, как тут же приходится бежать изо всех сил.

В первую неделю ему помогали остальные ребята, гонялись за мной, но деревня построена так, что можно убежать, даже если на тебя попрут со всех сторон. А поняв, что меня не поймать, они бросили эту дурную затею и стали убивать свои каникулы по-другому.

Но только Васька не сдался, носился за мной до тех пор, пока не вымокнет как Зюзик, да не устанет как собака, лишь только тогда он успокаивается и медленно чапает к дому.

В такие моменты мне надирается такой смелости, что без малейшего страха подхожу к Ваське вплотную и начинаю дразнить. А Васька, в свою очередь, начинает махать руками и шугать меня, сильно топая ногой. Ну а что, он устает быстро, а я к этому моменту только-только разогреваюсь.

Война с Васькой – не единственное, чем я страдаю в деревне. На другом краю деревни есть мальчишка, с которым я учусь в одной школе. Он, в отличие от меня, приезжает в эту деревню каждое лето, и поэтому все здесь считают его за своего. Я хожу к нему в гости, а потом мы вместе кумекаем над тем, как провести оставшийся день.

– Коля! – громко крикнул я. –  Открывай ворота, я за данью пришел!
Колина бабушка была молодая по сравнению с другими бабушками и работала в СельПО, так что Колин дом был в нашем распоряжении с утра и до вечера, с перерывом на обед.

– Уходи, Печенег, не будет тебе дани!

Про какую-то дань и печенегов я слыхал в школе, когда прятался в шкафу старшего класса, прогуливая уроки. Скажете, прогуливать уроки, прячась в шкафу, – странно? А я скажу, нет! У нас на входе сидит суровый охранник дядя Толя, который не пропустит тебя, какую бы ты отмазку не придумал. Да и если просто сидеть в коридоре, то злая Гигимонина обязательно тебя поймает. Как будто в ее очках стоит специальная штука, которая показывает ей, когда и где дети
– Ну ты, Митёк, – в голове кабачок!

– А ты, Колька, – арбузная долька!

– А ты, Митяй, – индийский чай!

– Ух, какой ты, Николай, прямо как со собаки лай!

– Митёк – кабачок!

– Кулька – Рулька!

Ох, мы могли поливать друг друга часами, не взирая ни на что. Даже сидя за столом то у бабушки Коли, то у моей, могли всякое разное вычихивать, пока нас не гнали. Да даже когда гнали, мы редко останавливались, а продолжали нашу перепалку в другом месте.

– Ну так что, чебучить будем? – спросил Колька.

– Пойдём в легушатник плавать? – предложил я.

– А не холодно?

– Ну так и проверим!

Рядом с деревней было небольшое озерцо, которое питала небольшая речушка. Эта речушка шла по краю деревни и уходила в озеро, которое находилось в небольшой низине. Озерцо было мелким, по краям можно было ходить даже детям, ну а в центре было чуть больше двух метров.

Мы пришли на озеро. Хоть лето уже и было в разгаре, мало кто осмеливался зайти в эту воду. Ну а нам что терять, холодно – вылезем, нормально, поплаваем.

Я уже разделся, собирался прыгнуть что есть мочи, и тут Коля говорит:
– Может, не будем, рано.

– Не скули, раздевайся и прыгай!

Бац! Я со всего разбега сиганул в озеро. Не успел я опомниться, как уже бултыхался в воде. Вода была настолько холодная, что у меня мгновенно свело руки и ноги. Мне становилось всё тяжелее и тяжелее, страшнее и страшнее. Глаза напитались страхом, рот и нос уже знатно нахлебались воды, а руки перестали слушаться и стали впустую махать.

«Митёк!» – громко закричал Коля и полез в ледяную воду.

Он смог сделать лишь пару шагов, так как вода была ледяная и мгновенно сводила все. Коля протянул мне руку и громко подзывал меня. А я, в свою очередь, беспощадно долбил по воде руками, стараясь подплыть к Коле. Но всё было тщетно, как бы я ни бил руками, ближе от этого не становился. Я не хочу умирать!

Вдруг меня схватила чья-то теплая рука и толкнула в сторону Коли. Коля сразу же схватил меня и потащил к берегу.

Я откашливал воду, вытирал испуганные глаза и переворачивался с боку на бок, чтобы солнышко хоть чуть-чуть прогрело мое окоченевшее тело. В этот момент Коля кого-то упорно благодарил от моего и от своего имени.

Через пару десятков секунд я повернулся в сторону Коли и спасителя и стал благодарить.

– Спаси…

Не успел я вымолвить слово, как тут же передо мной встала картина: Коля истошно благодарит Ваську.

– Ты что тут делаешь? – яростно прокричал я еще синеватыми губами.

– О, городской очухался! – с ехидным удивлением вымолвил Васька. –  Я вообще-то тебя спас, жду благодарности!

– Тебя?

– Да, – уверенно возгласил Васька. – Я взял, снял с себя сбрую, бросился в ледяную воду, подплыл к тебе, рискуя собой, вытолкал тебя на берег, и теперь жду благодарности. Или у вас в городе не учат говорить «спасибо»?

–  Спасибо тебе? – злобно спросил я. – Да лучше обратно в воду прыгнуть и утонуть, чем благодарить тебя.

–  Ну, городской, сам напросился!

Васька сорвал большую крапиву, обмотав конец носком, и побежал на меня. Я хоть и был измотан ледяной водой, но все-таки смог встать на ноги и бежать куда глаза глядят.

Мне пришлось бежать в сторону деревни, едва нацепив на ноги шлепанцы. Лишь небольшая полоска озера была ухожена людьми, остальное поросло камышом да бурьяном, поэтому я не мог бежать по кругу, оставалось лишь выбежать на дорогу.

Мокрый, босой, измотанный, я бежал, скрипя резиновыми шлепанцами, удирал от разъяренного преследователя с крапивой в руках. Уж лучше бы в тот момент я просто сказал «спасибо».

Бежать мне было трудно, правая нога была настолько каменная, что едва поднималась, и приходилось ее волочить за собой. Но даже с такой скоростью я потихоньку отдалялся от Васьки. Один минус: Васька жирный, и холод воды даже не дошел до него, поэтому он вполне может и догнать меня. Что ж, придётся бежать в дом, на тот момент это была лучшая идея, которую я мог придумать.

Расстояние от озера до моего дома по самой короткой дороге составляло чуть больше километра – самая постыдная дистанция в моей жизни.

Я бежал, а за мной гнался Васька. По дороге к дому мне пришлось пробежать самую оживленную улицу, на которой находится деревенский ДК, почта и всё самое главное. И сегодня, в столь замечательную субботу, на той самой улице была почти вся деревня, так как приехала корреспонденция, посылки, письма и всё остальное.

Я никогда не забуду те взгляды. Каждый шаг был таким медленным, что казалось, будто жители деревни остановили время, чтобы запомнить столь знаменательный день. Все соседи, товарищи, да и вообще вся деревня уставилась на немую картину: двое мальчишек бегут по середине дороги, смешно скрипя шлёпанцами.

Не буду вдаваться в детали, так как меня до сих пор передёргивает, когда я вспоминаю тот день.

Ну что, забежал я домой, весь красный как помидор, и рухнул прямо на пол, так как нога так сильно болела, что даже не позволяла мне стоять.

«Ты что, Митя?» – громко крикнула бабушка и подбежала ко мне.

Проснулся я уже лёжа на кровати, укутанный под десяток одеял и измазанный с ног до головы йодом. Узнал я про йод благодаря сильному запаху этой бурды, которую бабушка считала самым главным лекарством.

«Йод, Митя, может вылечить всё! – громко причитала бабушка каждый раз, когда я болел. – От поноса до мигрени!»

– Вот ты, голожопик, проснулся наконец! – громко крикнула бабушка, зайдя в комнату. – Ты как мог додуматься пойти плавать, когда за окном чуть больше двадцати!

– Прости…

– Да на что мне твоё прости!» – хлопнув руками по бёдрам, крикнула бабушка. – Ты же не только умудрился плавать, так ещё и чуть не утонул, а потом бегал голый по деревне! Митя, тебе не пять лет, надо уже понимать, что так делать не надо.

– Ну я не специально…

– Не оправдывайся, лежи и слушай!– рявкнула бабушка, ударив полотенцем, которое всегда лежало у неё на плече, по одеялам на мне. – Митя, ты понимаешь, что натворил? Ну вот как мне теперь в деревню выйти? Все сейчас только и кудахчут о том, как внук Таисии Сергеевны голый бегал по деревне! Ох, горе ты моё луковое, с таким внучком не хватит мне йоду, ой не хватит.

– Прости…

– Да ладно тебе, лежи и лечись, ещё не хватало, чтобы ты подцепил что-то серьёзное. А я почапаю на кухоньку и поколдую там.

Бабушка тихо потопала на кухню и стала греметь ложками да половниками.

Самое страшное наступило, я остался один-одинёшенек, с полной головой стыда и ужаса. Как я вообще додумался до такого? Уже лучше было бы сказать спасибо или получить крапивой по хребту, но то, что я выбрал, повторюсь, заставляет меня вздрагивать каждый раз, когда это вспоминаю.

Через пару дней хворь сошла, и я уже вовсю бегал из угла дома в другой, так как бабушка не отпускала меня даже во двор. Но под вечер она замесила тесто и приготовила таз пирожков.

Дедушка жутко не любил пирожки с ягодами и фруктами, а бабушка всегда готовила по три-четыре вида начинки. И в один прекрасный момент, когда дед вновь перепутал пирожки и взял с вишней, он так разозлился, что схватил жёлтый эмалированный таз, в который бабушка складывала пирожки, пошёл с ним в сарай и приварил внутри таза две перегородки. С того момента бабушка всегда кладёт каждый пирожок в своё место: справа – ягоды и фрукты, по центру – мясо и картошка, а слева – капуста и яйца.

– Митька, паразит маленький, вставай!– громко крикнула бабушка.

– Бегу!– рявкнул я и подбежал к бабушке.
Весь сегодняшний день я ныл у неё над ухом и просился на улицу, и, исходя из поведения бабушки, которое я изучил уже в первые дни, она меня позвала, чтобы выпустить из дома.

– На тебе таз, отнеси его Рябовым!

– Зачем? – с обидой спросил я.

– Затем, что Васька тебя спас, а ты даже спасибо не сказал, – грозно объяснила бабушка. – Поэтому живо хватай таз и неси его Рябовым!»

Как бы я ни препирался, мне не удалось отвертеться от бабушки. Она силой впихнула мне в руки таз и выставила из дома.

– И не забудь поблагодарить их по-человечески! – крикнула бабушка на прощание.

– Хорошо. – прошептал я.

Дальше мне предстоит самое сложное…