Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 10

Как-то сюда приехал монастырский священник исповедовать слуг, он отужинал, а потом разыгралась такая непогода, что святой отец предпочёл заночевать тут, чем ночью возвращаться к себе в обитель.
Я долго не мог заснуть, ворочался, и вдруг вспомнил, что забыл подсыпать овса его лошадям, встал и пошёл на конюшню. Когда я вышел в коридор, услышал удаляющиеся шаги. Я присмотрелся и увидел, кто-то свернул за угол. Я видел только его спину в чёрной сутане и подумал, возможно святой отец заблудился. Я побежал за ним, а он стал подниматься по главной лестнице на второй этаж.
«Что это попу взбрело в голову ночью бродить по замку?» – подумал я тогда, и решил тихо проследить за ним. Прокрался следом и увидел – дверь в библиотеку приоткрыта и оттуда пробивается луч света.
Я прильнул к щели. Горел большой канделябр. Священник стоял ко мне спиной. Он склонившись над столом. Тут меня одолели сомнения, что это монах.
Помните стол? Вы за ним сидели, когда я нашёл книгу на латыни – Джон нервно отхлебнул из бокала – Вот… я огляделся по сторонам. На стене висело копьё, раньше его не было, Вы же знаете, что всё опасное оружие мы отвезли в монастырь после гибели сэра Роберта. Я сорвал это копьё и вбежал в библиотеку.
«Стой на месте!» – крикнул я, но фигура в сутане даже не обернулась, она бесшумно заскользила над полом, чёрный шлейф тянулся за ней. Потом она словно растворилась у дальней двери. Я подбежал туда – никого не было, фигура словно сквозь землю провалилась. Тогда я вернулся к столу и увидел – на нём лежит большая открытая книга, написанная не по-нашему.
Я никогда не видел её, ни до того, ни после, сколько не искал. Между открытых страниц торчал пожелтевший свёрнутый листок. Я раскрыл его и начал читать – голос молодого человека перехватило от волнения. Слёзы опять заволокли глаза. Виски помог ему собраться и вернуться к рассказу.
- Помню, как сейчас, первые строки:
«Дорогой мой, любимый сыночек, мой обожаемый Джон, моё солнышко, моя жизнь…». Чем больше я читал, тем больше меня охватывал неописуемый страх! Это было предсмертное письмо моей матери, пропавшее много лет назад, о котором я постоянно слышал. Я читал его и ужас вселился в меня, когда я узнал, что мой отец – сэр Роберт Честор, а я его бастард! Бастард!
Я в миг вспомнил всё: его особенное тепло ко мне, его улыбку, всякий раз, как он меня видел, подарки, капитанскую шляпу, охоту на лис, трепетную заботу о нас с мамой… Я – Честор!!! – Джон вытер слёзы – Тут меня словно громом поразило! Ведь не было никакого священника! Не было сутаны! Понимаете – это был ОН!!! Злой дух рода Честоров!!! В плаще, он приходил за мной! За что он терзает меня? Я видел его потом, во снах он является мне… Манит меня своей рваной кровавой рукой.    Плащ его – чёрный как могила… – тут с конюхом приключилась истерика, с четверть часа он не владел собой.  Изумлённый сэр Генри только и мог, что снова плеснуть виски в стакан Нэша, хотя было видно, что алкоголь уже его не берёт.
– Вы понимаете, милорд, я – Честор! – проскулил Джон. Конюх бессвязно забормотал, барон не понял абсолютно ничего, кроме того, что всё услышанное – правда! Слуга вцепился в рукав сэра Генри:
– Милорд! Спасите меня! Я знаю, Вы сможете! Господом Христом, заклинаю, спасите!!!
Полковник смутился.
– Ну, ну, соберитесь, молодой человек – сэр Генри похлопал его по спине – возможно, Вы преувеличиваете опасность, вероятно это некое недоразумение.
Джон бешено взглянул на хозяина.
– Недоразумение, что я жив до сих пор! – озлобленно прокричал он и тут же вновь сник.
– Хорошо, хорошо, успокойтесь. Скоро утро, я заберу Вас с собой в Лондон – сэр Генри снова ободряюще похлопал конюха по спине. Меж тем, услышанное и увиденное не раз заставило полковника похолодеть. Лишь покрутив несколько раз барабан револьвера, он восстановил внутреннее равновесие.
Незаметно забрезжил ранний майский рассвет, принося с собой ясность, успокоение и трезвость мысли.  С первыми лучами солнца, как мираж исчезали ночные видения и страхи. Джон, после ночного бдения, погрузился в дремоту. Барон не стал его будить. Сложив бумаги в саквояж, он потряс юношу за плечо:
– Просыпайтесь, молодой человек. Пора ехать.
Конюх мгновенно открыл глаза.
– Куда? – испуганно спросил он, вжимаясь в кресло.
– Куда? – переспросил сэр Генри – В Лондон, друг мой, в Лондон. Вы же сами просили Вас увезти. Мы покидаем Честор-холл.
Полковник позвал дворецкого и, сообщив, что срочно уезжает, велел распорядиться на счёт экипажа и поторопить адвоката с нотариусом.
Когда всё было готово, Торсон унёс саквояж.
– Идёмте, Джон – махнул рукой сэр Генри, убрав револьвер в карман.
Нэш нехотя оторвался от кресла и проследовал за хозяином. Они вышли в коридор и спустились вниз. Конюх по-прежнему, спотыкаясь, плёлся позади.
На первом этаже в конце длинной галереи, через открытые двери лилось солнце, доносилось пение птиц и лошадиное фырканье.
– Ну вот, видите, юноша, Ваши страхи напрасны – улыбнулся сэр Генри – сейчас мы выйдем во двор, где нас ожидает карета, и отправимся в Лондон…
   Они уже подошли к дверям, как те с грохотом захлопнулись.
Сэр Генри ещё не успел ничего сообразить, а Джон, уже обезумев от страха, дико хохотал, указывая на закрытый проход.
С быстротой молнии, от стены отделилось нечто туманное, заслонившее всю галерею. Смех конюха, перешёл в сдавленный хрип, оно стало принимать человеческие очертания. Наконец перед взглядом потрясённого полковника возник кровавый призрак несчастного эрла Мерсии.
Барон машинально извлёк револьвер и словно окаменел. Он зачарованно смотрел стеклянными глазами на привидение. Джон уже не кричал, не хрипел и не всхлипывал, а, упав на колени, безумно теребил руку полковника, сжимавшую оружие. Однако сэр Генри не мог пошевелиться, красные слёзы текли из его глаз.
Призрак, меж тем, восстал всей своей дикой громадой. Голова, покрытая чёрной шляпой с золотой бляхой, доходила до потолка. Правой рукой он держал полу чёрного плаща, которой закрывал лицо, лишь разорванные окровавленные одежды, выглядывали из-под чёрной материи.   
Полковник попробовал пошевелиться, но парализованное тело отказывалось слушаться. Тут призрак опустил десницу вниз, открыв лицо. Джон упал на пол и захлёбываясь заскулил.
Открывшийся лик был ужасен – с покрытого кровью и могильной плесенью черепа свисали ободранные куски кожи и мяса, обнажая ввалившиеся глазницы, белые кости и поломанные смоляные зубы.
Призрак отпустил фалду плаща, на месте правой руки не было ничего. Его кровавый изодранный наряд перехватывал диковинный пояс, на котором висел, сверкающий золотом, длинный тонкий меч и ослепительной белизны перчатки.
Багровой культёй левой руки, привидение достало перчатки и поочерёдно натянуло их на невидимые ладони, сначала на правую и после на левую, тут же обретшие плоть.
Затем призрак провёл левой рукой по своей голове, мгновенно преобразившейся – на людей смотрело живое, молодое, чистое и благородное лицо славного эрла Эдвина. Дух обернулся вокруг себя и разодранные одежды исчезли, теперь его тело покрывала длинная алая туника, по-прежнему перехваченная поясом с золотым мечом.
Призрак воздел руки к небу и рассмеялся, он торжествующе хохотал и голос его, подобно раскатам грома, разносился по каменным сводам замка! Шаровые молнии заметались по стенам!
Свершилось предрешённое! Настал час возмездия! Эрл Эдвин упивался победой!!!

Что было дальше сэр Генри не видел. В одно мгновение он оказался в бенгальских джунглях. Он молод, ему нет ещё и тридцати. Он полон сил. Он идёт по тропическому лесу. Вокруг кипит жизнь, порхают птицы, гудят дикие пчёлы, слон обрывает хоботом зелёные ветки и отправляет их в рот, с визгом проносятся полосатые поросята, и вдруг всё стихает.
Раскатистый рык усмиряет джунгли. Огромный тигр выскакивает из пущи. Обезьяны, ещё миг назад, беззаботно висевшие на лианах, в ужасе кричат, заметив жуткого хищника. Тревога! Они скачут по деревьям и кричат, кричат, кричат…               
Их крик их невыносим! Сэр Генри закрывает уши, но ничто не в силах заглушить его…
Полковник отчаянно мотнул головой и…

очнулся. Он по-прежнему стоял у закрытых дверей, привидение пропало, но крик продолжался!
Сделав невероятное усилие, сэр Генри обернулся, наконец-то тело повиновалось ему.  Кричал молодой конюх Джон, медленно сползавший по забрызганной кровью каменной стене. Верхняя часть его головы была словно отсечена, кожа на лице и руках обгорела. Крик постепенно затихал, переходя в предсмертное хрипение, глаза закрылись. В агонии бастард ещё пытался ухватиться за стену цепенеющими пальцами. Кровь пошла у него горлом и последний в роде Честоров рухнул на холодный мраморный пол…

Свершился Высший Суд! Исполнилось проклятье эрла Эдвина! Он забрал в преисподнюю всех до единого потомков грешного Карла!
Старинный портрет в картинной галерее, так напугавший когда-то несчастного Джона, опустил веки, закрыл страшные зелёные глаза и полностью почернел…

Медленно пятясь, отошёл сэр Генри от трупа, рассудок его помутился.  Выхватив револьвер, он кинулся вон из замка…
                ***

Семья фермера Пола Кукера готовилась ко сну. Старый Пол запер дверь на засов.
Кряхтя, он подошёл к керосиновой лампе и загасил её. Комната погрузилась во тьму. Было слышно лишь, как гремит майская гроза и дождь барабанит по стеклам.  Фермер улёгся в кровать и повернулся лицом к стене. На улице надрывно заливались собаки.
– Канальи, разбрехались  – проворчал фермер и накрыл голову подушкой. Лай не утихал. Пролежав некоторое время, старик поднялся и поковылял к окну.
Положив руки к стеклу, он всмотрелся в сумерки. Вдруг с улицы к нему прильнуло лицо человека.
Пол отскочил от окна, выпучил глаза и крестясь забормотал:
– Господи упаси! Спаси и сохрани!
Человек не исчез, напротив застучал пальцами по стеклу. Фермер огляделся, зажёг лампу, накинул плащ и, взяв большую железную кочергу, направился к двери.
Осторожно приоткрыв её, он выглянул наружу, но никого не увидел. Капли упали на его лицо. Старик поморщился, вышел на порог, вглядываясь темноту.
Некто лежал в большой луже слева от крыльца.
Фермер вернулся в дом и разбудил жену.
– Вставай Марта, там на улице что-то случилось. Кто-то валяется у нашего дома.
Жена подскочила с кровати и мелко крестясь, принялась одеваться. Фермер натянул на себя штаны, холщовую куртку и сапоги. Потом они вместе отправились на крыльцо. Марта высоко держала фонарь, а Пол в плаще с капюшоном,  по-прежнему сжимая кочергу в руке, подошёл к человеку.
Перед ним без чувств валялся прилично одетый седой господин.
Фермер отбросил сомнительное оружие, ухватил лежащего под мышки и потянул его к дому. Жена с порога испуганно следила за мужем.   
– Ну, что стоишь? Не видишь, человеку плохо! – злобно окликнул её муж – накинь, на себя, что-нибудь, его надо занести в дом, давай помогай!
Они втащили незнакомца. Посовещавшись, Кукеры решили, прежде всего,  снять с него мокрую одежду, потом обтереть, переодеть в сухое, уложить на кровать, а  утром послать за доктором и констеблем.
Супругам с трудом удалось стянуть с человека грязный пиджак, из кармана которого вдруг выпала серебренная визитница. Старик открыл коробочку и, нацепив очки, медленно прочитал:
– Барон Генри Вальтер Сноу. Председатель правления Англо-Бенгальской компании. Ого! – фермер ошалело посмотрел на жену – Что же случилось с таким господином? Как он мог здесь оказаться? Вот, что, давай ка мы уложим его в постель, а я запрягу лошадь и отправлюсь за доктором прямо сейчас…

Пролежав в доме фермера пару дней под присмотром местных эскулапов, сэр Генри был отправлен в Лондон, где неустанной заботой Дианы и лучших медицинских светил пошёл на поправку. Болезнь, вызванная пережитым ужасом, отступила, лишь седина, покрывшая голову полковника, постоянно напоминала о прошлом. (Окончание следует)