Комментарий к военному роману Русские осколки

          Особенности и достоинства романа

     С целью увековечивания памяти о моих родственниках по линии мамы и по линии моей жены, а также о родном городе в годы Великой отечественной войны, я написал этот роман, в котором создал историческое полотно из подлинных и сочинённых жизненных нитей героев повествования и событий военной поры.
     Подобных людей, семей и судеб в нашей стране очень много, я же пишу о тех, кого знаю, то есть о своей семье и своих знакомых, как о частицах нашего народа.
В основу романа положена вымышленная история, дополненная фактическими событиями, а когда таковых в моём распоряжении не имелось, то применялись художественные средства, ведь роман - это же не протокол или рапорт, а именно литературное, художественное произведение.
     К сожалению, оказалось невозможным написать здесь о моём отце и его родственниках, потому что в указанный период они жили на Дону в Ростовской области. Территориально это очень далеко от места событий и не вплетается в единую ткань повествования.
     А вот что наверняка происходило в годы войны в Грязях, Липецке, Ельце, Мичуринске, а также в других городах и на железнодорожных станциях прифронтовой полосы, так это активная разведывательная деятельность противника и не менее активная контрразведывательная работа местных органов госбезопасности и военной контрразведки. В открытом доступе упоминаются лишь несколько маленьких эпизодов без подробностей. Понимаю и поддерживаю принцип, что подлинные сведения такого рода могут оставаться закрытыми на длительное время. Поэтому не во вред системе, а во славу людям, всем «русским осколкам», отстоявшим нашу страну от фашистского нашествия, я написал этот военный роман.
     Имея военную подготовку и опыт военной службы, а также опираясь на исторические сведения, я представил себе, как именно могли развиваться предполагаемые мною события, не стремясь угадать их в точности. Допускаю некоторую вероятность частичного совпадения реальных событий с написанными мною эпизодами. Разница может быть по времени, месту, личностям и деталям событий. Возможные совпадения событий и имён участников являются случайными. Действие происходит не в безымянном «городе N» и не в Москве, ведь не все же интересные происшествия должны случаться обязательно «неизвестно где» или в столице? Вот я и разыграл сцены романа в родном городке и в других знакомых мне интерьерах и пейзажах.
     В этом романе я отразил многие из своих увлечений, о которых мне имеется что сказать: история священная, история всеобщая, история Великой отечественной войны, армия и военная служба, мои родственники и знакомые, железная дорога, полководцы и оперативное искусство, командиры и солдаты, военная радиосвязь, военная авиация, причины разгрома в начале войны, военная разведка и контрразведка, геополитическая филателия, русская литература, православие и иконы, русские эмигранты, агенты противника, любовь и женщины, родной маленький городок и другие, ближайшие к нему города, тысячи которых составляют Россию.
     Особенное внимание уделено проблеме отсутствия устойчивой военной радиосвязи в РККА в начальный период войны, которая рассматривается в нескольких главах романа. Отечественные и зарубежные военные историки, занимающиеся изучением Второй мировой войны, а также ветераны-полководцы, оставившие свои мемуары, упоминают об этой нашей беде вскользь, не раскрывая её подлинных истоков и не подчёркивая её определяющей роли в поражениях Советского Союза в 1941-1942 годах.
     Не в упрёк, но объективно предполагаю, что причиной их поверхностной оценки роли и значимости военной радиосвязи является отсутствие у гуманитариев и общевойсковых военачальников высшего инженерного образования в области радиосвязи, что вполне понятно. Кто же в таком случае может и должен сказать об упомянутой проблеме? Очевидно, что данная тема находится в компетенции военных связистов, имеющих опыт организации радиосвязи в войсках и эксплуатации средств радиосвязи. Однако мне неизвестно ни одного автора, который бы доходчиво и достаточно подробно написал об этой боли, поэтому я решил высказать своё, возможно необычное для многих, мнение по упомянутому вопросу.
     Необычен и главный герой романа. Такого персонажа ещё не бывало в литературе. Да и в жизни мне неизвестен конкретный прототип. Его образ и предположителен, и собирателен. Я верю, что в истории России были люди, в совокупности обладавшие чертами характера, достоинствами и биографическими фактами, которыми я наделил своего героя. Итак, он: православный христианин и историк; боевой офицер русской армии и белогвардеец; русский патриот, тайно вернувшийся на родину; мужчина, сохранивший верность любимой женщине; разведчик и радист, не пожелавший вредить своей стране; геополитик и научный филателист, изучающий жизнь государств и народов; шахматист, художник и писатель. Он человек, вставший над временем и рассматривающий свою эпоху в контексте священной и всеобщей истории человечества.
     Фрагменты текста, которые я считаю достаточно хорошо написанными, указаны в комментарии в порядке их расположения по главам романа и взяты в кавычки. Там же упомянуты персонажи и родные русские топонимы, которые я хочу сохранить, т.е. увековечить их в памяти читателей. Мои пояснения в обзоре выделены наклонным  шрифтом.
     Комментарий предназначен для более глубокого понимания романа. Обращаться к нему лучше после прочтения каждой главы.

      Пролог или Любовь с отложенным исполнением
     Пролог фактически является самостоятельной главой, которую нельзя отнести к первой части по хронологии событий. Характер главного героя раскрывается через его отношение к любимой женщине. Здесь же показаны основные события его жизненного пути.
     Главный герой романа Александр (фамилией я его не снабдил, потому что он всё равно переименован в Михаила Никонова), персонаж, придуманный мною и наделённый чертами характера, которые считаю привлекательными. Очень сомневаюсь, что за всю историю человечества в мире нашёлся хотя бы один человек, имевший подобные моральные качества и такую судьбу, но не исключаю этого. Он не святой и не праведник, а просто порядочный русский человек, своеобразно определивший своё место в жизни. Никонов – фамилия моего прадеда (деда моего отца по линии матери). Михаил – имя моего деда по отцу. Александр – имя моё и моего дяди, участника Великой отечественной войны, танкиста, человека непростой судьбы. Любимая женщина для Никонова придумана в соответствии с его возможными представлениями о ней.
«Осторожно ступая между сидящими на узлах и чемоданах людьми, Михаил пробирался в сторону линейного отдела милиции, находившегося в северной части вокзала. Недавно туда попала немецкая авиабомба, разрушившая эту оконечность здания». (Со слов Карташовой Н.Н., проживавшей в Грязях в то время).
     «Они пересекли привокзальную площадь, прошли коротеньким переулком, как и весь городок застроенным частными домами, свернули на какую-то улицу, обошли кинотеатр, свернули в другую улицу и, наконец, вошли во двор дома, в котором жил Михаил». (Воронежский переулок, улица Октябрьская, кинотеатр «Родина», Интернациональная улица).
     « - Её ровное дыхание гармонировало с размеренным тиканьем часов-ходиков, как будто желанные сердцу слова положили на музыкальный аккомпанемент. А как бы он объявил композитора и поэта этой песни: музыка – Времени, отсчитываемого часами, на слова – спящей Любимой Женщины?»
     «… Михаил осторожно проследил за ними до дома на улице Одноличка…» (Улица Гагарина в Липецке).
    «Прикосновения влюблённых исцеляют настрадавшиеся души и превращают мечту в совершившееся чудо. Восторг обладания любимой женщиной сравним только с наслаждением, получаемым ею. Влюблённые словно проникают друг в друга: мысли в мысли, тело в тело...»
     « – Наконец-то я увидел твоё лицо в состоянии полного блаженства. Так выглядеть женщина может только со своим любимым мужчиной в мгновения наивысшего наслаждения. Черты становятся одухотворёнными, – его пальцы медленно поглаживали её лицо, потом по скулам спустились к подбородку и нежной шейке. – Улыбка утонченно-блаженная. Глаза закрыты, чтобы ничто внешнее не могло отвлечь женщину от её переживаний».
     « – Только в этот миг раскрывается её подлинная внутренняя красота, которая наполняет собою внешнюю привлекательность. Так вино, наливаясь в хрустальный фужер, придаёт ему смысл и содержание, – его руки нежно скользили по гладкой поверхности желанного рельефа. – Более открытой и красивой, чем в эти секунды, женщина не бывает. Хочу любоваться тобой всегда!»
     «…а вот художники явно пропустили эту важнейшую тему! Мне до сих пор неизвестно ни одного изображения женского лица на полотне в описываемый мною момент!»
     « – Непостижимо устроена жизнь: сегодня утром на перроне я закрывалась рукой от солнца и едва не потеряла тебя. А когда на меня нашла твоя тень, то оказалось, что ты и есть моё солнце!»
     « – Наверное, натурщица не сможет так долго держать блаженную улыбку при заданных обстоятельствах! Выйдет не натурально. Смеющегося Пушкина тоже ведь никто не изобразил, а биографы отмечают, что он был потрясающе хорош, когда хохотал от души и это стал бы лучший его портрет. Искренность живёт во взгляде и улыбке всего одно мгновение! Далее – приходится держать паузу, что неестественно».

«– Где же милые глаза с поволокой?
Без тебя в людской толпе одиноко,
Твоё имя на устах днём и ночью,
Только ты – в висках, в мечтах, в многоточье».

«Что Вам сказать, чтоб не обидеть,
И подозрений не навлечь?
Вас невозможно ненавидеть,
Как невозможно уберечь
От бегло брошенного взгляда,
Вами не прошенных стихов…
Увы, беречь для Вас не надо
Ни слов, ни музыки, ни снов…»

     « – Да разве способны они понять, что такое Женщина! Какая вселенная царит в её душе?! Какого тонкого внимания и понимания она достойна?! – как о безнадёжном деле, махнула она ладошкой».
     « – Немногим представителям «отряда членистоногих» дано понимать это, – он сорвал для неё цветок маргаритки, росший у садовой дорожки. – Литературу они ещё в гражданскую войну пустили на самокрутки. Обходительности с дамами им поучиться тем более негде, а что стало с их душами – одному Богу известно».
     « – Сокровище ты моё сокровенное!»
     «….. и стараясь сохранить их в своих сердцах, словно огонёк пасхальной свечи из храма».
     «Небо закрыло землю плотными одеялами облаков, чтобы даже звёзды не смели сейчас подсматривать за людьми».
«Настоящее же время проживается ими неспешно, кадр за кадром, цедится по медовой капельке, смакуется на привкус любви».
     «В мире нет ничего менее заметного и более дорогого, чем время».

«В любви опутаются двое,
Чтобы уйти от суеты,
Сплетеньем радости с тоскою,
Укрыться в коконе мечты.
Оставить вне, – долги и ливни.
Забыться там, где явь, как сон,
Где каждый взором осчастливлен,
Прикосновеньем исцелён…
Лишь то не подлежит забвенью,
В чём жизни суть и счастья нить.
В часы растянутых, мгновений,
Не оборвать и не забыть!»


         Часть 1. Один день прифронтовой полосы

     Идея этой части – показать жизнь и действия разных людей (солдат и беженцев в эшелоне, воздушных наблюдателей, зенитчиков, лётчиков, железнодорожников, агентов абвера) в течение одного единственного дня. Сплести линии их жизни в однодневное полотно.

     Глава 1.1. На железной дороге
     Воронеж, город и вокзал, упоминание.
     Колесов Василий Николаевич, мой дядя по линии мамы. Я не был знаком с ним. Мама говорила, что он был очень хорошим человеком: добрым, весёлым и жизнерадостным. О нём мало что известно в годы войны и после. В Грязях во время войны он не был. Пришлось выдумать эпизоды с ним и наделить этот персонаж множеством положительных качеств, но всё, что он говорит о себе и других – правда.
     «Только луна бесстрастно смотрела на замерший в предчувствии неотвратимой беды город. Почерневшая река, отсвечивая змеиными бликами мутных волн, отделила правобережную часть города, словно предназначив её в жертву, ради спасения левого берега».
     Тётя Шура Никифорова, мамина хорошая знакомая, наша соседка по улице. Всю жизнь работала в колхозе, на полях. Моя мама выхлопотала для неё увеличение пенсии, для чего писала председателю комитета советских женщин В. Терешковой.
Её муж, Илья Никифоров, попал в плен в начале войны. Это он говорил мне после выпуска из военного училища: «Сашка! Стал офицером – командуй! Командир должен командовать! Командовать надо!» В этих призывах выразилась боль разгрома армии и его пленения (см. главу «В Ельце»).
     Станция Усмань, упоминание.
     Кивков С.П., друг главного героя, персонаж выдуманный.
     Морозов Павел Петрович, мой дядя по линии мамы, родной брат Колесова В.Н. Всё написанное о нём - правда, кроме этой встречи с братом.
     «Христовы кресты телеграфных столбов, обречённые стоять пока не рухнут, но не отступить ни шагу, держали связь на плечах траверс-перекладин. По натянутым на них стальным проводам летели сейчас сообщения об эшелонах и военных транспортах везущих людей навстречу своей судьбе». (Эта фраза посвящена памяти военных и гражданских связистов военной поры).
     « – Даже само это слово какое-то вкусное – «чер-но-зём»! Как будто сочетание чернослива и изюма, – смакуя последние слова, задумчиво произнёс Кивков».

         Глава 1.2. Бомбёжка
     Фамилия немецкого лётчика Зейдель выбрана по д. Зейделевка.
Эпизод со сбитым самолётом и уничтожением немецкого лётчика выдуман, но я уверен, что подобные случаи во время войны бывали. Миссию возмездия я поручил некоему Григорию Анисимову, прототипу моего родственника, сыну моей тёти Клавдии Поликарповны Анисимовой. Имени его я не помню. Так сделать мог человек, способный совершать даже запрещённые поступки. А этот парень, сын т. Клаши, после войны под влиянием обстоятельств действительно совершил серьёзное преступление, о котором я не хочу здесь рассказывать подробно. В начале 70-х годов он заезжал к нам повидаться, был подавлен и очень сожалел о том, что сам поломал свою судьбу.
     Упомянуты для сохранения доброй памяти мои одногруппники по военному училищу: Ребрик Александр Адольфович (очень хороший мой товарищ, всегда тонко понимавший меня), Ахадов Тофик Мамедович (его друг), Голод Фёдор Михайлович (лучший мой друг), Давыдов Сергей Александрович (друг), Китаев Сергей (товарищ).  Здесь же, рядом с моими друзьями и товарищами, я упомянул и свою фамилию.
     Тимофеев Анатолий Иванович, мой сосед по улице. Всё написанное о нём – правда, кроме эпизода в истребительном батальоне.
     Флёров Иван Андреевич, Герой РФ, гордость нашего края. Его подвиг в годы войны не был своевременно оценен по достоинству.

           Глава 1.3. Наблюдатели за воздухом
     В этой главе я сказал доброе слово о солдатах службы воздушного наблюдения, оповещения и связи, о существовании которой мало кому известно. Заодно присвоил персонажам фамилии моих друзей, одноклассниц и сослуживцев по войскам связи:
Бурцев Сергей (мой лучший младший друг детства), Сотникова Галя (она мне очень нравилась в школе, девушка моего первого поцелуя), Царькова Оля (её подруга), Некрасова Галя (показал её погибшей, потому что она действительно рано умерла), Яровая Лена, Ряжских Нина, Тихонов Виктор (командир взвода моей роты в Германии и мой бывший хороший друг, с которым нас развели досадные обстоятельства), Слепушенко Юрий (замполит моей роты в Германии).

          Глава 1.4. Зенитчики
     В память о зенитчиках в Грязях.
     О зенитчиках, защищавших железнодорожный узел Грязи в июне-августе 1942 года, не имеется достоверных сведений даже в местном краеведческом музее.
Музейная экспозиция повествует о 201-м озадн, который к «пирожкам поспел» только в 1943 году, когда фронт уже продвинулся далеко на запад, и служить в Грязях стало не слишком рискованно.
     Я же хочу поклониться, прежде всего, светлой памяти тех командиров и солдат, которые фактически отражали налёты германской авиации в самый опасный для жителей города период. Отсутствие информации побудило меня самостоятельно воссоздать картину боевых действий зенитчиков. Появятся настоящие подробности – внесу изменения.
     Амбурцев Василий Михайлович, реальный командир-зенитчик, майор, начальник штаба зенитно-артиллерийского полка, кавалер нескольких орденов, воевавший на фронте, а не в Грязях. После войны он женился на сестре моего тестя. Другим персонажам я дал имена своих сослуживцев по войскам связи: Чербаев В.В. (начальник связи в Магдебурге), Дросов Е.А. (начальник штаба в Ханабаде), Городецкий А. (замполит батальона связи в Ханабаде), Шахтарин А.В. (мой замполит роты связи в Германии), Семенков и Чепиков (мои командиры радиовзводов в Германии).
     « – Здравия желаем, товарищ капитан! – прогудело несколько десятков хриплых голосов.
    – Ну, вот! Теперь и здороваться стало короче! – улыбнулся комбат».
     Это фраза моего курсантского командира роты капитана Пересады Виктора Борисовича, сказанная в аналогичной ситуации. Мы видели в нём настоящего, классического офицера и командира. Впоследствии каждый из нас произнесёт эту фразу применительно к себе.
     О женщинах на войне: «А ведь воевать это означает, прежде всего, очень много и тяжело работать: копать, долбить, бросать, пилить, носить, тащить, толкать, вытаскивать, грузить, поднимать, опускать, забивать, трамбовать, крепить и так далее и тому подобное, вниз по предполагаемому списку выполняемых дел. И только в самом конце этого нескончаемого перечня военных занятий будет указано: «крутить колёсико маховика для совмещения риски со стрелкой» или «вставить штеккер в гнездо коммутатора», что собственно и имелось в виду, когда принималось решение о замене военнослужащих по половому признаку».
     Лена Бобровских – память о моей однокласснице Лене Быковских.
     Нина Николаевна Мещерякова, в замужестве Карташова, соседка по дому, мать Карташовой Ольги, моей дошкольной подруги; Елена Иосифовна, мать т. Нины и бабушка Ольги.
     « – Вон там нас самолёт немецкий обстрелял сегодня утром, когда мы с подругами возвращались, – девушка махнула рукой вдоль дороги.
– Ах, так это вы там были? – Амбурцев сочувственно посмотрел на Нину. – Ежедневно в четыре утра, хоть часы сверяй, прилетает немецкий бомбардировщик, чтобы разбомбить этот железнодорожный мост на Москву. Прицелиться мы ему не даём своим огнём, и он бросает бомбы куда придётся, а потом летит разбойничать вдоль дорог. Мы слышали его стрельбу в той стороне. Никого у вас не зацепило?». (Записано со слов т. Нины Карташовой через Ольгу).
     Бусел, белорусская фамилия, означает «аист», в память о наших братьях-белорусах.
     «На войне зенитчики стали воспринимать погоду наоборот: чем хуже в атмосфере, тем лучше для них. Они разучились радоваться ясному солнцу и чистому небу: того и гляди бомбовозы прилетят, а для зенитчика это беда.
Население укрывается, все рода войск прячутся, и только зенитный артиллерист ничем не защищён. Орудийный ствол – словно копьё у легендарного инока Пересвета. Только Васнецов почему-то изобразил его со щитом, в шлеме и латах, а на самом-то деле был он, как и наш зенитчик, без доспехов и «токмо на милость божию упова». Поразишь «Челубея» или нет – ещё вопрос, а вот от точно сброшенной на тебя немецкой бомбы спасения нет».

            Глава 1.5. Лётчики
     В память о лётчиках дальней и истребительной авиации на аэродроме Грязи, а также на аэродроме Липецк. Все боевые эпизоды дальней авиации, описанные мною в этой главе, являются подлинными.
     Память о Липецком аэроклубе, Водопьянове М.В., аэродроме Грязи (на Светлой Поляне).
     Память о лётчиках 51-го дбап, он же 749-й апдд, он же 9-й гв.апдд на аэродроме в Грязях. «За войну в этом полку погибнет 360 человек. Это три лётных состава полка. Целая авиадивизия отборных парней легла под зелёну траву только в этой части».
     Память о 24-й аддд и её 752-м апдд в Липецке.
     Подлинные фамилии и имена пятидесяти лётчиков, штурманов, воздушных стрелков и других солдат, а также некоторых из их жён.
     Память о бомбардировках Германии и её союзников нашей дальней авиацией, в том числе лётчиками грязинского и липецкого авиаполков.
     « – Товарищ полковник, ну это же женский инстинкт такой! – изворачивался перед командиром полка лейтенант Акимов, оправдывая приезд своей жены.
– Вы это о чём? – насторожился полковник.
– Догнать и накормить мужа! – лицо лейтенанта изобразило драматическую мину, – об этом мечтает каждая состоявшаяся жена!»
     «Узнав о поступке Кувшинова, не один лётчик подумал: «А я бы в такой день от родных тёплых сисек не оторвался бы».
     «Целее будем. Пусть лучше плачут облака, чем мать пилота», – заметил лейтенант Акимов.
      Память о 591-м иап в Липецке и в Грязях
      Капитан Белокуров Виктор, в память о нём. В апреле 1987 года я принимал у него 86-ю отдельную роту связи и радиотехнического обеспечения полётов в Стендале (ГСВГ, ГДР).
     «Лётчик искренно любит свой самолёт, потому что видит в нём воплощение своей давней, ещё мальчишеской мечты. Самолёт его в люди вывел! Благодаря самолёту он обрёл почётный статус лётчика: лучших девушек – ему!
А техник самолёта? Что для лётчика – «полетать», то для техника – «упахаться». Разве мечтал он в детстве о том, что когда станет взрослым, то будет копаться в грязном двигателе или чистить масляные фильтры, в жару и в стужу, весь чумазый до пупа? Разве об этом писал он в школьных сочинениях на тему: «Кем бы я хотел стать, когда вырасту?» Но ведь стал же… Не прошёл по конкурсу или по состоянию здоровья «на Водопьянова – смотри под хвост коня буланого». А если всё же хочется в авиацию попасть, то милости просим – в авиационные техники. Наработается, наломается парень годок-другой на рукотворной птице и уже не очень-то рад своей доле. Ну как можно любить, скажем, работу бурлака? Терпеть от безысходности – да, но любить? Это же беспросветная, неблагодарная пахота. «Вот оно стоит – моё уё…ще» грустно вздыхает техник, приближаясь к своему здоровенному самолёту, которому он не владелец, не повелитель, а прислуга за всё. Что же сегодня в нём сломается? Ладно бы, если откажет на земле. А если в воздухе?»
     «Одна только и есть у технаря отрада, но какая! Самая главная! На все невзгоды отвечает он девизом – «Зато живой!» И только одно обстоятельство может оправдать эту его личную наземную безопасность – самоотверженный труд во благо безопасности полётов. А лётчики хоть и посматривают иногда на наземников свысока, но сознают, что от технарей зависит исправность самолёта и жизнь экипажа. Упадёт самолёт с отказавшим движком за линией фронта – кому ты что докажешь, разбитый всмятку?»
     Клавдия, жена капитана Кувшинова. Уроженка Грязей. Её судьба мне неизвестна.
     «Потом исполнялась неизменная в авиации предполётная команда: «Отлить!», и через пять минут все члены экипажа занимали свои рабочие места».

                Глава 1.6. Железнодорожники
     В этой главе я отвечаю на вопрос: почему железную дорогу от Москвы до Воронежа проложили не через Липецк, а через Грязи, расположенные всего в двадцати пяти километрах восточнее?
     «Покажется странным, но именно через паровозный дым люди увидели свет. Ежемесячное жалованье на станции гораздо надёжнее рисков натурального хозяйства, а живность да огород можно и на своём подворье иметь».
     «Уж кто на паровозе настоящий кочегар, так это помощник машиниста!»
     «А чем же тогда занимается кочегар и почему он в бригаде самый грязный? Кочегар занимается смазкой всех механизмов на паровозе».
     Федянин Василий Григорьевич, второй муж Анны Семёновны Колесовой (первая жена Василия Колесова). В 60-х годах мама, папа, сестра Вера и я, раза по два в году ходили к ним на Маринку в гости. Сын Василия Григорьевича, Виктор, стал дипломатом (я упомянул о нём в повести «Карта мира»). Боевой эпизод о Федянине я придумал, чтобы таким образом сохранить память о нём и о паровозных бригадах в годы войны.
     Николай Горяинов, отец моего лучшего друга детства до 7 класса Сашки Горяинова. Его участие в эпизоде придумано мною для сохранения памяти о Сашке и о нём. После войны он стал машинистом паровоза. Работал на НЛМЗ вместе с моим будущим тестем Кучиным Михаилом Ивановичем.
     Трофимов Алексей, в память о товарище моего детства Сашке Трофимове.
     Каплин Владимир Иванович, муж т. Кати, старшей сестры моего отца. Воевал радистом в артиллерии донского кавалерийского корпуса. После войны работал начальником железнодорожной станции в Ростовской области. Его старший сын Геннадий самый близкий мне по жизни двоюродный брат.
     Хомяков, в память о Хомякове Юрии Евгеньевиче, одногруппнике по военному училищу, образце сочетания большой силы и доброго нрава.
     Упоминание о станции Прибытково, близ Грязей и Светлой Поляны.
     Упоминание о станции Песковатка.
     Чепрасов Александр, одноклассник по школе.
     Бугакова, ради памяти о местной фамилии.
     Ролдугина Анна Николаевна, бабушка моей жены Любаши. Она на самом деле работала там стрелочницей и, конечно, рисковала, ведь немецкие самолёты бомбили железную дорогу. Боевой эпизод с её участием придуман мною за неимением у меня фактов.
     Женечка, мать моей жены Любаши.
     « – Нет, я точно заметила, что штаны на нём чёрные.
– Эх, Аннушка, доля наша вдовья – от одиночества мужики да штаны к вечеру мерещатся!
– Тебе смех, а мне страшно… Сообщи коменданту-то.
– Не боись! Бомбёжка закончилась, немцы до тебя не долетели, мужик от тебя в кусты сбежал – дежурь спокойно! А коменданту я обязательно скажу».

                Глава 1.7. Встреча
     Кооперативная улица, сейчас улица 1905 года.
     О вокзале в Грязях, упоминание.
     Астраханская улица и Элеваторские улицы, упоминание.
     Кинотеатр «Родина», довоенный, сейчас его нет, упоминание.
     Октябрьская улица, Интернациональная улица, упоминание.
     «Вот также, без малого тридцать лет назад, учась в офицерской школе, он с другом шёл в увольнение к женщинам и нёс саквояж с несколькими бутылками вина и водки. На тротуаре другой стороны улицы появился офицерский патруль, шедший во встречном направлении. Содержимое саквояжа относилось к запрещённым предметам. Что делать? Убегать? Стыдно, к тому же обязательно последует погоня. Друзья перешли на строевой шаг, молодцевато козырнули офицерам и те не проявили к ним нежелательного интереса. Тогда Кивков с другом могли быть наказаны всего лишь дисциплинарно». (Похожий случай произошёл в Харькове со мной и Фёдором Голод, моим лучшим училищным другом, когда мы были в увольнении.)
     «Кивков вытянул руку и негромко постучал в окошко условным стуком: «таа-таа-ти-ти-ти» или «даай-даай-за-ку-рить», в чём радист любой страны мира безошибочно распознал бы цифру семь по азбуке Морзе». (В память о специальности радиста в военном училище).
     « – По-дружески, но с полномочиями, – Кивков достал из бумажника гашёную почтовую марку и положил на стол перед Никоновым. – Проверь, для порядка.
Михаил достал с полки альбом и приложил марку Кивкова к одной из гашёных марок, наклеенных на лист. Половинки почтового штемпеля на обеих марках совместились. Это был пароль, который означал, что прибывший гость не просто член их заграничной организации, но и является сейчас старшим, по отношению к Никонову. Возвращая Кивкову марку, Михаил согласно кивнул головой». (О применении филателии в разведке).
     «Повечерим». (Мне нравится это слово. Так говорили мои родители).

                Часть 2. В оперативной тени

     В этой части я показываю, что всё человечество: русские и немцы, коммунисты и фашисты, военные и гражданские, агенты и конрагенты, все люди, кем бы они ни были по происхождению, гражданству, социальному положению и моральным убеждениям, все они находятся под управлением, под влиянием Бога, то есть в Его «оперативной тени», говоря военным языком.

                Глава 2.1. Разгром
     «Это мы возносили ничтожеств
     И на совесть охотились – мы…»
                (Людмила Парщикова)
     Людмила Парщикова, поэтесса. Её отец Юрий Парщиков является отцом моего старшего брата Иннокентия. (См. Эпилог).
     В этой главе я доказываю, что одной из главных причин разгрома советских войск в 1941 году было отсутствие устойчивой радиосвязи, как наземной, так и воздушной. В нашей литературе о войне этой причине не уделяется первостепенного значения. Почему? А потому что среди авторов нет ни одного радиста. Среди авторов есть историки – казалось бы, кому же писать, как не им? Оказалось, что не им. Вот они и не написали за семьдесят пять лет, потому что люди «гуманитарно-теоретические» не являются специалистами-практиками и организаторами в области радиосвязи, что объяснимо. Рядом с ними можно поставить и других авторов: политиков, полководцев, политработников, пехотинцев, танкистов, артиллеристов, лётчиков и иных. Все они признают, что устойчивой радиосвязи не было ни на земле, ни в воздухе. Однако они не раскрывают истинных причин этого печального факта и не показывают всей цепочки его последствий. Для них главное, что не они лично виновны в отсутствии радиосвязи. Есть начальник связи - с него и спрос. Дальше думать и действовать в данном направлении они не могут, не знают и знать не хотят. Вот и пришлось мне, радисту, сказать своё слово, компетентное в данной области военных знаний. Прочитав десятки мемуаров, учебников и статей, я убедился, что именно я, офицер-радист, могу и обязан квалифицированно оценить роль неустойчивой радиосвязи в разгроме советских войск.
     «Грянула война, и только тогда Сталину (Джугашвили Иосифу Виссарионовичу) стало понятно, что радиосвязи у нас нет».
     Об отсутствии радиосвязи: «Применялся и ещё более архаичный, со времён аэропланов, способ передачи информации лётчику от наземного пункта управления без использования средств радиосвязи. На земле выкладывались огромные белые полотнища в форме стрелы, указывающей лётчику направление полёта к цели. Комбинация прямоугольных полотнищ за стрелой означала расстояние до цели. Описанные выше манипуляции вам разговор глухонемых не напоминают? Напоминают, но не дотягивают, потому что у глухонемых общение хотя и безмолвное, но, всё-таки, двухстороннее. Вот поэтому эффективность боевого применения советской авиации в 1941-1942 годах не превышала возможностей информационного обмена языка жестов».
     «В то же время германское командование превосходно управляло по радио своими танковыми клиньями на земле и авиацией в воздухе. В их радиостанциях применялись кварцевые стабилизаторы частоты, благодаря чему радиосвязь была устойчива. А наших учёных и инженеров, занимавшихся аналогичными исследованиями, Сталин приказал убить по надуманным обвинениям, в соответствии с духом своего дикого правления. Заодно угробил и их научные разработки, потому что ему нечем было оценить их значимость».
     «Если в армии радиосвязь оказывается явлением случайным, то не будет и своевременного управления войсками. За отсутствие радиосвязи красные командиры на фронте лично убивали радистов, расстреливая их из пистолетов в затылок, прямо возле примитивных радиостанций. Весь фронтовой организм оказался в состоянии комы. Вот и получилось, что мышцу-то накачали, а применить силушку не смогли».
     «В 1941 году это была война советских землян с инопланетянами-немцами, которые били нас, где хотели, как хотели и когда хотели. Завоевав вероломным ударом абсолютное господство в воздухе, они с небес наблюдали за местонахождением и перемещениями советских войск, своевременно передавали по средствам радиосвязи своим подвижным войскам приказы на нанесение ударов, окружение и разгром войск Красной Армии. Благодаря непрерывному управлению войсками в полевых условиях, основанному на применении устойчивой радиосвязи, германское командование с высокой степенью эффективности использовало свои вооружённые силы, уступавшие к началу войны по численности Красной Армии. Немцам удалось меньшими силами разбить более сильного противника».
     «Миллионы советских солдат и гражданского населения, тысячи указанных выше самолётов, танков и орудий, огромные развитые территории страны – всё пошло для нас прахом и досталось врагу. Такова оказалась цена сталинского недомыслия, проявившегося ещё и в том, что накануне войны Гитлер (Адольф Шикльгрубер) обманул его, как гоголевский Хлестаков городничего. Сосредоточение германских войск у наших западных границ Гитлер объяснил отвлекающим маневром перед нападением на Англию, а Сталин этой дезинформации накрепко поверил, что ещё раз наглядно его характеризует. Даже наших разведчиков расстреливал за донесения о готовящемся нападении Германии на СССР. Всё ждал, когда же германские войска высадятся в Англии, тем самым повернув спину под удар с востока. О возможности гитлеровского блицкрига у него и мыслей не было, чем и подставил страну под разгром».
     «Тимошенко не воспринимал южную группировку немцев как серьёзную силу, поэтому на выполнении своего приказа Малиновским не настаивал, в достаточной обороноспособности южного фаса выступа не сомневался. Вероятно, им обоим нечем было усомниться?»
     «Главной причиной всех перечисленных выше поражений Красной Армии, как и в 1941 году, явились личные просчёты Сталина в планировании ведения военной кампании и неумение советских маршалов и генералов воевать. Стратегических полководческих мозгов по лендлизу не получишь – они должны быть обязательно своими, отечественными. Такие умы в Красной Армии уже были, но им пока не предоставлялась возможность самостоятельно проявить своё оперативное искусство».

                Глава 2.2. На Воронежском фронте
     В этой главе я пишу: - о причинах сдачи Воронежа врагу;
     - о генерале Ватутине Н.Ф.;
     - о генерале Гришине И.Т.;
     - о первых солдатах и командирах, закрывших своими телами амбразуры огневых точек: рядовой Вавилов Г.С., лейтенант Бовкун М.К., старшина Абызов М.П. (за полгода до подвига Александра Матросова). Особенно отрадно отметить, что подвиги совершены в близком нам Воронеже.
     «Планируя летнюю кампанию 1942 года, Гитлер поначалу не считал необходимым овладение городом Воронеж, полагая вполне достаточным занятие донского правобережья до самой реки, являвшейся естественной границей оперативной тени предстоящего немецкого наступления».
     «На войне солдату, особенно в безвыходном положении, очень важно знать, что его гибель не напрасна. Что своей стойкостью он добывает те самые драгоценные минуты, слагаемые в часы и сутки, за которые произойдёт решающий перелом сражения и появится долгожданная подмога в виде краснозвёздных самолётов, танков, артиллерийского заградительного огня и густых цепей родной атакующей пехоты. Солдат должен верить, что скоро «наши придут»! На этот раз – не пришли... Потому что директиву на выдвижение аж трёх резервных армий к Дону Сталин подписал слишком поздно – только 4 июля»
     «А ведь Гитлер до последнего пребывал в сомнениях, о чём заявил 3 июля на совещании в Полтаве: «…брать Воронеж не при любых обстоятельствах. Если выяснится, что противник наступает крупными силами, тогда достаточно выхода к Дону южнее Воронежа»».
     «Ответы на эти вопросы знал Сталин. Под Воронежем у генерала Голикова, всегда готового израсходовать свои войска до последнего солдата, кроме собственных лампасов никакой иной «подмоги» не было».
     «Вот так нелепо был потерян город Воронеж. Советское руководство опять не смогло толково распорядиться накачанными мускулами».
     «Советскому же руководству и командованию, словно студентам на экзаменационной сессии, как будто одного дня не хватило, чтобы укрепить оборону по левому берегу Дона и защитить Воронеж от оккупации».
     «Подобно воде, растекающейся до встречи с рельефным препятствием, немецкие войска стали «обтекать» город с севера и юга».
     О генерале Ватутине Н.Ф.:
     «В тот же день в командование фронтом вступил генерал-лейтенант Ватутин Николай Фёдорович, назначенный с должности начальника оперативного управления Генерального штаба РККА. Генерал Ватутин сам предложил свою кандидатуру на должность командующего Воронежским фронтом, чем очень удивил Сталина. Командирский стаж Ватутина был невелик и оканчивался в далёком 1926 году должностью командира роты. Серьёзного же успеха он достиг на ином, штабном поприще, заняв в 1940 году должность первого заместителя начальника Генерального штаба. Там Ватутин занимался оперативными вопросами и организацией тыла. Проходя службу на оперативно-штабных должностях в дивизиях и штабах военных округов, Ватутин заслужил репутацию надёжного штабного служаки.
Это командир может позволить себе быть лихим и смелым: «Ничего не знаю, но чтобы к утру всё было сделано!» Готовить же исполнение залихватских командирских приказов приходится людям вдумчивым и знающим, которые ничего не забудут, не перепутают и всё сделают правильно, то есть таким, каким был Николай Фёдорович Ватутин
     В начале войны он принял штаб Северо-Западного фронта, где получил большой опыт организации боевых действий войск. Командирские недостатки и промахи всегда виднее со стороны, что провоцирует подчинённых подумать: «А я бы поступил иначе и лучше!» Здесь Ватутин и обрёл уверенность в своих способностях командовать фронтом.
     Начальник Генерального штаба генерал армии Василевский Александр Михайлович очень уважал и ценил Ватутина, как хорошо подготовленного и трудолюбивого генерала с широким оперативным кругозором. При первой же возможности он вернул Ватутина в Генштаб в мае 1942 года. Пока на не очень значимую должность своего заместителя по Дальнему Востоку. Главное, чтобы Ватутин уже находился, что называется «под рукой», на случай существенной служебной необходимости. Такая необходимость возникла, когда наши южные фронты затрещали по швам и по живому. Особенно после сдачи Воронежа.
     В Ставке Верховного Главнокомандования со всей остротой встал вопрос о назначении на должности командующих фронтами перспективных и опытных генералов, способных остановить и разгромить врага. Брянский фронт принял генерал-лейтенант Рокоссовский Константин Константинович, ранее умело защищавший Москву.      Василевский поддержал инициативу генерала Ватутина, и Сталин с ним согласился, учитывая хронический кадровый голод на высших командных должностях. Первой же задачей Ватутину было освободить Воронеж и всё левобережье Дона. Второй – активной обороной сковать действия противостоящих войск противника, чтобы не допустить их участия в наступлении на Сталинград».
     О героях:
     «Оправдать доверие Сталина быстрыми успехами по освобождению Воронежа было уже невозможно. Противник уверенно занял оборону по улицам города и хорошо укрепился в захваченных зданиях. Такой сухарь можно только грызть, круша собственные зубы. Выгрызать немца пришлось ценой исключительного самопожертвования советских солдат и командиров.
     15 июля, с боем продвигаясь по улице Ленина в направление вокзала, стрелок 796-го стрелкового полка 141-й стрелковой дивизии рядовой Вавилов Геннадий Сергеевич закрыл собой пулемётную амбразуру. Через день такой же подвиг совершил его командир взвода лейтенант Бовкун Михаил Кузьмич. Ещё через день парторг 7-й роты 849-го стрелкового полка 303-й стрелковой дивизии старшина Абызов Михаил Петрович тоже закрыл собой амбразуру вражеского дзота.
     Герои были посмертно удостоены ... орденов Ленина. Почему же не звания Героя Советского Союза? А потому что не было ещё такой практики награждения. Не к празднику ребята жизни свои положили. Только к 25-й годовщине создания Рабоче-Крестьянской Красной Армии 23-го февраля 1943 года Главное Политическое управление наконец-то воздаст должное такому же подвигу рядового Матросова Александра Матвеевича и объявит его героем. Зачастую так и бывает: подвиги совершают герои, а их памятью распоряжаются чинуши, над которыми и пуля не свистела.
     Так будет и впредь. Даже знаменосцем Победы объявят не рядового Булатова Григория Петровича, при поддержке своих боевых товарищей первым установившего красное знамя на крыше рейхстага под вражеским огнём, а специально назначенную для этой миссии грузинско-русскую двоицу – сержантов М. Кантария и М. Егорова, под охраной доставленную со знаменем в рейхстаг после боя. Между прочим, на параде Победы, который состоится на Красной площади в Москве 24 июня 1945 года, знамёна поверженной гитлеровской Германии к стене мавзолея станут бросать не воины-фронтовики, герои-орденоносцы, добывающие их сейчас в кровопролитных сражениях, а солдаты из «придворного» полка НКВД, не воевавшие на фронте».
     О виноватых:
     «Разбитые советские маршалы и генералы, потерявшие свои фронты и армии, убежав от плена, не стрелялись и не расстреливались – Сталин сохранил им жизнь. Почему? В меньшей степени, потому что сам был лично виноват в летних катастрофах. Наверное, учёл народную мудрость, что за одного недобитого двух небитых дают, и дал им шанс отслужить пощаду. Эти полководцы хотя бы неудачный опыт имеют. Хуже уже не будет? («..за одного недобитого двух небитых дают», - мой перефраз известной поговорки).
     Тимошенко получил под командование очередной фронт – Сталинградский, а Голиков и его заместитель Чибисов, а также Малиновский, Харитонов и другие пострадавшие от немецкой «науки побеждать» отправились с понижением – формировать в тылу новые резервные армии. Благо, что бабы после гражданской войны успели ещё пацанов нарожать. Для вероятных грядущих побед».

                Глава 2.3. Ватутин и Черняховский
     Этой встречи не могло не быть. За отсутствием конкретных подробностей, я позволил себе предположить картину их беседы, учитывая особенности их характеров и сложившейся боевой обстановки.
     «Воронежский лес тоже встал на помощь своему тёзке-фронту».
     «Чтобы подчинённый полнее испытывал чувство глубокой благодарности к начальнику, последний никогда не должен пренебрегать своим правом первым сообщить счастливцу дорогую и радостную весть. Это как барское «право первой ночи», но в информационном поле. Минуя Генштаб и командующего фронтом, Сталин лично позвонил Черняховскому и объявил о назначении его командармом. Высочайшая милость предполагает отработку оказанного доверия сверх границ возможного. Сегодняшняя встреча должна была определить тактику действий войск Черняховского под Воронежем».
     « – Кого на что учили…, – вздохнул Ватутин. – Сколько служу, столько убеждаюсь, что у человека хорошо получается только то ремесло, которому он обучен и посвящает всего себя. Благодаря полной самоотдаче он становится мастером своего дела. А нашей военной службой мало просто хорошо заниматься – ею надо жить».
     «…Нам крайне необходима Чижовка – это аналог Невского пятачка под Ленинградом. Нам нужны здесь плацдармы, чтобы приковывать к себе войска противника, не допуская их отправки под Сталинград. В этом сейчас заключается основная задача фронта. Немец прикрыл Доном левый фланг своей наступающей на Сталинград группировки и хочет спокойно отсидеться за рекой. Мы ему этого не позволим, а сами пойдём за речку и навяжем противнику бои на плацдармах. Сейчас нам лучше потерять полк под Воронежем, чем под Сталинградом. Это дорого обойдётся, но сегодня такие гамбиты неизбежны».
     Майор Сердюк, личность подлинная.
     Генерал-майор Никитин, личность предполагаемая, но всё что он доложил, соответствует реально сложившейся обстановке.
     «Предполагаю, что на крупных железнодорожных станциях активизировала работу германская агентура. Меня интересуют, прежде всего, железнодорожные узлы Грязи, Мичуринск и, пожалуй, ещё Кочетовка, через которые под Воронеж поступают резервы и запасы».
     Мною определены организационные упущения, ставшие причинами недостаточного прикрытия Грязей, Липецка и Мичуринска от налётов авиации противника:
     « – Кто обеспечивает противовоздушную оборону наших тылов в районе Мичуринска и Грязей? – Ватутин перевёл взгляд на Никитина.
– Ряжско-Тамбовский дивизионный район противовоздушной обороны, находящийся в оперативном подчинении Приволжского военного округа, – сразу же ответил он.
– Вы в этом уверены? – удивился Ватутин. – Прифронтовой Ряжско-Тамбовский район ПВО управляется из Куйбышева, за восемьсот километров от линии фронта?
– Так точно, товарищ командующий, – подтвердил Никитин. – С мая этого года. Ранее находился в оперативном подчинении Брянского фронта.
– Так вот вашим собратьям по специальности из этого района ПВО не удаётся обеспечить надёжное прикрытие железнодорожных объектов и эшелонов. Что вам известно о сложившейся там ситуации?
– Грязи, как и Липецк, с осени прошлого года являются тылом Брянского фронта, штаб которого, как известно, находится в Ельце. Соответственно, главной задачей 36-й истребительной авиационной дивизии ПВО Ряжско-Тамбовского дивизионного района считается прикрытие елецкого направления. Разграничительная линия между отвечающим за наше прикрытие Воронежско-Борисоглебским дивизионным районом ПВО и Ряжско-Тамбовским дивизионным районом ПВО проходит как раз по оси Елец-Липецк-Грязи, включая эти населённые пункты для последнего и исключая их для нас. Разбивка на районы осуществлялась в ноябре 1941 года, когда Воронежского фронта ещё не было. Сейчас Грязи стали тылом и нашего, Воронежского фронта, но из-за большой удалённости мы не можем их прикрыть силами своей 101-й истребительной авиационной дивизии ПВО с аэродромов в районе Борисоглебска и Балашова. К тому же, Грязинский железнодорожный узел не является нашим объектом. По этой же причине мы не можем выделить туда и средства зенитной артиллерии.
– Вот теперь понятно, почему это направление слабо прикрыто с воздуха, – Ватутин подошёл к карте и взглянул на участок железной дороги. – Никому до Грязей и Мичуринска нет дела: Брянский фронт за них уже не отвечает, Ряжско-Тамбовский район ПВО не обеспечивает в полной мере, поскольку управляется аж из Куйбышева, а наш Воронежско-Борисоглебский район ПВО за них и отвечать не должен».
Упомянул о легендарном артиллеристе, будущем дважды Герое Советского Союза Петрове Василии Степановиче, продолжившим воевать без обеих рук: «Мне рассказывали, что один отчаянный артиллерист, старший лейтенант Петров, со своей батареей на автомобильном ходу даже ехал по дороге между немецкими колоннами! Причём немцы видели наши отступающие войска, но не ввязывались в бой, чтобы не потерять времени».
     Хромягин Василий Степанович, дед моего друга Хромягина Андрея Евгеньевича. Во время войны он был рядовым, служил офицером связи в отделе контрразведки СМЕРШ танкового корпуса. Об имени подлинного особиста Воронежского фронта я понятия не имею.
     Трифонов, в память Евгения Трифонова, нашего с Андреем Хромягиным сослуживца по ГОЧС ЦАО г. Москвы.
     О мотивации контрразведывательных действий в Грязях и др.:
« – Возросшие потери при перевозке наших войск наводят на мысль, что бомбардировочной авиации противника кто-то помогает. – Взял нить разговора в свои руки Ватутин. – Предполагаю, что на крупных железнодорожных станциях активизировала работу германская агентура. Меня интересуют, прежде всего, железнодорожные узлы Грязи, Мичуринск и, пожалуй, ещё Кочетовка, через которые под Воронеж поступают резервы и запасы».
     «Кто служил, тот знает, что самые расторопные адъютанты и денщики в русской армии во все времена получались из украинцев».
     «Черняховский считал Ватутина своим наставником, а тот видел в нём благодарного и перспективного ученика. Проводить Черняховского Ватутин вышел из бункера вместе с ним. Они попрощались за руку и Черняховский, козырнув напоследок, направился в сторону КПП. Полноватый Ватутин смотрел ему вслед, невольно завидуя ладной и энергичной фигуре любимца женщин. Возможно, ему вдруг вспомнилось пушкинское: «И холод и сеча ему ничего…» Рассудок судорожно оборвал строку, однако школьная память отличника беспощадно досказала пророчество: «но примешь ты смерть от коня своего». «Конём» танкисту служит танк. Черняховский гордился своей принадлежностью к танковым войскам и любил эту лихую, мощную стихию.
     В феврале 1945 года головной танк колонны, следовавшей на передовую в Восточной Пруссии, не уступил дорогу штабной машине, ехавшей во встречном направлении. Люди, идущие на смерть, презирают «тыловую сволочь». Машина оказалась в кювете. Из неё выбрался… уважаемый и любимый всеми танкистами командующий 3-м Белорусским фронтом генерал армии Черняховский, живой и здоровый. Танки остановились. Из машины сопровождения командующего на дорогу повыпрыгивали особисты и охрана. Старший из особистов в справедливом негодовании, схватил ведшего колонну офицера-танкиста, отвёл его немного в сторону и … привычно-безнаказанно расстрелял из своего пистолета. Врагов бы так, чем своих-то. Машину вытащили на дорогу, и командующий фронтом с охраной поехали дальше. Танковая колонна продолжила движение вперёд. Башня одного из танков на ходу повернулась в сторону машины с охраной, и из танковой пушки прогремел выстрел отмщения. Снаряд не попал в особистов, а разорвался неподалёку от машины командующего. Черняховский получил смертельное осколочное ранение и умер… от своего «коня» и любимого рода войск».

                Глава 2.4. Операция «Прима»
     С этой главы начинается описание контрразведывательных действий в Грязях. В связи с отсутствием фактического материала я положился на собственные предположения хода событий, основанные на общем понимании излагаемого вопроса.
     «Каждому местному жителю известно, в каком здании расположена официальная власть, потому что она всегда на виду, как красный флаг над сельсоветом, сама себя рекламирует. Этот признак относится и к силовому подразделению власти – отделу милиции. Обязательно табличка с названием возле входа приколочена. Сварливая тёща знает, куда от зятя бежать, а пьянчужки это место десятой дорогой обходят. А вот подразделение госбезопасности размещают не для общего обозрения, хотя и в многолюдном месте, поэтому мало кто догадывается, где именно оно находится».
     Все имена сотрудников контрразведки и местной госбезопасности вымышленные.
     Измалков Константин Петрович, фамилия моего сотрудника по Департаменту ГОЧСиПБ г. Москвы Измалкова Романа Анатольевича. Выбор фамилии определили её липецкое происхождение по селу Измалково Липецкой области, где родился его отец. Отчество «Петрович» я дал ему, чтобы Роман его не искажал при обращении ко мне.
Костянкин Семён, фамилия мордовская, взята для российского интернационала. К тому же, по сюжету он ещё и наполовину чуваш.
     Зверев Александр, в память о моём однокласснике Звереве Александре.
     Борис Сидоров, в честь одноимённого друга юности моей мамы. Он был в неё по-настоящему влюблён. Красноармеец, стрелок, погиб на фронте в феврале 1942 года. Я написал о нём статью, которая опубликована в газете в Грязях. Хороший, светлый парень. Мой двоюродный брат Геннадий Каплин посетил воинский мемориал в г. Велиж Смоленской области, на котором увековечено имя Сидорова Бориса Андреевича.
     Вместо моста через железную дорогу раньше был обычный переезд: «Въехав в город по просёлку от Светлой Поляны и перекатившись через железнодорожный переезд у станции Грязи-Сталинградские, машина попылила по присыпанной щебнем Кооперативной улице в сторону вокзала».
     Густов Алексей Николаевич, имя придумано.
     Могучев Евгений, в память о Могучеве Евгении Анатольевиче, моём товарище по работе в Гохране России.
     Упоминание об усманской «Приме». (Сам не курю, но понимаю).
     А вот на этих агентов я намекал в предшествующих главах:
     « – Задержан подозрительный мужчина в форме железнодорожника. Регулярно появлялся поблизости от мест дислокации зенитных подразделений ПВО, – начал перечислять по памяти Густов. – При нём обнаружены свежие записи о расположении зенитных орудий и пулемётов. Говорит, что действовал в одиночку и других шпионов не знает. Информацию оставлял в тайнике. Пытаемся его разговорить. Тайник под наблюдением. Обнаружены признаки подслушивания телефонных разговоров на линии связи к аэродрому Светлая Поляна. Злоумышленник пока не обнаружен. Разработан план захвата на случай его повторного появления. Организованы регулярные проверки линий связи. Предотвращён подрыв мины, установленной диверсантом в вагоне с авиабомбами. Минёр не найден. Есть ещё кое-что. Вот почитайте сами».
     Намёк на филателиста: « – А ещё у секретарш, работников почты и…. коллекционеров, – неуверенно добавил Костянкин, смутившись собственного последнего предположения: «Откуда им тут взяться-то? Не Москва и даже не областной центр!»»
     Намёк на местного сообщника: «Остаётся один вопрос – как он ловко смог подбросить письмо в наш ящик в незнакомом городе? Или это сделал кто-то из местных жителей? Тогда у него есть помощник. Согласны?»
     Упоминание Грязинского военкомата, памятного всем моим землякам, служившим в армии солдатом или офицером.
     Бучнев Геннадий, в честь моего двоюродного брата Геннадия Каплина, полковника. Бучнев – девичья фамилия его бабушки по отцу.
     Воровского улица, Красная площадь, упоминание.
     Мои родственники по жене Любаше Кучиной:
- Прасковья, её бабушка по отцу;
- Иван Петрович, её дед, муж Прасковьи;
- Дмитрий, её дядя;
- Ольга и Тоня, её тёти;
- Миша, её отец.
     Сцена у военкомата придумана мною, но наверняка соответствует действительности.
     На самом деле Кучина И.П. призвали в армию вскоре после начала войны.
     Упоминание двух названий одной деревни: Королевщино и Бартеневка.
     А это было сказано на самом деле:
     « – Будущей весной только картошку сажайте, на весь огород. С картошкой проживёте и наменяете себе всего, чего надо. А в проулке с соседями посадите табак, он тоже товар ходовой, – дал Иван наказ всем домочадцам».
     Всё написанное о военной судьбе Кучина И.П. и Кучина Д.И. – правда.
«Он погибнет в октябре 1944 года при освобождении Польши. Писарь, подлая душа, перепутает его адрес, написав Аннинский район, вместо села Аннино. По этой причине похоронка из Управления кадров Красной Армии придёт не к Прасковье в Грязинский район Воронежской области, а в посёлок Анна, другой райцентр этой же области. А там такого солдата не призывали, и семья его никогда не проживала. Значит, некому вручать похоронку. В Грязинском же военкомате его будут числить «пропавшим без вести», потому что не получат никаких известий о его судьбе и пенсию вдове по утрате кормильца не назначат.
Сын его Дмитрий погибнет раньше отца, в сентябре 1943 года при освобождении Полтавской области Украины».
     «Прасковья увеличит единственную военную фотографию сына, на которой он запечатлён в пилотке и курсантских погонах с галунами. Вскоре после призыва Митя написал ей, что по окончании курса ускоренной подготовки в военном пехотном училище ему должны будут присвоить офицерское звание.
     Подчеркнул, что звание не командирское, с кубиками-шпалами в петлицах, как было в Красной Армии раньше, а именно офицерское, со звёздочками на погонах, как стало после нашей победы в Сталинградской битве. В похоронке же напишут, что он рядовой, а не младший лейтенант.
     Для матери не имеет никакого значения, в каком звании погиб её сын. А вот младший брат Михаил задумался – как же так получилось? Спросить–то не у кого. Может быть, провинился курсант, и его отчислили из училища, отправив в войска солдатом?
     Ответ загадки оказался прост и трагичен. Летом 1943 года потери Красной Армии в Курской битве оказались настолько велики, что для восполнения убыли солдат в июле-августе не хватило очередного призыва семнадцатилетних парней 1926-го года рождения. Где взять дополнительный призывной контингент?
     В этих условиях Верховный главнокомандующий И.В. Сталин принял тяжёлое решение: отправить курсантов военных училищ на фронт рядовыми. Несмотря на то, что они уже сдали выпускные экзамены и достойны получения офицерского звания. Таких курсантов как Дмитрий Кучин, не получивших заслуженное офицерское звание, оказалось 65 тысяч человек. Пошли они в войска не командирами взводов, а стрелками, автоматчиками, пулемётчиками, бронебойщиками, сапёрами, наводчиками, заряжающими, подносчиками боеприпасов. Дмитрий стал автоматчиком в стрелковом полку». (На самом деле это я в 2010 году обратил внимание на курсантские погоны на фото и нашёл в интернете тому объяснение. Однако до сих пор остаётся неизвестным в каком же именно военном училище был Дмитрий).
     Первая встреча особистов с агентом:
     «У Зверева, как и у других немногочисленных посторонних прохожих, наблюдавших сцену тягостного расставания, тоже выступили слёзы на глазах. Смахнув их рукавом как бы невзначай, он вдруг заметил среди десятков зарёванных, потемневших от горя лиц, одно совершенно спокойное. Этот человек стоял за толпой. Зверев решил понаблюдать за ним.
     Хладнокровец ни с кем не разговаривал и никого не утешал. Пожалуй, он никого и не провожал. Не проверить ли у него документы, на всякий случай?»
Улицы Ленинская и Челюскина, проезд без названия с нечётной стороны Кооперативной, упоминание.
     Дом-головоломка придуман, потому что на Кооперативной улице много подобных сооружений. Где-то на нечётной стороне этой улицы реально жили Колесов В.Н. со своей женой Анной, но моя мама не смогла вспомнить и показать мне конкретный дом. А на чётной стороне, недалеко от автобусной остановки, до сих пор стоит дом Парщиковых, но какой он именно, мне неизвестно.
     Сцена с бабулькой полностью придумана.
     «Человеку свойственно чувство опасности. Это ангел-хранитель его предупреждает. В таких случаях вдруг возникает неосознанное ощущение тревоги, необъяснимое беспокойство. У некоторых, как будто, возникает тонкий звук в ушах». (Это мои личные ощущения).
     «А если ударит автоматная очередь?» – шевельнулась тревожная мысль, перехватившая дух особистов. В такие секунды опера седеют, а шпана обделывается».
     О замечательной воде в Грязях:
     « – Село в семи километрах от города, – пояснил тот, доставая ведро с водой из стоящего во дворе колодца. – Водицы местной попейте, пока есть возможность!
– Захаровна, у вас кружка найдётся? – попросил Костянкин.
– Не-е-ет уж! – перебил его Борис и объяснил всем с видом знатока. – Да простят нас врачи, но эту воду надо пить из ведра прямо с середины поверхности! Вы оцените, какой замечательный вкус имеет здешняя вода! А если пить через край любой посуды, хоть железной, хоть стеклянной, то добавится привкус, который только ухудшит вкус воды. Я для каждого из вас по ведру достану.
Сидоров опять взялся за рукоятку вала, пустил ведро на цепи вниз в жутковатую пропасть колодца, стараясь не задевать стенок. Достигнув поверхности воды, пустое ведро немного поплавало, стало тонуть и скрылось в глубине. Борис смаковал каждый знакомый вид, привычное движение, всякий ожидаемый звук с детства известного действа. Вот чем человек должен заниматься! Носить воду для своей семьи, поить домашнюю скотину, поливать огород, умываться, мыться, стирать, пищу готовить! Колодец хранил память о мирной, довоенной жизни. Он стал крутить вал в обратном направлении, цепь напряглась под тяжестью и доверху наполненное ведро, с шумом сливающейся с него воды, вынырнуло на поверхность. Стараясь поменьше расплёскивать, Борис медленно поворачивал вал, а другой рукой придерживал цепь, чтобы ведро не раскачивалось. Наконец он достал ведро и поставил его на порожек. Оперативники с удовольствием принялись по пояс обмываться и пить колодезную воду по методу Бориса, которая и впрямь оказалась вкуснее, чем из кружки».
     (В детстве я любил летом пить воду из ведра с середины поверхности. Однажды, разгорячённый после футбола, также напился и заболел. Наверное, застудил лёгкое, потому что ощущал его горящий контур, хотя в целом чувствовал себя неплохо. Родителям не сказал, потому что они неоднократно предупреждали меня, чтобы не пил холодной воды, когда разгорячён. Болезнь прошла сама собой, я даже температуру не мерил и лекарств не принимал. Через много лет врач разглядел на рентгеновском снимке небольшой рубец на лёгком.)

                Глава 2.5. Трёхфамильный
     В этой главе я пишу о семье моей мамы, Раисы Поликарповны Полубедовой (Цукановой), проживавшей в селе Кузовка, её отце Поликарпе Михайловиче и матери Екатерине Степановне. Также упомянуты мамины братья: Колесов Василий с женой Анной Семёновной, Цуканов Василий Поликарпович, Цуканов Владимир Поликарпович.
Все события, касающиеся истории семьи, упомянутые в этой главе, являются подлинными. Не было только встречи особистов с семьёй мамы в Кузовке.
     Василий Колесов действительно оказался обладателем трёх фамилий.
     «После переезда на Грязях-Сталинградских, просёлок подворачивал немного влево, на юго-восток, и пересекал обширную пустошь, поросшую луговой травой, над которой кое-где возвышались заросли лопуха и колючего татарника. Горожане здесь ещё не поселились, а до колхозных полей было очень далеко. С девятнадцатого века протоптанная лаптями и наезженная телегами, дорога шла прямой линией до деревянного моста через речку Дрезгавку». (Теперь этот район неофициально называется Тюшевка).
     А здесь об упомянутой выше первой просёлочной дороге:
«После войны, в 1950-х годах, этот район застроят новыми улицами частных домов, ориентированными параллельно и перпендикулярно железнодорожному полотну. Улицы Папанина, Вавилова, Плеханова, 9 мая и Школьная пересекут безымянную дорогу, оказавшуюся по отношению к ним расположенной по диагонали. Забор вновь построенной железнодорожной больницы прижмёт бывший просёлок к частным усадьбам, оставив только узенький двухметровый проход для пешеходов. Вместо северной части старого просёлка появится объезд по улице Хлебозаводской с поворотом на улицу Марины Расковой, который станет участком главной транспортной артерии.
     Память о просёлке сохранится в контуре территории построенной в те же годы школы № 66 (ныне школа № 11). Пришкольная территория имеет форму прямоугольного треугольника, гипотенуза которого проходит вдоль бывшей дороги. В 1960-х годах южную часть просёлка поглотит территория возведённого культиваторного завода, а дорога пройдёт в объезд его корпусов. За всеми этими постройками со стороны совсем не станет видно старого просёлка.
     Только на городской карте и фотоснимке из космоса будет выделяться эта непонятная диагональ от угла ограды железнодорожной больницы до угла школы. На местности же её не обнаружишь, пока на неё не свернёшь. Новым поколениям жителей будет и невдомёк, что это последний сохранившийся участок когда-то первой просёлочной дороги, по которой ходили их земляки из Синявки и Телелюя на станцию Грязи. По ней же во время войны лётчики ездили на аэродром Светлая Поляна».
     О воздухе Черноземья:
     «Поездив по разным областям, Борис заметил, что воздух Черноземья имеет особенно приятный запах.
     Даже в конце марта, когда земля ещё покрыта начавшим таяние снегом, и почки на ветвях деревьев только-только собираются набухать, юго-восточный ветер уже приносит необыкновенно вкусный, чуть волглый, запах лесостепи. Казалось бы, с чего это? Ещё не пришли в движение земные соки в корнях деревьев, кустарников и трав, а такой воздух уже хочется цедить ноздрями на долгом вдохе. Это пробуждается от зимнего оцепенения здешняя земля. Вот она здесь какая!
К концу июля травы вошли в силу и напитали воздух медовым духом донника, бальзамом смолки и чабреца, терпкой пряностью полыни».
     Мост через речку Дрезгавку и развилка дорог на Синявку с Кузовкой и на Светлую Поляну с Телелюем, упоминание.
     «Я слышал ещё до войны, что каждую весну через реку летом ставят пешеходный мостик между Красногоровкой и Кузовкой». (По этому мостику в 2007 году мы с мамой пешком возвращались из Кузовки в Грязи, после попытки найти место маминой землянки на опушке Кузовского леса. Не нашли, потому что там всё заросло по-другому).
     «За мостом они свернули налево и поехали по разъезженной грунтовке вдоль реки. Миновали одинокий каменный домик без ограды. Оказывается, и так люди живут!» (В 2007 г. мы с мамой шли этой дорогой от автобусной остановки за мостом до Кузовки).
     «Завидев шедшую по дороге местную симпатичную девушку лет семнадцати, Измалков сказал остановить машину». (Это первое упоминание о моей маме).
     «Сам бревна не возьмёт и другим не отдаст». (Дед был необыкновенно честен).
     « – Где это видано, чтобы девки ребят провожали? Да ещё одна – четверых, в лесу! Иль вы из робких? Тогда мне с вами не по пути! – задорно рассмеялась девушка и быстро исчезла в кустах на опушке леса».
     «До войны милиционеры, по наводке, как-то пытались уличить его в индивидуальном ремесле, но только даром промокли в безуспешных попытках найти дедовы «сокровища» в окрестных водоёмах».
     «Тем временем в небе над Грязями появились немецкие самолёты. Там началась бомбёжка. Сюда докатывались приглушённые расстоянием звуки завывания самолётов в пике;, разрывов авиабомб и выстрелов зениток. Вскоре в кустах раздался какой-то странный шорох. Это падали осколки наших зенитных гранат, разорвавшихся в небе». (Записано со слов мамы).
    « – А этот «каркадил» (крокодил), – бросила она неприязненный взгляд на губастенького парня, – Юрка, сын наших новых соседей Парщиковых. Вон там, в шалашах живут. (Бабушка Катя действительно так отзывалась о Юрии Парщикове. Он ей не нравился. Их шалаши стояли неподалёку от землянки.)
     Я позволил себе привлечь Юрия Парщикова к оперативной работе, потому что он после войны, уже после разрыва с моей мамой, поступил на службу в ведомство госбезопасности. (См. Эпилог).

                Глава 2.6. История и филателия
     В этой главе я рассказываю о давней дружбе Никонова и Кивкова, о гражданской войне на территории Латвии, о Западной Добровольческой армии и о роли филателии в жизни моего главного героя.
     «В период гражданской войны 1917-1920 годов на территории Латвии одновременно действовало несколько центров политической власти, имевших свои вооружённые силы. В смутное время человеку в одиночку выжить невозможно – неминуемо станет жертвой какой-либо агрессивной организованной группы, будь то банда уголовников или политическая партия. Избегая революционно настроенных латышей, как советских красных, так и республиканских, офицеры вступили в белогвардейский добровольческий отряд имени графа Келлера под командованием полковника Бермондт-Авалова Павла Рафаиловича».
     «Подразделения формально расформированных германских частей и белогвардейцы закрепились в Митаве (ныне Елгава), центре Курляндии. Вот тогда-то германские власти спешно провели вербовку добровольцев из числа военнопленных и интернированных русских солдат и офицеров, содержавшихся в немецких лагерях, и отправило их на укомплектование вновь сформированной в Митаве Западной Добровольческой армии, во главе которой поставили полковника Бермондт-Авалова. Эта армия была последней козырной картой в германской политической колоде в Латвии. Немцы создали её в сентябре 1919 года для противодействия национальному буржуазному правительству Республики Латвия, которое возглавлял К. Улманис, поддерживаемый Англией и Францией».
     «В стане белых царил раздрай. Служивший германцам Бермондт-Авалов не признавал авторитета командующего Северо-Западной армии генерала Юденича, опиравшегося на англичан и французов. Он отказался поддержать наступление последнего на Петроград и вообще покидать латвийские пределы».
     «В борьбе за власть, то есть в политике, обман не подлость, а хитрость – показатель зрелости государственного деятеля. Раздавая обещания, Улманис сознавал, что в создаваемой республике земля будет принадлежать латышам, а не немцам. Теперь немцы надеялись взять своё силой. Русские же воевали за идею освобождения России от большевиков».
     Генерал-майор Давыдов, филателист, подлинная личность, как и его адъютант капитан Зевальд.
     « – Вам повезло, капитан. Вы являетесь свидетелем того, как творится История! – седовласый генерал указал на лежащие перед ним марки и, отвечая на недоумённый взгляд Никонова, продолжил:
– Вы убедитесь, что хотя она делается штыками, но последние 80 лет закрепляется в истории почтовыми марками! Только здесь и именно сейчас на латвийские марки наносится ручная надпечатка с эмблемой нашей Западной Добровольческой армии! Видите – восьмиконечный православный крест! Такой же, как на левом рукаве нашей формы. Эти марки будут обращаться на территории, занятой войсками нашей армии». (Начало увлечения Никонова филателией).
     «С тем, что марки являются своеобразными историческими документами, Никонов согласился и даже удивился: как же он прежде этого не понимал?»
Эта глава содержит немало подлинных сведений о почтовых марках.
«Позвольте заметить, господин генерал, что мы переживаем сейчас политическую всемирную катастрофу, которую можно сравнить со столкновением мощных тектонических плит в геологии. При ударе эти плиты–империи крушат и ломают друг друга, а потом на этом месте поднимаются горы новых независимых государств!
– Ваше сравнение мне нравится, – генерал взглянул на него с глубоким интересом, – но по поводу независимости этих стран готов поспорить! Правительство Улманиса, как вам известно, опирается на поддержку Англии и Франции, а красным латышам помогали российские большевики. Маленькое государство не способно долго сохранять абсолютную независимость, потому что у него нет необходимых ресурсов для самообеспечения и защиты от врагов! Оно нуждается в поддержке и помощи сильного государства, поэтому рано или поздно, но малая страна обязательно примкнёт к какому-либо мощному государству. Не обязательно территориально, но экономически и политически. А это означает, что такая страна непременно станет выполнять волю своего покровителя. Независимость Латвии от России привела её к зависимости от стран Антанты. Как вы понимаете, это условная, относительная независимость
– Да, всё так, – согласился Никонов, – но вот к каким выводам пришёл я, наблюдая жизнь народов на примере Прибалтики. Наша с ними беда в том, что мы – соседи, а у соседей всегда найдётся повод поссориться. Из-за межи, из-за тени от забора и прочих неудобств соседского проживания. Поэтому скажу, что никогда эти народы не станут нам братскими. Тоже относится и к полякам. Дружить лучше на расстоянии. России – с сербами. Прибалтам – с англичанами. Если бы прибалты граничили с англичанами, то конфликтовали бы по-соседски и с ними, как сейчас с русскими и с местными немцами. Потому что границы разделяют народы, а объединяет только общий интерес! Прижатым к морю прибалтам интереснее считать себя заморским плацдармом далёкой Европы, чем западной частью России».
     «Первый президент республики Томаш Масарик, имевший учёную степень доктора философии, считал большевизм в России временным явлением и потому организовал программу помощи русским эмигрантам под названием «Русская акция». Оплачивалась эта акция на российские же деньги – чешские легионеры привезли с собой некоторую часть золотого запаса Российской империи, захваченную ими в Сибири у адмирала Колчака.
     Кстати, сам Масарик находился в те годы в России и участвовал в организации деятельности чешского корпуса. Целью «Русской акции» была подготовка во всех областях знаний молодого поколения русских специалистов, которые в скором времени смогут занять видные места в новой, уже не советской, а демократической России. Как видно, здесь философ показал себя расчётливым женихом–прагматиком. Сначала хорошенько посчитал доходы от возможного «бракосочетания с невестой», а уже потом «влюбился и женился»
     В Праге были открыты три русских института и университет. Такие же учебные заведения создавались в Брно, Братиславе, Ужгороде и в других городах Чехословакии. Русским профессорам, преподавателям и студентам предоставлялось жильё и финансовое обеспечение. Благоприятный социально-политический климат привлёк в Чехословакию около 35 тысяч русских эмигрантов, среди которых оказалось немало состоятельных бывших земских и государственных деятелей России, а также свыше полутора сотен представителей русской культуры: писателей, журналистов, художников, актёров, музыкантов, певцов. Эмигранты создали в Чехословакии десятки общественных, профессиональных и культурных организаций, имевших главным предназначением сохранение русского мира. Благодаря политике президента Масарика русские эмигранты избежали нищеты на чужбине и получили уверенность в завтрашнем дне».
     «Любое коллекционирование предполагает поиск, накопление и систематизацию знаний, которые исподволь делают человека образованнее и глубже, расширяют кругозор, повышают эрудицию и развивают интеллект личности. Таков, так сказать, побочный эффект этого увлекательного занятия. Из всех видов коллекционирования наиболее массовым по количеству приверженцев, а значит определяющим, является филателия. А кто становится филателистом? Как правило, это интеллигент, чаще всего – гуманитарий. А что такое гуманизм? Человеколюбие! Значит, чем больше в стране филателистов, тем больше в ней культурных и добрых людей».

                Глава 2.7. На базаре
     В этой главе агент Кивков собирает разведывательную информацию, подслушивая разговоры местных жителей на базаре, но сам попадает в поле зрения госбезопасности.
     О базаре, Красной площади и библейской истории в Грязях:
     «Самый первый базар в Грязях образовался вскоре после появления станции Грязи-Воронежские и находился недалеко от проезда под железной дорогой на липецкую сторону. После смерти В. И. Ленина, случившейся 21 января 1924 года, на этом базаре возник стихийный митинг, посвящённый скорбному событию. По окончании траурной церемонии граждане посчитали кощунством торговать на месте, хранящем память об основателе первого в мире социалистического государства. Базар переименовали в Красную площадь, которую предназначили для проведения торжественных мероприятий.
     Фактически повторилась библейская история «изгнания Христом торгующих из храма Божия», только вывернутая наоборот: вместо Бога – Ленин, вместо Иисуса Христа – коммунисты, вместо храма – базар, но и в древности, и в современности неизменными остались торговцы. Их прилавки с навесами перенесли на другое место, между чётной и нечётной сторонами в начале улицы Правды».
     Упоминание о старшей сестре моей мамы Клавдии Поликарповне Анисимовой и о Прасковье Кучиной, бабушке моей жены Любаши:
     «Одна из них, Клавдия Анисимова, довольно высокая колхозница, лет тридцати семи, с крупными чертами лица, потемневшими от жары, принесла на продажу молоко в двух четвертях (больших стеклянных бутылях). Другая – сорокалетняя бабёнка небольшого роста, Прасковья Кучина, тоже сгоревшая от солнца на огородах».
     Рассказанное о Константине Анисимове действительно с ним произошло.
     «Да ведь идти-то туда опасно стало! Бомбят! Бомба в элеватор попала, так и рабочие погибли, и на крыше пулемётчиц побило!» (Так и было).
     « – Слыхала я, что ты и мать свою, бабушку Пелагею, к себе перевезла из Красногоровки?
– Да, взяла её к нам. Ивана-то послезавтра на войну заберут, так уж лучше матери при мне быть. Между прочим, она твоего деда Степана и бабку Василису добром вспоминает! Они же годки и дружили дворами! – улыбнулась Прасковья.
– И Раичка, сестрёнка моя младшая, до сих пор помнит, как сама ещё ребёнком, из Кузовки переплыла речку Байгору, и пришла к вам в гости, а бабушка Пелагея приветила её, угостила свежим яичком из-под курочки! – повеселела и Клавдия».
     (И это тоже правда. Получается, что примерно с последней четверти XIX века семья моего прадеда по линии матери дружила с семьёй прадеда моей жены по линии её отца. Обе эти семьи жили тогда в деревне Красногоровке). Эпизод обмена гостинцами между Клавдией и Прасковьей придуман мною, как повод вспомнить об угощении бабушкой Пелагеей моей мамы.
     «– Нюра! Ролдугина! – окликнула отошедшую покупательницу другая женщина, видимо, её знакомая. – Ты лучше на станцию к военным сходи! Попробуй выменять у них на картошку новые солдатские обмотки. Из них и бельё можно сшить и чулки». (Так бывало, со слов моей тёщи Евгении Александровны. Этот эпизод наводит Кивкова на мысль о поводе для знакомства с военными).
     О памятной всем старшим поколениям дореволюционной парикмахерской, которой там давно уже нет. Меня в ней стригли в детстве сначала «под чубчик», а потом «под канадку»:
     «Далее на пути Кивкова оказалась парикмахерская. Старый деревянный дом в три окна располагался у западных ворот базара, со стороны Кооперативной. Кивков оценил, что отсюда удобно наблюдать за входящими и выходящими людьми. Положив монетки инвалидам в картузы, он поднялся по шатким деревянным ступеням и шагнул на скрипучие половицы. В зале по довоенному витал приятный и почти забытый запах тройного одеколона».
     Кивков неожиданно попадает в руки опытного осведомителя госбезопасности, сразу же взявшегося за его разработку. Не имею ни малейшего понятия, был ли там на самом деле такой парикмахер. Просто я представил себе шпионскую сцену для развития сюжета:
     «Кивков попытался отмолчаться, но парикмахер и не собирался оставлять его в покое.
– Давно к нам? – продолжал развлекать клиента болтовнёй любопытный парикмахер.
Кивкову не хотелось говорить, чтобы случайно не проколоться на мелочах. Он бы с удовольствием сам послушал чужие разговоры, но пришлось изображать непринуждённую беседу, потому что не отвечать на вопросы тоже выглядит подозрительно.
– С позавчерашнего дня в Грязя;х, – неохотно выдавил он.
– Значит, на учёт ещё не встали? А где остановились? Знакомые здесь есть? А как вас зовут? – мастер орудовал вопросами в его мозгах не хуже, чем расчёской и ножницами поверх черепной коробки. От напряжения при ответах Кивков даже вспотел. Он с трудом смог перевести разговор в привычное для него русло розыска семьи, но при этом всё равно подвергся лавине встречных расспросов, способных выявить нестыковку в его ответах.
«Когда же закончится этот допрос?» – тоскливо размышлял Кивков, ёрзая в кресле.
– Лучше вы расскажите, как здесь живёте, – наконец-то перебил он любознательного цирюльника.
– Да разве это жизнь? – с готовностью отозвался мастер стрижки чужих мыслей. – Клиентов нет! Вшивые ходят в санпропускник, где их оболванивают налысо, а я в убытке! Жрать нечего, выпить нечего! Одеваться не во что! Сколько народу сгинуло! Полбазара калек! Немец взял Воронеж! Кто знает, не придёт ли он сюда?
После каждого восклицания он непременно добавлял «А?» или «Да?», обращаясь к Кивкову, тем самым как бы приглашая его в соучастники своих крамольных мыслей. Не дожидаясь сдачи, взмокший Кивков с облегчением выскочил из парикмахерской. Сегодня «работать» ему больше уже не хотелось. «Что это было?» – задался он тревожным вопросом. «Да ведь это же сексот!» – осенила его запоздалая догадка. – Секретный сотрудник органов НКВД, который провоцирует людей на откровенные разговоры и доносит о них своему начальству! Ему-то за болтовню ничего не будет, а кто поддакнет – пропадёт!» Кивкову стало не по себе: «Пошёл по шерсть – самого остригли!»»
     Упоминание перекрёстка Советской и Ленинской улиц, известного всем в городе.
     «В 1938 году, в ходе борьбы с так называемыми «врагами народа», по доносам пересажали и расстреляли немало неповинных людей. В порыве энтузиазма здешний первый секретарь райкома партии даже предложил переименовать город Грязи в Ежов, в честь наркома внутренних дел СССР. К счастью, инициатива заглохла, потому что самого Ежова расстреляли». (Это факт).
     Моё предложение о переименовании города Грязи в Бартеневск:
     «Если уж переименовывать этот город, то в Бартеневск, в честь уроженца этих мест Бартенева Петра Ивановича, историка и литературоведа, издателя «Русского архива» и основоположника пушкиноведения».
     Сравнение Грязей с Назаретом:
«Да и что путного может произойти в этих твоих Грязях?
– Э-э, не скажи, Степан! – последние слова друга задели Никонова. – Ты только что бессознательно почти повторил фразу из Евангелия от Иоанна: «Из Назарета может ли быть что доброе?», когда усомнился в божественности Иисуса Христа будущий апостол Нафанаил».
     О роли и значимости Бартенева П.И.:
     «Так вот «доброе» есть в каждом человеке и уж тем более в каждом городе. Для нас здесь, как должно быть и для всей страны, таким человеком является Бартенев за его подвижнический труд по обнародованию подлинной истории России. Между прочим, в нынешней Бартеневке, бывшей Королевщине, имении его матери, до сих пор сохранился родной барский дом историка! К сожалению, сейчас его имя недостаточно оценено властями из политических соображений. Значение же личности Бартенева я особенно высоко оценил, когда жил на Западе, где история России, как ты и сам знаешь, умышленно и бессовестно замазывается грязью. Уж поверь мне, как профессионалу! Западные сочинители открыто игнорируют или перевирают российские архивные документы и труды наших историков. Им не нужен «Русский архив» Бартенева, как не нужна и «История государства Российского», которую Карамзин написал на основе неопровержимых исторических документов. Казалось бы – бери и пользуйся! Но западным клеветникам России этого не надо! Они рисуют свою, как поддельную марку, фальшивую историю мира, в которой Запад исключительно культурный и чистый, а Россия – дикая и в Грязях!»
     « – Да я же с ним знаком! Только в тридцатых он уже телеграфистом работал на станции Грязи-Воронежские. И брата его сводного по отцу, Василия Цуканова, тоже знаю! В ресторане на вокзале познакомились. У того жена, Наталья, этакая дамочка, – Михаил прищёлкнул пальцами, – готовить дома не любила, так он её на обед и на ужин в ресторан водил!» (Так и было).
    « – А что, Колесов? Не хотелось бы его чернить – хороший мужик! Ему в Средней Азии в голодное время мешок пшеничной муки за помощь и в знак уважения преподнесли благодарные узбеки – так он не взял! Совесть не позволила!» (И это факт).
     « – После одной из бомбёжек не вышел очередной номер местной районной газеты «Ленинская искра»! Это же происшествие по первому перечню, то есть особо важное, о котором незамедлительно доложат Вождю! Теперь им здесь ни покурить, ни подтереться! – расхохотался Никонов». (Это моя шутка по реально случившемуся поводу).

                Глава 2.8. В Грязя;х, а не в Гря;зях
     В этой главе я пишу о проблеме организации взаимодействия между различными ведомствами и силами, а также о тяжёлых последствиях его отсутствия:
     «Пока в Приволжском военном округе и на Брянском фронте сочувственно внимали просьбам Воронежского фронта о повышении эффективности боевых действий Ряжско-Тамбовского дивизионного района ПВО, немецкая авиация едва ли не ежедневно утюжила железную дорогу от Кочетовки и Мичуринска до Грязей и Липецка. Судя по успешным действиям люфтваффе (германская авиация), была в том заслуга и абверовских посланцев».
     Мне неизвестно достоверно, кто из начальников кого о чём просил, но зная, как работает система организации взаимодействия и представляя, что творилось на железных дорогах под бомбами, я самостоятельно воспроизвёл картину событий:
«Местные оперативные органы наркомата внутренних дел, конечно, вели активную и даже результативную работу по розыску германских агентов, но обезвредить всю сеть шпионов, диверсантов и провокаторов им пока не удавалось. Противник продолжал наращивать агентурную группировку и вводил в действие новые разведывательные и диверсионные группы, оснащённые радиостанциями. В треугольнике Липецк – Грязи – Мичуринск образовался дисбаланс сил: на одной чаше весов наша противовоздушная оборона, сбившая всего несколько самолётов за лето, и контрразведка, обезвредившая нескольких агентов, а на другой – регулярные германские бомбёжки при содействии абвера, наносящие ощутимый урон и срывающие перевозки по путям сообщения. Вроде все при деле, все работают, а коренного перелома не наступает».
     «В Грязи приехал областной «толкач» – лейтенант госбезопасности Кащенков». (Это мой вымысел для развёртывания сюжета).
     «Местечко тихое, от суеты удалённое вглубь степей. Рыбачить бы здесь с друзьями, варить уху на берегу Битюга и не знать ни о каких мировых катаклизмах. Даже железная дорога в Анне заканчивается глухим тупиком. Словно пророческий намёк – дальше бежать некуда. Ни шагу назад на паровозе уже не сделаешь. Здесь останавливается время и немецкое наступление».
Подобным образом реально попадают в срочные командировки:
     «А всё решил случай – всего-то зашёл на минутку в отдел кадров поболтать с девчонками и напоролся на начальника:
– Ну и что же, что ты не оперативник – чтоб сегодня же прибыл в Грязи!»
     О Прокоповиче Л.В. подлинные сведения:
« – Документы на Прокоповича Льва Владимировича, воентехника 1 ранга (соответствует старшему лейтенанту), инженерные войска. – Бучнев положил на стол перед начальником отделения несколько измятых листов. – Умер от ран в госпитале, размещённом в школе № 53. Попал под бомбёжку на станции Грязи-Воронежские при следовании в эшелоне из Ельца. О нём известно, что пропал без вести 16 сентября 1941 года, в связи с чем зачислен в распоряжение Брянского фронта. Других достоверных сведений нет. Можно предположить, что он вышел в расположение наших войск в полосе указанного фронта. Неизвестно, где именно находился и чем занимался более 10 месяцев. Быть может, его отправили в тыл для проведения дальнейшей проверки?
– Отошлите документы в особый отдел Брянского фронта. В сопроводительном письме сообщите об обстоятельствах его гибели».
     И это тоже о нём:
     «Документы до адресата, по-видимому, не дошли. Во всяком случае, воентехник 1 ранга Прокопович Л. В. в 1944 году был исключён из списков Красной Армии, как пропавший без вести 16 сентября 1941 года на Брянском фронте, а не как умерший от ран в Грязях в августе 1942 года. В 1960-х годах следопыты школы № 53, устанавливая судьбы погибших людей, захороненных близ школы, найдут родителей Л.В. Прокоповича, проживавших в г. Кривой Рог. Отец погибшего, архитектор В.Л. Прокопович, поставит на месте захоронения памятник «Неизвестному солдату». Черты лица скульптуры будут похожи на его сына. Очевидцы запомнили, что при открытии памятника к 20-летию Победы 9 мая 1965 года над сквером, в котором он установлен, высоко в небе долго кружились аисты, словно души погибших солдат с неизвестными судьбами. Аист – птица сельской местности. Ни до, ни после того памятного дня аистов над городом не видели». (Статус Прокоповича Л.В. на момент его гибели в Грязях до сих пор не установлен).
     « – Материалы на машиниста паровоза Качанова. По его вине не смогли своевременно разгрузить эшелон с техникой. На десять метров не доехал, куда положено. Эшелон частично уничтожен авиацией противника.
– Направьте материалы в суд. Не смог быть хорошим машинистом, значит, за десять метров ему отмерят десять лет». (Это о дяде Жоре Колганове, соседе по улице. Подробности и последствия его ошибки мне неизвестны, пришлось предположить. Диалог придуман. Достоверно только наказание. После окончания мною военного училища дядя Жора на ходу напутствовал меня: «Сашка! Они (т.е. начальники) там кричат, а ты – думай! Я вон какую войну отмотал!»)
     А вот это о моём двоюродном брате Геннадии, подлинная характеристика его деловых качеств:
     « – Сопровод готов, Алексей Николаевич, – Бучнев выложил из папки на подпись заблаговременно подготовленный документ.
– Вы прямо на ходу подмётки рвёте, Геннадий Владимирович! – начальник пробежал взглядом и подписал сопроводительное письмо. – Кстати, я уже привык досконально не вычитывать составленные вами документы. После вас в них и править-то нечего, запятую не добавишь!»
Намёк на контакт с парикмахером:
«– Я расспросил нашего источника о дословных подробностях его разговора с приезжим, – глядя на начальника, Бучнев как бы ненароком пригладил свои свежеостриженные русые волосы».
     О правильном ударении в названии города Грязи:
«– Так вот источник уверяет, что приезжий правильно произнёс фразу «в Грязя;х», поставив ударение на последний слог, что не типично для иногородних. Так говорят только уроженцы здешних мест, но он имеет врождённый южный говор».

                Глава 2.9. Человеков суета
     «…..когда-то дописанная отцом-украинцем буква «в» к фамилии добавила не много русскости его душе, потому что корень-то остался прежним». (Когда Россия была сильна, то многие украинцы русифицировали свои фамилии).
     «Однако Кивков находил в двояком положении даже некоторое моральное удобство: Россия в силе – я с нею; Россия в беде – так я ж не русский». (Черта, свойственная многим нерусским в России).
     О необходимости революции:
«– И почему Николай Второй не уничтожил тогда этих революционеров? Ведь, казалось бы, – самодержец! Яви свою монаршью волю – громыхни указом! – рассуждал о давнем Степан. – Полиция и армия перехватали бы всех смутьянов!
– Недостаточно только арестовать недовольных, Стёпа. Народ жил и умирал в нищете, а власть бесилась с жиру! – Михаил с готовностью подхватил волнующую его тему. – Необходимость в социальных переменах назрела!»
         О самоустранении императора и вредительстве его жены:
«– Да, это так, Миша. Вместе с усмирением активистов, Николаю нужно было принимать меры к фактическому улучшению жизни населения, чтобы не доводить людей до бунта. Однако император не уделял этой важнейшей проблеме должного внимания. А как он повёл себя в годы войны? Ты же читал «Крушение империи» председателя Государственной Думы Родзянко?
     С молчаливого согласия императора, его жена-немка пыталась создать условия для заключения сепаратного мира с Германией, для чего целенаправленно ослабляла военную мощь России. Для этого в стране был инициирован голод. В частности, хлеб для армии закупался не в хлебородных губерниях, а там, где его мало выращивают, где его не хватает. Убой скота на мясо в массовом количестве проводили, заведомо зная, что его негде хранить! Горы гниющих туш и ропот населения! Преднамеренный срыв производства и поставок боеприпасов! Разваливающиеся сапоги и гнилое обмундирование! – гневно сверкал глазами Степан. – Промышленники и купечество обращались к высочайшей власти с просьбами: «Мы за свой счёт согласны обеспечить Армию всем необходимым. Вы только повелите, чтобы нам сказали, что именно нужно поставить и организовали сбор нашей помощи и отправку её в войска». Однако все патриотические инициативы тормозились безучастностью императора и противоположными действиями его жены, в чём народ видел измену правителей. Император самоустранился от управления страной! Представить страшно – саботаж и предательство на самом верху государственной власти»!
            Уникальное письмо в виде блокнотика:
     «…Я хочу показать тебе интересный документ той эпохи, – Никонов выдвинул ящик письменного стола и открыл стоящую в нём коробку с письмами. Раскрыв один конверт, он извлёк из него тоненькую светло-серо-зелёную брошюрку размером в два спичечных коробка. – Узнаёшь?
     На таких брошюрках в годы Первой мировой войны офицеры в армии писали письма и отправляли их без почтовой марки. Обложка, две тёмно-зелёных вощёных прокладки и четыре серых писчих листка брошюрки были по левому краю заклеены в переплёт. Три остальные стороны изначально имели внешние поля с перфорацией, отделявшей их от основного листка. Перед отправкой письмо заклеивалось по этим полям для соблюдения конфиденциальности. Чтобы прочесть письмо получатель должен был оторвать указанные поля».
     Исторический документ. Текст письма тоже взят в кавычки:
     «Кивков прочёл на обложке адрес, написанный зелёными чернилами: «Москва, Большая Пресня, д. 28, Любови Алексеевне Маринской». По окружности штемпеля с гербом Российской империи надпись: «264 полевой запасный госпиталь». На обороте обложки в верхних углах проставлен штемпель почтовой экспедиции от 12 марта 1917 года.
– Читай сам, – предложил Никонов. – Там о февральской революции 1917 года, которую большевики называют «буржуазной».
- Седьмое марта семнадцатого года, Ровно. Дорогая Любочка, вчера получил твоё письмо. Я читаю киевские газеты и знаю всё, что творится у нас в России, – внимательно разбирал рукописный текст Кивков. – Рад я, чрезвычайно рад происшедшей революции. Всё назревало и висело в воздухе давно, но разразилось всё-таки случайно, стихийно и прошло очень быстро и сравнительно тихо. Даже Гучков, сам А.И. Гучков принимал непосредственное участие в низложении Николая II. Стало быть, подпёрло совсем. Дай Бог, чтобы и дальше всё обошлось благополучно. Боюсь я, чтобы эти эс-деки (социал-демократы) не нагадили опять. В Москве в совете рабочих депутатов шёл уже разговор о продолжении вооружения рабочих. Эти люди, по-видимому, не могут различить политической революции от социальной».
               Объяснение причины самоустранения императора:
 « – Из письма преподобного Серафима Саровского и пророчества блаженной Паши Саровской, Николаю было известно о страшной судьбе Российской империи и рода Романовых, – размеренным тоном пояснил Михаил. – Лев Толстой правильно отметил в «Войне и мире», что царь есть раб истории. Во время, определённое Всевышним, при власти обязательно окажется правитель, способный оставить управление своей страной и даже предать её интересы. Николай чувствовал себя ягнёнком, обречённым на заклание по воле Божией».
               Об ответственности монарха:
    « – И что же? Хорошая отговорка для земных владык! Все свои невзгоды свалить на Всевышнего, а самих себя считать как будто ни при чём? Нет, Миша, проигрывать тоже можно по-разному. Порядочный офицер и солдат сражается с врагом до последнего вздоха, но не сдаётся. Николай же, «хозяин земли русской», как назвал он свою должность во время первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года, всю свою страну бросил на произвол её врагов! А мы с тобой, как и все подданные тогдашней России, испытали последствия его бездействия на своих судьбах»!
               О Божьей каре за убийство царя, помазанника Божия:
     « – А те, которые тогда победили и живут теперь здесь?
– Им тоже не позавидуешь. С них Всевышний взыскивает за убийство Николая Второго, помазанника Божия. Благодаря расстрелу большевиками, Николай и его семья стали мучениками! А это для Бога – главное! Рискну предположить, что Господь может рассуждать примерно так: «Я дал вам царя, а вы его убили – горе вам!»
                О войне, как способе «утилизации» грешников:
     «Создатель может до поры до времени не препятствовать появляющимся на Земле неправедным силам, например, атеистическим революциям, как это случилось во Франции, в России и в других странах, – Михаил в волнении стал ходить по комнате. – Однако куда же потом подевать все эти массы воинствующих безбожников? Не позволять же этим опухолям разрастаться? Вот тогда и возникают войны, в ходе которых происходит массовая «утилизация» грешников. Отсюда и многомиллионные человеческие жертвы. Взять для примера, хотя бы эту Великую отечественную войну: только один год воюем, а уже миллионы советских погибших и пленных! Вместе с погибшими в Гражданскую войну и репрессированными от красного террора – это плата за убийство императора Николая».
                Об отношении народа к царю:
     « – Ты рассуждаешь логично, Миша, но тогда получается, что царя надо терпеть, каким бы безвольным или дурным он ни был?
– Выходит, что так, Стёпа! Приходится терпеть, чтобы не стало хуже! Будущий император Александр разрешил убийство своего отца императора Павла, потому что тот был страшным самодуром, но Россия в наказание получила нашествие Наполеона и московское пожарище. Большевики убили Николая и получили разгром от Гитлера, как возмездие! Между прочим, на диктаторов вроде Сталина и Гитлера тоже распространяется, так сказать, «охранная грамота», дарованная им от высших сил. До тех пор, пока эти «вожди народов» не совершат всего предначертанного или попущенного им свыше, их жизнь не прервётся. Даже самые изощрённые покушения будут обречены на провал.
– А если царь не прав? Что же в таком случае народ должен противопоставить ему?
– Хотя все события предопределены Всевышним, но всем миром можно умолить Его о вразумлении или смене правителя. Только Бог властен покарать своего помазанника, ставленника на царство! Народ же должен терпеть выходки царя, как проявление кары Божией. По крайней мере, я пришёл именно к такому выводу. Один из главных божественных принципов – смирение. Господь смиряет царей, цари – дворян, дворяне – своих слуг. Ответ же за свои проступки каждый из них держит непосредственно перед Богом. А вот за ошибки царя, прогневившего Бога, отвечает и царь, и его народ!
– Что же остаётся нам, грешным? Только молитва и надежда на лучшее?
– Видишь, ты сам пришёл к такому выводу!»
                Отношение главного героя к России и русским:
     «…я не ощущаю себя лазутчиком во вражеском стане. Шпиону враждебна страна пребывания, а я не враг своему народу. Я люблю Россию и наш народ. Все мы, русские люди, находящиеся по обе стороны границы, вне зависимости от текущих бед и побед являемся пострадавшими от страшной всемирной катастрофы семнадцатого года. Мне жалко их всех. Они такие же русские осколки, как я и ты».
                О каре для победивших большевиков:
     «Судья им – Господь! И Он карает их все эти годы руками Сталина! Ты же знаком с понятием оперативной тени в стратегии? Этот термин вполне применим и в политике. Весь мир существует под тенью Бога. Государство находится в оперативной тени своего правителя, который всегда назначается по воле Божией или же при Его попустительстве. Так вот, советские люди существуют сейчас в оперативной тени Сталина и они в этом не виноваты! Он им дан! Ты спросишь – от каких сил? Отвечу: поскольку по его воле закрывают и разрушают храмы, уничтожают священников – значит, он дан не от Бога!»
                Каким образом приходит власть, таким же и уходит:
     « – Но ведь чем-то это бесчинство должно закончиться? – в голосе Кивкова прозвучали нотки надежды.
– Обязательно закончится, причём таким же образом, как и началось! – уверенно подтвердил Никонов. – В истории все события повторяются. Например, династия Романовых получила власть без борьбы за царский престол и через триста лет оставила трон без сопротивления. Большевики же захватили, считай, что купили, власть на германские деньги. Поэтому, скорее всего, за деньги же её и продадут, в назначенный Всевышним час».
      О продолжительности наказания России:
     «В наказание за вероотступничество Господь на 70 лет отдал иудеев в рабство вавилонскому царю Навуходоносору и его потомкам. Когда-нибудь закончится и сегодняшняя безбожная власть, – Никонов взял испещрённую закладками Библию и открыл в нужном месте перед Кивковым. – Ещё и приказал им терпеть вавилонян, если хотят выжить».
     « – Так кто же, по твоему мнению, царь вавилонский для России: Сталин или Гитлер?
– Сталин, конечно, как продолжатель дела Ленина. Отсчёт наказания России пошёл с семнадцатого года, а не с сорок первого».
                О значимости слова Божьего:
     «А с Гитлером у Сталина свои конкурентные разборки. Оба освободили свои народы от совести, а в качестве Богов навязали им себя! «Майн кампф» и «Программа КПСС»! Что круче?! Однако самая первая из книг мира – Библия, является документом прямого действия для каждого человека! Её не нужно переподписывать или переутверждать в связи со сменой местного правителя, потому что это – Слово Божие, выше которого нет, и не может быть никакого иного! И освободить человека от совести невозможно, потому что совесть – основа души! Вожди обманывают свои народы!»
                Русские победят:
    « – Как думаешь, Миша, кто победит в этой войне?
– Россия. Наверняка Всевышний из двух зол выберет меньшее. Советы натворили бед, но от своего имени, а нацисты злодействуют, прикрываясь именем Бога. У них даже на солдатских пряжках написано: «Gott mit uns» – с нами Бог! Кроме того, сопоставляя судьбы русского народа и израильского, я обнаружил немало общего, из чего предполагаю, что Господь любит русских, как и евреев. Из истории я заметил, что ругать Израиль, означает гневить Бога, потому что это его избранный народ. Господь желает только примерно наказать их в поучение, но не истребить совсем. Только Он может их наказывать, а не кто-либо другой. Если завоеватель, руками которого Бог карал Израиль, начинал чрезмерно издеваться над евреями, то Бог мог прогневаться уже на этого завоевателя. А Гитлер, нашествием которого Всевышний наказывает большевиков, творит чрезмерные, чудовищные злодеяния!»
                О вождях и Создателе:
     « – Надоели войны! Ну, почему нельзя жить мирно? Как же достали нас все эти наполеоны, ленины, сталины, гитлеры и прочие вожди, стремящиеся к мировому господству! Они амбициями меряются, а простые люди страдают!
– Да уж, нет в жизни счастья. Сплошная человеков суета – бессмысленная и бесполезная, – Михаил присел на стул и чуть подался в сторону Кивкова. – Вожди не понимают, что Создателю не нужна личность, правящая всем миром, потому что этот мир уже принадлежит Ему самому! По праву сотворения! Тот, кто стремится к мировому господству, уже одним своим помыслом посягает на земной удел Всевышнего, за что непременно будет наказан! Создателю так же не угодно господство одного языка – вспомни о Вавилонском столпотворении! Ведь люди скорее учатся дурному, чем доброму! Не для того Господь разделил людей по языкам в древнем Вавилоне, чтобы в наше время отдать предпочтение какому-либо одному народу. Поэтому же Он не потерпит, чтобы в мире доминировала одна нация, как желают немцы или один социальный класс, как мечтают большевики! Либо одно-единственное государство и даже одно вероисповедание! В разнообразии языков, народов, стран и религий явно выдерживается тот же принцип, который свыше установлен для Природы – поддержание многообразия форм и видов жизни. Это означает, что никакой язык не может быть навязан всем людям Земли, и ни один человек или народ не сможет насаждать свою волю всему остальному населению мира. Поэтому не имеет смысла воевать за создание всемирного Рейха или Халифата. Так же и пролетарии всех стран никогда не соединятся, а то дурному друг у друга научатся! Из сказанного можно сделать вывод: для сохранения мира требуется баланс всех имеющихся сил, а не единство избранных!»
                О неизбежности войн:
     «Никонов сочувственно посмотрел на Кивкова, – войны неизбежны!
– Ты так считаешь?
– Я так читаю! – Никонов со значением взвесил на руке Библию. – Проштудировал Священное писание. В наказание за грехи Господь возмущает разум людей и те становятся способны убить пророка, свергнуть правителя, поднять бунт, совершить революцию, пойти войной на другие страны. По воле Божией народы и государства за грехи перед Всевышним смиряют друг друга войнами! Мусульмане – христиан и индусов, православные – католиков и мусульман, и так далее, по кругу, чья очередь подойдёт. Потому и разные несовместимые народы поселены по соседству, чтобы для возмездия далеко ходить не пришлось. Трутся боками греки с турками, иудеи с арабами, немцы с поляками и французами, и тому подобное, согласно географическому атласу мира.
– Да, есть в этом расселении какая-то закономерность».
               О закреплении территорий за народами по воле Божией:
– Однако сколько бы народы не воевали между собой, хоть по нескольку раз в столетие, они всё равно продолжают жить там, куда их изначально привели исторические пути, то есть на тех территориях, которые им определил Творец. Посмотрим Европу: итальянцы по-прежнему живут на своём Аппенинском полуострове, испанцы – на Пиренейском. Далее на восток всё те же французы и немцы, неоднократно воевавшие между собой и со своими соседями, а всё-таки оставшиеся при своих интересах на тех же землях. В самом деле: венгры, чехи, словаки, австрийцы, сербы, болгары, литовцы и прочие европейские народы – все сохраняют за собой родные исторические места проживания. Даже многократно разделённая Польша, всегда обиженная на всех своих соседей сразу, по-прежнему заселена поляками от Одера до Буга. А чем закончилась беготня монголов по просторам Евразии? Бушующий поток успокоился и словно ушёл в ливневую канализацию, однако Китай, Индия, Персия, Русь и другие, некогда покорённые монголами страны, существуют на тех же самых территориях, как и сами монголы, вернувшиеся в свои степи. Даже народы, не имевшие в ту пору своей государственности, проживают там же, что и 8 веков назад. Очевидно, что и Россия находится на своём, Богом определённом ей месте, и не человекам, даже очень наглым и богатым, решать, кто должен жить на её просторах. Создатель всё уже определил сам. Примерно такую же картину можно наблюдать на политической карте мира и в отношении других народов. Каждый из них живёт на своём исконном месте, согласно Высшему Промыслу. Отсюда вывод: не человек определяет, где какому народу надлежит проживать, а Творец. Человек же должен следовать Его предписаниям и не нарушать их. Изгонять же людей с исконных мест их проживания означает нарушать волю Творца, что Им наказуемо.
                Каждый народ имеет своё предназначение от Бога:
     « – Да, Миша, выходит так, что императоры, короли и диктаторы только напрасно губят в войнах свои народы, не находя им лучшего применения.
– Увы, это так, Стёпа. А ведь каждому народу Создателем определено своё предназначение, о чём можно судить по делам, которые у этого народа получаются особенно хорошо. Например, западноевропейские народы имеют общую задачу христианизации иных народов мира. Это исторически подтверждается успехами Испании, Португалии, Англии…
– Можешь не продолжать их перечисление, Миша. Мне это хорошо известно!
– Извини, Стёпа, но я продолжу перечень этих государств-колонизаторов, с которыми Россия рядом не стояла! – Никонов возобновил загибание пальцев. – Франции, Италии, Голландии, Бельгии, Германии и Дании в колонизации Африки, Северной и Южной Америки, Азии, Австралии и Океании. Благодарю тебя за внимание, – учтиво поклонился Никонов».
                О предназначении России, данном ей от Бога:
     « – Есть свои задачи и у России. Особенностями России, определяющими её историческое предназначение, являются многонациональность и огромная территория от Восточной Европы до Тихого океана. Русские являются хранителями этих земель и живущих там народов. Россия подобна батону с изюмом, в котором изюмины – народы, её населяющие, а хлеб, скрепляющий их – русский народ. Русским свыше дано считаться с верой и обычаями других народов. Именно эта добрая черта, заложенная в наш национальный характер Богом, объясняет обаяние русского имени во всём мире. Именно это качество русской души привлекало к нам соседние народы и способствовало расширению границ России. Многие народы: грузины, армяне, западные туркмены, тувинцы и другие сами просились и добровольно принимали российское подданство, спасаясь от соседних деспотий, сохраняя тем самым свои жизни, язык, национальную самобытность и свои исконные земли. Там, где появлялась Россия, прекращались местные кровавые конфликты. История учит, что для пользы и безопасности всех больших и малых народов России, самым преобладающим должен оставаться русский народ и управлять Россией должен русский человек. Русский правитель не станет создавать национального клана во власти. Он будет справедлив ко всем другим народам. Для него это естественно по историческому предназначению России. А вот у представителя любого другого народа России, получившего верховную власть, есть соблазн расставить своих соплеменников на все значимые должности, чтобы обеспечить приоритет своего землячества над всеми иными народами, что мы и наблюдаем сейчас в СССР. В кабинете каждого советского начальника обязательно висит портрет Сталина. А в кабинетах НКВД, напротив Сталина, ещё и портреты Берии и Дзержинского. Я так себе представляю их возможный разговор, с усмешкой в усы: «Ну, что? Подмяли мы с вами этих русских?!» Национальность в крови каждого из нас. Национальный цемент даже крепче, чем классовый, вспомни поляков и прибалтов в гражданскую войну. Человек только родился, его ещё не крестили или не обрезали, а он уже сын своего народа, по отцу и матери. Даже к вероисповеданию он будет приведён позже. Врождённый инстинкт национального самосохранения толкает народы на борьбу за выживаемость, и только такой большой и добрый народ, как русский, способен уравновесить все остальные. Между прочим, ради блага всех её народов, в России обязательно должна быть сильная центральная государственной власть, иначе вспыхнут междоусобицы, – Никонов достал из книжного шкафа толстую канцелярскую папку с клапанами и завязками. – Здесь мои записи об истории России в контексте её роли в мире».
                О прибалтах и татарах:
     « – Вместе с тем, не все народы приняли российское подданство по доброй воле! – заметил Кивков.
– Да, конечно. Некоторые территории русским пришлось брать с боя, потому что иначе невозможно было прекратить постоянную агрессию, исходившую оттуда! Я имею в виду страны, отвергавшие мирное сосуществование с Москвой, основанное на уважении суверенитета и взаимовыгодной торговле, а признававшие лишь две формы отношений с нашей родиной: либо захватнические походы на Москву, либо покорение Москвой. Таковы, например, татарские ханства: Казанское, Крымское, Астраханское, которые веками грабили русские княжества, не желая жить мирно, и только военной силой удалось покончить с их разбоем! К чести России, покорённые народы не подвергались уничтожению и принудительной смене веры. В отличие от Великобритании, Испании, Франции, Португалии и других метрополий, которые уничтожали население захваченных колоний и не считались с верой покорённых народов. Ещё одним источником угроз для России являлась территория Прибалтики. Ну, Литва всегда воевала с Русью, а вот другие прибалтийские народы вроде бы не представляли большой опасности, но эти земли поочерёдно захватывались то Тевтонским орденом, то Ливонским, то Швецией. С этого плацдарма захватчики нападали на русских до тех пор, пока Пётр Великий не выгнал пришельцев из Прибалтики и не взял эти земли под свою корону. Опять же, население Прибалтики не подверглось национальным и религиозным притеснениям. Там даже не ввели крепостную зависимость! Коренное русское население жило хуже, чем присоединённые народы! Где ещё такое было?
– Между прочим, это упрёк российскому самодержавию. Ни в каких других странах такого и быть не могло! Победитель должен жить лучше побеждённого – по праву сильного!»
                О немецком засилье в дореволюционной России:
     « – Немецкое засилье в российской власти тому виной. Ты же знаешь, Степан, что помимо нашей знати, именно немцы жили припеваючи на русских хлебах. Неспроста всех наследников престола женили на немках. Уже в девятнадцатом веке от Александра Первого, с его одной шестнадцатой долей русской крови, снизились до одной сто двадцать восьмой части в Николае Втором. Это же менее восьми тысячных долей одного процента! Кем мог быть для таких правителей русский народ? Толпой рабов, покорённых немцами. И только русская революция вымела кровососов из страны! Нужно признать, что это одно из положительных достижений Октябрьского переворота. А сейчас немцы опять идут в Россию в качестве оголтелых захватчиков».
                Правители недостойны России:
     « – На нападение их провоцирует слабость руководства Россией, проявляемая в неумении и нежелании власти организовать эффективное хозяйство страны и рациональное использование её ресурсов, обеспечить приличный уровень благосостояния своего населения. Европейские государи доказательно считали российских императоров неумехами по указанным выше признакам. Так было при царях, так продолжается и сейчас. В Европе, где ухожен каждый квадратный метр земли, традиционно смеются над российским раздолбайством, а потому не считают за умных ни эту власть, ни наш народ, и не верят в военную мощь России».
                Об обмане трудящихся большевиками:
     « – Однако вертикаль власти сейчас очень сильна, взгляни, – шутки ради Никонов открыл перед Кивковым один из альбомов. На длинной коричневой марке из серии «Народы СССР» усатый грузин грозил палкой армянам и тюркам.
– Вот-вот! Конечно, сильна, – запугали народ репрессиями. Не изменилось отношение к людям, Миша. Вот, что плохо! Люди остались такими же крепостными, как и при царе! Обещанной Лениным земли крестьянам не дали. Загнали их в колхозы для удобства дальнейшей эксплуатации, а чтобы люди оттуда не ушли – не выдают им паспорта! Гениально! Да здравствует счастливый труд свободного человека!
– Ты прав, Стёпа, революционная смена власти в России не улучшила положения человека труда. Насколько я понимаю, в России никогда не будет такой силы, которая обеспечит трудящемуся человеку достойную жизнь и справедливую плату за его работу. Потому что любая власть обирает своих граждан и живёт за их счёт».
Об отношении советской власти к армии:
     « – А в каком состоянии их армия! Мимо твоего взора ежедневно проезжают эшелоны с войсками, а тебе известно, что у советских солдат до войны не было даже красноармейских книжек? Их не считали за людей! Фляжки для воды – стеклянные! Позор! Эта власть даже сапог пошить не сочла нужным! В ботинках и примитивных обмотках, как в Первую мировую, на фронт топают! Так дешевле. Зачем на солдат тратиться, всё равно ведь – на убой идут! Возмущает отношение власти к людям, как к скотам! По этой же причине нет радиостанций на большинстве самолётов и танков».
                Об отношении германского руководства к своей армии:
     «По условиям Версальского договора, подведшего итоги мировой войны, Германия была лишена права иметь наступательное вооружение. Однако немцы, даже не имея танков, всё равно отрабатывали их боевое применение. На учениях будущие танкисты выходили с табличками в руках: «танк», «танковый взвод» и тому подобное, чтобы на местности управлять воображаемыми танками и танковыми подразделениями. Они уже тогда пришли к выводу, что каждый танк должен иметь рацию, чтобы командир танка своевременно получал боевую задачу и мог докладывать о ходе её выполнения. Управление боевыми действиями танковых подразделений и экипажей должно быть непрерывным! Тоже относится и к авиации! На каждом самолёте обязательно должна быть рация! Боевую задачу необходимо корректировать в соответствии со складывающейся обстановкой! Только так можно обеспечить эффективное применение танковой и авиационной мощи! Без устойчивой связи танки и самолёты почти бесполезны. Германскому командованию это было понятно ещё в двадцатых годах, а большевистскому руководству – нет! Закидаем врага своими трупами! А люди не хотят погибать по-глупому, выжить пытаются, сотнями тысяч, миллионами в плен сдаются! Поглядел я на них в лагерях военнопленных, – горестно вздохнул Кивков».
     «Война – дело подлое».
     «В прежней Русской армии, по крайней мере, поддерживались традиции офицерской чести. Офицер по моральным соображениям не мог совершить подлость. А теперь начальник бессовестно валит вину на младшего, – добавил Никонов».
     « – Русское офицерство уничтожено под корень, немец воюет по-суворовски «не числом, а уменьем», а красное командование и на второй год войны этому не научилось».
                О предвоенной молодёжи:
     «В тоже время за послереволюционные годы в Советском Союзе на коммунистических лозунгах выросло замечательное молодое поколение. Чистая, светлая молодёжь! Представь себе, даже в деревнях ребята не пьют, не курят, не сквернословят и все – патриоты!
– С той стороны границы за это время выросли такие же, только для интересов Рейха, для господства своей нации.
– А наши ребята – за счастье трудящихся всех стран! Так у кого душа шире?»
Отношение главного героя к России:
«– Тебе всех их жалко! Миша, я понял, что ты враг и коммунизму, и фашизму. А кому же ты друг?
– Я друг Русскому миру и его союзникам. Я брат всем народам России. В том числе и тебе, Степан, потому что ты мой друг и тоже часть русского мира, как тебя не переучивай. Ты ведь только что с неподдельной болью говорил о тяжкой доле России».
       «Все сомнения – в пользу отрицания!»
       «Иногда длинные мысли подобны развязавшимся шнуркам – в них можно запутаться и упасть».
       «Давай-ка как в шахматах, упростим ситуацию путём размена фигур».

                Часть 3. «Спаси, Господи, люди Твоя»
     Последняя часть романа начинается словами тропаря Кресту на котором был распят Иисус Христос и молитвы за отечество. Этими словами в Русской армии полковые священники благословляли православное воинство на битву с противником.

                3.1. Цугцванг
     Весь сюжет придуман мною, как один из предполагаемых вариантов развития событий по поиску агентов противника.
             О настойчивости в любом любимом деле:
     «..после первых небольших проблесков удачи может наступить период стагнации, застоя, когда принятые меры уже не дают явного положительного результата. Известно ему было и о том, что в таких случаях надо упорно продолжать работу, не снижая её темпа и объёма, тогда обязательно наступит момент перехода количества затраченных усилий в качество результата».
               Допускаю возможность такой «подмены»:
     «Агента найти и задержать! Да не вздумайте мне какой-нибудь «левый» труп подсунуть! Поверю только живому, пойманному нелегалу!»
     « – Вот что значит «не везёт» и как с этим бороться?» (Одна из любимых фраз моего отца).
     « – Да, уж «дорогу осилит идущий», оленя догонит бегущий, но всех же мудрей самый ждущий, – подвёл итог совещания Густов. – Работаем дальше, товарищи».
     «Задняя стенка шкафа являлась дверью в скрытое помещение». (Будучи командиром отдельной роты связи, я обнаружил подобное скрытое помещение в каптёрке своего старшины роты).
     «..висящей на тремпелях одеждой..» («Тремпель» - шутливое прозвище нашего курсантского командира взвода, пока он не поправился).
     «..своё вечернее молитвенное правило». (Мы с Любашей соблюдаем это правило).
     Моё личное наблюдение и открытие, которое я заметил в феврале 2019 года в утренних предрассветных сумерках:
     «Моление при свете только одного маленького огонька превращалось для него в священнодействие. Если отрегулировать фитилёк так, чтобы наверху остался только самый краешек и в полной темноте слегка прищурить веки, то станет видно, как от язычка пламени к кончикам ресниц веером протянутся тоненькие лучики света, загибающиеся к верху и к низу. Их будет много-много, по количеству ресниц. Невесомые жёлто-оранжевые ниточки словно связывали его с образом иконы, что делало молитву искренней, простосердечной и горячей. Таким образом, он становился участником персонального таинства.
Стороннему взору его лучики не могут быть заметны, их невозможно подсмотреть. Повернёт голову чуть набок и лучики также поворачиваются, потому что они принадлежат только ему и управляются только им, индивидуально. Это его и только его видимая связь со Святым образом».
     «Создавалось ощущение, что Богородица, изображённая на иконе Страстная Липецкая, пред которой он обычно молился, воочию смотрит на него и слышит его раскаяния и мольбы». (Я молился перед Казанской иконой Божией Матери, но в этой главе уместнее упоминание о Липецкой Страстной).
     Описание подлинной иконы Божией Матери Страстная Липецкая, которую я видел в Христорождественском кафедральном соборе в г. Липецке в сентябре 2019 г. (Описание этой иконы тем важнее, что её изображение отсутствует даже в книге «Земная жизнь Пресвятой Богородицы и описание святых чудотворных её икон…», Спб, 1898.):
     «В отличие от общеизвестного извода Богородицы Страстной, на котором Богоматерь держит Младенца на левой руке, а Он смотрит влево, на Страстной Липецкой изображена только Пресвятая Дева Мария. Присутствие же Иисуса Христа подразумевается, о чём свидетельствуют орудия страстей Господних, запечатлённые в нижней части иконы и Крест Господень, за спиной Богородицы. Никонов считал, что на этой иконе отображён трагический период после смерти Спасителя и до Его Воскресения. Божьего лика не видно на иконе, но Он незримо проявляется во всём, что составляет жизнь человеческую. Оттого лик Богородицы не убит непоправимым горем, а только опечален, что вселяет надежду на счастливый промысел Всевышнего. Отпуская грехи правой рукой, Она всепонимающе смотрит на молящихся и словно внушает главную заповедь: «Верьте в Него!»
                О символичном образе:
     «Никонов любил этот образ и считал его символичным для советской эпохи, когда большевики объявили, что «Бога нет!», закрыли и разрушили храмы, расстреляли священников, но православная вера всё равно жива, потому что Бог есть!»
            Из моего личного опыта:
     «Никонов чувствовал, что Господь ведёт его по жизни, направляет пути и помыслы. Перед началом любого дела, он обязательно мысленно обращался к Богу за благословлением, а после выполнения всегда благодарил Всевышнего. Если же он оказывался на жизненном перепутье и не знал, какую дорогу выбрать, касалось ли это какого-либо дела или отношений с человеком, то представлял себе оба крайних варианта решения проблемы: «да» или «нет», и выбирал из них такое, от которого ощущал душевное облегчение. Значит, этот путь и есть истинно твой, благословлённый свыше, стало быть, его надо выбрать и исполнить.
     Случалось так, что принятое решение не было очевидным и вызывало недоумение, но время всё расставляло на свои места. Именно так было при вступлении в Белую гвардию, принятии решения о написании книги о России, увлечении филателией, возвращении на родину.
     Так было и в отношениях с Юлей. Всякий раз, когда он пытался представить себя без неё и в четырнадцатом году, и в двадцать восьмом, и сейчас, в сорок втором, то тоска и страдание переполняли всё его сознание. И наоборот, стоило ему лишь представить себя с ней вместе, пусть даже недоступной и далёкой в ту минуту, как в душе словно восходило доброе, неслепящее солнышко – Она! Его сразу же охватывало состояние света, радости и удовлетворённого покоя.
     С годами Никонов привык доверять своей методе, считая интуицию подсказкой свыше. Не раз бывало, что когда он впервые молился о каком-либо человеке, особенно ушедшем, то на него кратковременно сходило незнакомое в обычной жизни ощущение лёгкой нервной тревоги и холодка, вызывавшее трепет души и сердца. Не зная наверняка, Никонов предполагал, что в этот момент душа или ангел-хранитель упоминаемого посетили его и смотрят сверху, как он молится. Такие мгновения убеждали его в том, что он не одинок в этом мире, и укрепляли веру в Бога».
     «В этом заведении стриглись, мылись и меняли бельё воинские команды из проезжавших эшелонов». (Упоминание о бывшем санпропускнике недалеко от вокзала).
     «Так же становились не актуальными идея Кивкова о знакомстве с местными военными под предлогом обмена казённого обмундирования на хлеб и картошку». (Эта идея упомянута в главе «На базаре»).
     « – Мы с тобой сейчас в цугцванге, Стёпа, когда любой наш ход ухудшает наше же положение». (К названию главы).
     «Только луна, наблюдавшая в ту ночь в четверть лика, видела…»

                3.2. В ЛИПЕЦКЕ
     Все агентурно-розыскные эпизоды в главе являются правдоподобными, но вымышленными, поскольку я не имел подлинного материала. Но ведь где-то же такие события в годы войны наверняка происходили? Конечно! Вот я и поместил «схватку двух разведок» в очень близкий мне город Липецк. У нас тоже своя история есть! Подлинными остаются все памятные моим землякам места, упомянутые в этой главе, а также военные эпизоды.
                О лётной судьбе:
     «Непредсказуема судьба лётчика на войне: ещё сегодня утром был он далеко от линии фронта, в своей привычной более-менее комфортной среде обитания, всеми уважаемый и в первую очередь обеспеченный положенными видами довольствия. Наземная обслуга с ним почтительно здоровалась, а официантки в лётной столовой затаённо вздыхали. Целая аэродромная система служб и подразделений круглосуточно работала на него. Казалось, что само солнце светит и земля плодоносит только ради него. А всего через несколько часов его сбивают над территорией противника. Ошеломляет скоротечность перемещения из света во мрак. Выбор перспектив невелик: чаще всего гибель или плен. Так закончились биографии многих сбитых лётчиков».
О 591-м иап ПВО в Липецке
     «Именно в такой показательной ситуации оказался истребительный авиационный полк (иап), расположенный в Липецке. С июля по октябрь 1941 года полк даже номера не имел, потому что назывался просто «липецким» и предназначался для противовоздушной обороны города Липецка и соседних районов, которые являлись глубоким тылом. Вскоре после начала немецкого наступления на Москву полку присвоили номер 591-й, включив его в состав 52-й дальнебомбардировочной авиадивизии, дислоцированной тоже в Липецке. Задачей полка являлось воздушное сопровождение дальних бомбардировщиков и защита их от атак истребителей противника».
       Всё, что в главе написано о лётчике Бубекове Павле Ивановиче – правда.
                О плене:
     «Христианская мораль считает самоубийство тяжким грехом, уклонением от испытаний, посланных человеку Всевышним. Требование застрелиться при угрозе взятия в плен не содержится ни в присяге, ни в воинских уставах, ни в каком-либо из государственных законов. Лишить себя жизни или выжить, во что бы то ни стало – каждый солдат определяет для себя сам. Преступлением является добровольная сдача в плен. Несколько мягче выглядит сдача в плен при отсутствии возможности оказать вооружённое сопротивление противнику. Грань между этими понятиями очень тонка. Не мог или не захотел сопротивляться? Привыкшие рисковать собой лётчики не осудят собрата, попавшего в плен. На войне пленение явление частое, потому что противник рядом. Однако, чем дальше от линии фронта в тыл, тем жёстче требовательность не воевавшего и не рисковавшего собой начальства».
     «… оперуполномоченный особого отдела полка младший лейтенант госбезопасности Ахтямов» (Не знаю, кто на самом деле занимал эту должность. Ахтямова ввёл в сюжет, как представителя татарского народа, для полноты российского интернационала. Фамилия выбрана в честь Героя Советского Союза, бронебойщика, упомянутого в книге Виктора Исааковича Попова «Мы взрослели в боях»).
     «Командир полка майор Божинский Николай Филиппович» (Личность подлинная, хотя все написанное мною о нём пришлось предположить).
     «Командир полка распорядился уточнить: не владеет ли кто-либо языком противника? Вызвался начальник химической службы младший лейтенант Розенгурт Семён Борисович». (Розенгурт С.Б., мой хороший старший товарищ. Это он рассказал мне о дочери и внучке художника И.И. Левитана, вследствие чего я написал статью «Дочь Левитана». Я рад возможности сохранить здесь память о нём, как о представителе еврейского народа. Как говорится: «От донского казака – «казаку иерусалимскому!» Описанный эпизод действительно произошёл с ним в 1944 году на фронте, когда он служил начхимом истребительного авиационного полка фронтовой авиации в Польше. Особист полка привлекал его к работе в качестве переводчика с немецкого. Сцена беседы Розенгурта с командиром полка придумана мною применительно к сюжету главы).
             А это из моего личного опыта военной службы. Полагаю, что мои коллеги со мной согласятся и надеюсь, что начхимы не обидятся. Они не виноваты. Просто таковы особенности их применения в авиации:
     «Наименее загруженным командиром в штабе авиационного истребительного полка является начхим. По этой причине именно его чаще других назначают дежурным по части. Начальнику штаба полка он тоже неизменно подворачивается под руку, когда нужен «старший куда пошлют». Обязанности внештатного коменданта военного гарнизона тоже нередко возлагают на него. При подготовке к полётам каждый из командиров штаба состоит при своём деле и заменить его некем, а о начхиме и не вспомнят, потому что он не очень-то нужен, когда применяют обычные средства поражения. Однако сколько бы не навешивали на начхима несвойственных ему дел, всё равно в глазах сослуживцев он признанный бездельник. Всё потому, что штатных обязанностей, требующих ежедневного выполнения, у него немного. А за нештатные поручения, в случае их невыполнения, ответственность невысока».
     «Семён Борисович оказался Шлёмом Бенционовичем, уроженцем Одесской области. Внимание привлекла запись в копии свидетельства о рождении: «Народывся хлопчик Шлёмка». (Об этом мне рассказывал сам Семён Борисович и свидетельство о рождении показывал).
     «Соплёй перешибить можно». (Одна из донских казачьих фраз моего отца в адрес очень худых и длинных людей).
     « – Разговариваю довольно свободно, а недовольно могу даже ругаться по-ихнему..». (Моя остро;та).
     «– Идиш, на котором говорят евреи Европы, – Розенгурт намеренно выделил интонацией созвучные корни двух последних слов, – имеет немецкую основу, только он значительно мягче и богаче!»
     «..я предлагаю собрать все противогазы у лётчиков и наземного состава, сложить их в упаковочные ящики, опечатать и сдать на склад..» (Так было в полку Розенгурта С.Б. на самом деле).
                О знании иностранных языков в СССР:
        «В советских школах этому предмету обучали столь «искусно», что даже отличники не смогли бы свободно разговаривать с иностранцами, а уж тем более писать и читать, как на родном языке. «Читаю и перевожу со словарём» – такая формулировка прочно укоренилась в умах и анкетах советских граждан».
Горькая и постыдная правда о советском времени:
       «Документально свою личность подтвердить не мог, поскольку в СССР колхозникам паспортов гражданина этого самого Советского Союза не выдавали (забегая вперёд: паспорта колхозникам выдадут лишь в 1974 году)».
     «..Горлов Станислав Васильевич...» (В память о моём сослуживце по Туркестанскому военному округу, липчанине Горлове Станиславе Станиславовиче).
     « – Приметы? На кисти левой руки ещё может оставаться след от ожога кипятком, – вовремя вспомнил Густов». (Связка с главой 1.1.)
     « – Ладно, Ренат Фахрутдинович..». (Ради моего сотрудника Михаила Фахрутдинова).
     «Борис проехал под железной дорогой на липецкую сторону, на Маринку» (Один из районов в Грязях).
     «..колёса машин выбрасывали сыпучий грунт, образуя ямы, получившие ёмкое ругательное название колдобин и выбоин». (Мой лучший друг Виталий Ружанский любил анекдот с двумя последними словами. В 2018 году я написал о Ружанском повесть).
«Ударившись несколько раз в тесной кабине, Измалков попросил Сидорова остановиться и перебрался в кузов, чтобы проехаться на просторе, с освежающим ветерком». (Я пересадил Измалкова в кузов, чтобы он поговорил с Колесовым).
     « – Теперь у Маринки жёсткая перинка». (Моя остро;та).
     « – Правильно было бы говорить: «Мариинка», с ударением на вторую букву «и», по первоначальному названию: Александро-Мариинский посёлок, – Колесов прикурил от сигареты уже дымившего Измалкова. Он ещё поведал бы, что посёлок так назвали по часовне, построенной местными жителями в честь спасения императора Александра Третьего и его жены Марии Фёдоровны в железнодорожной катастрофе, произошедшей на станции Борки Харьковской губернии 17 октября 1888 года, но воздержался. Часовню, позднее перестроенную в церковь, в советское время переоборудовали под школу № 52. Ни к чему дразнить особиста запретными темами царизма и религии». (Исторический факт).
     «Показалась зенитная батарея у села Таволжанка». (О 2-й батарее зенитно-артиллерийского дивизиона в Грязях).
                О советских военных грузовиках:
     «Он любил свой грузовичок-«полуторку» ГАЗ-ММ-В и обращался с ним как с одушевлённым созданием. Дополнительная литера «В» в названии типа машины означала военную комплектацию. Казалось бы, что военная техника должна быть более надёжна, чем машина мирного времени, потому что предназначается для выполнения боевых задач. На самом же деле военная сборка предполагала только лишь удешевление стоимости изготовления грузовика. Машину заранее готовили к недорогой погибели. После начала войны с «полуторки» сняли правую фару, оставив только левую, со стороны водителя. Сочли роскошью и ликвидировали зеркало заднего вида. Убрали бампер, глушитель, клаксон и даже передние тормоза. Кабину водителя стали делать деревянной, а вместо дверей применили брезентовые шторки-скатки. Потом даже единственный дворник-стеклоочиститель перестали устанавливать. Затем подумали-подумали, чего бы ещё отрезать от грузовичка и исключили из схемы навесного оборудования…. бензонасос! А бензин пустили самотёком. Когда же уровень топлива в баке значительно снижался, то на подъёме двигатель глох. Водитель доливал бензин в бак до необходимого уровня, а если топлива про запас не было, то приходилось кое-как разворачивать машину, чтобы топливный бак оказывался выше и подниматься в гору задом наперёд. И это в боевой обстановке! Конструкторам и тем начальникам, которые такие решения принимали, самим за рулём на фронте ездить не придётся? А водитель Сидоров, а также Петров, Иванов, Туркин и кто там ещё с ними, – как-нибудь справятся. Вот так и ездили «кое-каком» кверху баком. Воистину: «Сытый голодного не понимает». (Фамилия Туркин здесь не случайна. Дед моего сослуживца Туркина О.Г. воевал на таком грузовике. Я читал его письма с фронта).
     «Недалеко от моста через ручей Казинчёнка, что вблизи большого села Казинка». (Упоминание).
     « – А вот эта штука нам пригодится! – Борис достал из-за спинки заднего сиденья довоенное зеркало со стойкой, такое же, как и на его грузовике». (Через это зеркало Борис Сидоров увидит свою судьбу в последней главе романа).
«К примеру, недалеко от Липецка есть небольшое село Коренёвщино». (Здесь и далее упоминание о липецких корнях А.С. Пушкина).
     «А вот бабушка поэта, Мария Алексеевна Пушкина, была дочерью липецкого воеводы». (Горжусь тем, что об этом я догадался сам, когда в 2011 году читал биографию поэта, написанную Тырковой-Вильямс, которая напрямую этого не сказала. Для меня это был первый намёк на липецкие корни Пушкина. Я даже хотел написать и опубликовать свои предположения. Много позже, только в 2019 году обнаружил в интернете, а потом и в Липецком краеведческом музее, что так оно и есть, и давно тайной не является, но со школьных лет и до написания данной главы, я об этом не знал).
     «А это означает, что едва ли не вся русская кровь, что текла в жилах Пушкина, а её три четверти, имеет липецкое и елецкое происхождение!» (Моя мысль).
     «Вскоре Грязинское шоссе привело их в район Новолипецкого металлургического завода (НЛМЗ) города Липецка. С начала тридцатых годов, в пору бурной и широкой индустриализации страны, этот районный центр уже нельзя было назвать тихим и сонным. Раскинувшийся на левом берегу реки Воронеж огромный завод надолго обеспечил городу прилив новых жизненных сил. В октябре 1941 года НЛМЗ эвакуировали на Урал, а после разгрома гитлеровцев под Москвой вернули на прежнее место и почти полгода восстанавливали его работоспособность. Едва подготовили первую плавку к началу июля, как опять пришлось эвакуироваться на восток, в Челябинск». (Факт).
     «Машина пересекла площадь у спиртзавода и проехала по мосту через реку Воронеж на правый берег». (Ныне площадь Мира и мост, знакомый всем моим землякам. Этим путём я в школьные годы, тайком от родителей, приезжал в Липецк в филателистический магазин).
     «..он подвернул влево на улицу Карла Маркса и через площадь Революции поехал наверх по Петровскому спуску. Всякий раз проезжая по нему Борис отмечал, что было бы правильно назвать эту дорогу проездом, потому что она имеет двустороннее движение: не только вниз, но и вверх. Дорога поднималась на Соборную гору: слева довольно высокий косогор, а справа тротуар и склон в сторону Нижнего парка». (Памятные места, а спуск теперь называется проездом).
     «Сейчас Константин мысленно поздоровался с городом, издали увидев знакомый с юных лет вид собора на горе. Серая колокольня без креста возвышалась за Нижним парком, невесело взирая на город. От Петропавловской часовни, мимо которой он в детстве ходил в парк, не осталось и следа». (Памятные места).
              Завязка шпионского сюжета возле памятного места:
     «Возле памятника Петру Первому, установленному справа, из кустов вышел подросток в чёрных шароварах, тёмно-синей футболке и серой кепке, и быстро пошёл вниз по тротуару. Метров через десять он неожиданно остановился и принялся завязывать шнурок на ботинке».
     «Немного не доехав до памятника, машина заглохла. Сказалось отсутствие бензонасоса». (Последствия военной доработки грузовиков).
     «..Измалков и Колесов подошли к памятнику. Сейчас он был обшит защитными досками на каркасе». (В военные годы было такое требование по защите памятников. Мне неизвестно ни одного фото или письменного свидетельства о том, что этот памятник действительно был обшит. Я предположил, что его защитили, как положено, и применил в шпионских целях).
     « – Купец, заказавший архитектору создание памятника Петру Первому, пожелал, чтобы конструкция не позволяла птицам осквернить его. Так возникла идея изготовления остроконечной высокой пирамиды, треугольной в сечении, как штык русского ружья». (Факт).
     « – Ностальгия откладывается. Надо ехать в горотдел на Советской, только сделаем небольшой крюк по Зегеля и Плеханова, – Измалков рассказал попутчикам о своей находке». (Упоминание улиц).
     « – Мне этот парнишка показался несколько странным, но чем именно, пока не пойму, – поделился своими сомнениями Колесов». (Первое подозрение).
     «Они выехали на Соборную гору возле одинокого двухэтажного дома со срезанным углом и большими окнами, который Константин с детства необъяснимо именовал «утюжком». Проезжая перекрёсток, он окинул тёплым взором дальнюю перспективу улицы Ленина, в которой угадывался дом с бывшей коммунальной квартирой его семьи». (Памятное место).
     «Измалков попросил Бориса не спеша провести машину мимо здания Дома командиров Липецкого гарнизона в начале улицы Зегеля». (Памятное место).
     «Проезжая перекрёсток с Интернациональной улицей, Константин со вздохом проводил взглядом боковой корпус этого здания, на красных кирпичах которого когда-то нацарапал «К+И=Л». Где сейчас эта самая «И» и какой она стала? Найдётся ли когда-нибудь вместо неё другое слагаемое, чтобы решилось великое и всемирное уравнение жизни?» (Идея моя).
     «..теребил карандаш Горлов». (Признак волнения).
                О Липецких аэродромах:
     «Аэродромов в Липецке было больше, чем в Грязях железнодорожных станций. В двенадцати километрах к западу от города находился аэродром, на котором базировался 752-й авиационный полк дальнего действия. В начале июля «дальников» вывели из-под немецких бомбёжек, передислоцировав подальше на восток, в Кирсанов Тамбовской области. В интересах военной авиации можно было использовать ещё два аэродрома. Обе лётных площадки ранее принадлежали Липецкому аэроклубу и находились в районе металлургического завода «Свободный сокол», и в районе Сырского рудника».
     «С левой стороны возвышался застроенный частными домами холм древнего Липецкого городища». (Памятное место).
     Об уличной шпане, которая существует при любой власти с древности и навсегда, потому что зло также неистребимо, как и добро - вечно:
     «В детстве для мальчишек с его двора это была запретная территория. Местная шпана с Городища, Каменного Лога и Ключей зорко следила за появлением на их земле чужаков из других районов. Дело было вовсе не в «любви к своей родине», а в возможности безнаказанно ограбить и избить зашедшего путника».
                Правда жизни:
     «Где-то сейчас находятся те приблатнённые дегенераты? На фронте? Ну, уж нет! У них без дураков – на восток откочевали, по «малинам» и зонам от войны спасаются. А на фронтах воюют и гибнут те самые нормальные, законопослушные ребята, которые в детстве от хулиганья оберегались».
«До КПП авиагородка, как называли это место липчане..». (Упоминание авиагородка в Липецке).
                Взято из жизни:
«Всё-таки полезная вещь – удостоверение сотрудника особого отдела НКВД. Не только открывает любые двери, но и освобождает место для проезда на дорожных заторах. А вот безоговорочно поднять шлагбаум при въезде в авиагородок не получилось.   Дежурящий на КПП несуетливый сержант не ограничился только внешним видом красной книжечки с тиснёной надписью в два ряда «НКВД СССР/УДОСТОВЕРЕНИЕ», а попросил Измалкова раскрыть магическую обложку документа. Капитан недовольно распахнул удостоверение на долю секунды и сразу же убрал его в нагрудный карман.
     Особисты, также как территориальная госбезопасность и вообще все сотрудники НКВД до постового милиционера включительно, будучи облечёнными непомерной властью над прочим людом, считали ниже своего достоинства показывать «ксиву» для прочтения разным там дежурным. Останавливать их было себе дороже, поэтому всякая охрана в армии и «на гражданке» только усердно таращила глаза на обладателя «вездехода», как прозвали такие удостоверения, и незамедлительно распахивала двери.
     Этим обстоятельством широко пользовались дерзкие германские диверсанты, переодетые в советскую военную форму и представлявшиеся именно сотрудниками особых отделов, на которых в войсках не было управы. Таким образом, немцы проникали на интересовавшие их важные советские объекты и не только успешно громили штабы, узлы связи и склады, но даже отдавали нашим войскам приказания об отступлении. Для предотвращения диверсий в расположении войск советское военное командование в очередной раз настойчиво требовало от командиров и красноармейцев проявлять бдительность».
     «Заставить же сотрудников особых отделов соблюдать нормы пропускного режима в войсках армейское руководство не могло, потому что на местах в каждом полку особист сам этого командира полка контролирует. Для того он туда и поставлен». (Вскоре для пользы дела введут двойное подчинение полковых и дивизионных особистов: по линии госбезопасности и по войсковой командирской).
     «– Сержант Габец, – невозмутимо представился он, поправив пилотку на льняной голове». (Память о наших братьях-белорусах и о Наталье Александровне Габец, моей сотруднице).
     «Особисты ни на что не спрашивают разрешения у армейских командиров, но в необходимых случаях свои действия с ними согласовывают. Отказа не будет, но нужно соблюсти этикет». (Факт).
     « – Жараспаев, поднимай! – крикнул сержант стоящему у шлагбаума солдату». (Ради памяти фамилии моего зятя Тимура и как пример участия казахского народа в Великой отечественной войне).
     « – Видите серое здание? – повёл он красными от недосыпания глазами на местную гауптвахту. – Сегодня ночью там поблизости бомба упала, взрывом разворотило стену. Он и сбежал, как только бомбёжка прекратилась». (Так надо по сюжету).
     Весь эпизод с перестрелкой и взятием в плен немецких агентов выдуман мною.
     «Липовый цвет люди оборвали ещё в июне, запасаясь целебным средством на слякотный демисезон и холодную зиму». (Я тоже запасаюсь липовым цветом).
Эпизод с применением хлорпикрина придуман мною. В военном училище мне пришлось испытать на себе действие хлорпикрина при выполнении норматива с противогазом.
«О самоубийстве уже не было и мысли. Сейчас ему надо было срочно отдышаться. Казалось бы, парадокс: ведь только что человек сам хотел убить себя, а теперь за глоток воздуха цепляется?! Не всё ли равно, как ему погибнуть? А его, что называется, никто об этом не спрашивает. Действия мышц принимают конвульсивный характер, неподвластный рассудку. Это же мозг надумал застрелиться, а всё остальное тело хочет жить!»
                Колесов заподозрил сходство и догадался:
     « – Совсем как тот пацан, что встретился нам у памятника Петру Первому! – вдруг осенило Колесова. – Надо бы на неё посмотреть поближе».
«– Пацан шнурок так же завязывал! – просиял Колесов от внезапной догадки. – Не присел, как мужик, а встал буквой «Г», как бабам удобнее. Вот что, наверное, показалось в нём странным, но я тогда не догадался!»
                А вот это моё личное наблюдение:
     «.. если надо что-то поднять с земли, то мужчина присядет, а женщина обязательно наклонится».
       Известная в Группе советских войск в Германии хохма о немках:
     «У неё действительно ничего при себе нет: сиськи найн, попа кляйн – на фига    такой фройляйн?
Присутствующие командиры и солдаты непонимающе уставились на начхима.
– Попа гросс, сиськи гут – вот таких у нас э-э берут! – невозмутимо закончил цитату Розенгурт».
     «Такая «девочка» вполне может оказаться шпионкой». (С.Б. Розенгурт иногда называл женщин девочками).
     «К тому же чёрно-белое изображение не может передать оттенка и выражения его выцветших глаз. Какие-то лужи грязных, голубовато-серых помоев, бывших некогда голубыми глазами. Это взгляд безжалостного убийцы. Мне приходилось встречать подобные физиономии». (Я видел такие глаза. В частности, у моего старшины Шеверды, в Германии. Другого похожего типа я видел в телерепортаже из воюющего Донбасса, за несколько секунд до коварного убийства бандеровцами нашего парня в прямом эфире).
                Объяснение повязки на руке:
     « – А ну-ка, проверим, что у него с рукой, – Измалков подсел к Пашко и размотал бинт на левой кисти. Осмотрев и ощупав ладонь, Константин обнаружил, что она вполне здорова и не имеет следов от ожога. А вот на нижних фалангах двух пальцев оказались вытатуированы перстни уголовника. Пашко подтвердил, что не хотел лишний раз демонстрировать своё прошлое, поэтому носил защитную марлевую повязку».
       Мы и татары, а также другие народы по-разному понимаем сказанное. Это нормально и неизбежно, потому что у нас разные языки и различное понимание значения слов. Просто нам надо тщательнее разъяснять друг другу, что именно мы имеем в виду:
     « – А что значит «подозрительные предметы»? Какие ещё предметы можно считать подозрительными? – раздалось сразу несколько солдатских голосов.
Ахтямов понял, что он не совсем точно применил понятие «подозрительные предметы», но не смог сразу подобрать подходящее пояснение. Заметив его заминку, быстро вмешался Измалков».
            Описание дома моей тёщи, Кучиной Евгении Александровны:
     «В сенях стояли большой старый сундук, обеденный стол, два табурета и топчан. Здесь же были оборудованы потолочный выход на чердак и вход в подпол. На кухне взгляд упирался в большую русскую печь, напротив которой стоял пузатый стол-посудник, а слева от входа висели вешалка и зеркало в самодельной деревянной раме. За перегородкой – застеленная кровать… Высокий коричневый платяной шкаф, с выдвижным ящиком внизу… Трёхместный диван с цилиндрами-подлокотниками».
                А это из дома моих родителей:
     «Буфет с фигурными стенками вверху и стеклянными дверцами в деревянных рамках».
     Фактический случай из моей жизни. Поспорил с Надеждой Жуковой на службе в Егорьевске (бутылку не отдала, а я и не настаивал):
     « – «Разве» Пушкин, – шутливо подтвердил тот. – Одна знакомая в споре со мной тоже предположила, что эти слова принадлежат Некрасову, по их крестьянской направленности. Она не хотела верить, что это пушкинские строки из «Евгения Онегина» и утверждала, что данный стихотворный роман является её настольной книгой. Так и проспорила мне бутылку шампанского, когда я раскрыл перед ней нужную страницу».
     « – Совершенно уверен, Константин Петрович, – убеждённо подтвердил Колесов, – я же первые шесть глав знаю наизусть». (Поскольку в 2015 году я выучил наизусть первые шесть глав из «Евгения Онегина», то считаю, что имею моральное право приписать эту заслугу моему родственнику).
     « – Так ведь Александр Сергеевич для всех писал! Я же просто решил таким образом украсить свою жизнь. Было для этого время в длительных поездках, так сказать, наедине с Пушкиным». (Это я о себе, когда ездил почти по два часа на работу из Южного Бутово до Филей и столько же обратно).
     «В подполе обнаружили несколько брикетов взрывчатки, похожей на хозяйственное мыло». (По аналогии с взрывчаткой, найденной на станции Чугун-1 в Липецке).
     «В ящике стола лежал трёхцветный электрический фонарик с плоскими батарейками. Такие фонари агенты применяют для подачи сигналов в темноте». (Конструкция и внешний вид этих фонарей не изменились и после войны. Проходя службу в ГСВГ в 1986-1992 гг., я тоже обзавёлся таким фонариком).
     «..105-й абвергруппы, расположенной в Курске». (Соответствует действительности).
     «В Курске, на курсах по подготовке агентов. Это на улице Подвойского, дом 64». (Соответствует действительности).
      «Заодно прихватил с собой разорванный немкой том Пушкина, чтобы сравнить записку». (Отношение врагов России к нашей культуре).
     «А лист со стихами действительно был вырван из той самой книги Пушкина, однако написанная на нём записка оказалась не шпионской, а любовной». (Как любовь агента подвела).

                3.3. В Ельце
     Оперативно-тактическая ошибка немцев:
     «В условиях сложившейся тогда оперативной обстановки ведение наступательных боевых действий за Елец и ослабляло и распыляло силы 35-го армейского корпуса генерала Эдуарда Метца, действовавшего на этом направлении».
          В детстве мне рассказал эту историю мой старший брат Иннокентий:
     «С запада и северо-запада в Елец ворвались полки 134-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Конрада фон Кохенгаузена. Говорят, что он поинтересовался у своего адъютанта о значении слова «елец». Спроси любого русского мужика – скажет, что есть такая рыба. У нас никто и не слыхивал, что у птиц так называется грудная косточка в форме вилочки. Мы такую косточку вилкой же и зовём. Просто и понятно. Адъютант же, видимо, основательно приготовился Россию осваивать, со справочной литературой путешествовал.
– Кость, – ответил он по-написанному.
– Не подавиться бы ею, – хмуро заметил генерал.
– Косточка, – сразу же поправился адъютант, но настроение Кохенгаузена уже безнадёжно испортилось».
     «Потеряв к осени 1941 года половину кадровой армии, Сталин и высшее военное руководство наконец-то согласились, что лучше отдать войскам приказ на отступление, чем потерять их убитыми и пленными».
                О Елецкой наступательной операции:
     «В ходе наступления, начавшегося 6 декабря, советские войска впервые в этой войне прорвали оборону противника с целью его окружения и уничтожения. К утру 9 декабря Елец стал первым городом, освобождённым Красной Армией в ходе битвы под Москвой. Елецкая операция успешно завершилась 16 декабря. Немцы потеряли в ней более 16 000 солдат и офицеров, были разгромлены шесть пехотных дивизий 34-го и 35-го армейских корпусов. Генерал Метц улетел на самолёте, бросив войска своего окружённого корпуса.
     Генерал Кохенгаузен, как и предчувствовал, «подавился костью» – застрелился, не перенеся позора отступления. Он мог бы выйти из окружения, пробившись на узком участке, как это сделал командир одного из полков его дивизии, но не пожелал жить с пятном поражения на репутации.
     Это был первый случай суицида такого рода в германских войсках с начала войны. Символом немецкого разгрома стала крылатая фраза «Гитлер капут!», прозвучавшая впервые именно здесь, в «Елецком котле». Примечательно, что первыми довелось её услышать солдатам 1-й гвардейской стрелковой дивизии генерал-майора Руссиянова Ивана Никитича, принимавшим участие в окружении гитлеровцев западнее Ельца. Среди трофеев, добытых советскими войсками, оказался архив 45-й пехотной дивизии. Из боевого донесения командира дивизии, датированного июлем 1941 года, советское руководство впервые узнало о трагической и героической обороне Брестской крепости. Вот как полезно наступать!»
                Интересный факт:
     «К сожалению, уничтожить все немецкие части, попавшие в окружение, в тот раз не получилось. Быть может, поэтому Сталин не наградил орденами самых активных создателей «котла» генералов Костенко и Москаленко, хотя и продвинул их по службе?»
                В дополнение к проблемам радиосвязи в РККА:
     «Главной причиной, по которой «котёл прохудился», явилась невозможность своевременной координации действий войск из-за несовершенства техники радиосвязи. Основным видом связи, применяемым при проведении операции, оставалась проводная, которая бесполезна в условиях продвижения войск по территории противника.
В армии за организацию связи отвечает начальник штаба. С него и спрос. На него топает ногами командир, а он кричит на начальника связи. Отсутствие связи по техническим средствам (радио, проводной) не снимает с начальника штаба ответственности за доведение распоряжений. Гонцами, эскадронами, связными, посыльными, хоть почтовыми голубями, но донесения должны доставляться до получателей.
     Так и повелось: под огнём, вплавь, на лодках, ползком, пешком, бегом, на самокатах, велосипедах, конях, мотоциклах, автомобилях, броневиках, танках, самолётах – на всём, что движется, рискуя жизнью, связные стремятся донести записку или пакет с командирской волей до адресата. При этом платят своими жизнями: сколько их погибло в пути, попало в плен и пропало без вести? Сколько приказаний так и не дошло до исполнителей?
     Нагляднее считать не в штуках-экземплярах, а по последствиям срыва управления войсками: в городах и областях, сданных врагу, в миллионах погибших, пленённых и оказавшихся в оккупации людей, брошенных властями на произвол судьбы.
А всего-то и нужно было сделать, чтобы избежать этих бед – своевременно, то есть до войны, организовать в войсках устойчивую радиосвязь. Чтобы, например, генерал Костенко в Елецкой наступательной операции мог ежеминутно управлять своими войсками, ушедшими в прорыв на Никитское и Ливны. Чтобы он мог по радио координировать их действия, увязывая их с действиями войск генерала Москаленко, тоже прорывающихся к Никитскому, в обход Ельца с севера. Чтобы смог своевременно, то есть по радиостанции, отдать распоряжения войскам для блокирования прорыва немцев из окружения под Измалково и т.д. и т.п. Да если бы была у Сталина такая радиосвязь, то и война сложилась бы совсем иначе! Она уже летом сорок первого перешла бы на территорию врага, как и предполагалось высшим руководством страны Советов!
     В кругу историков бытует мнение, что о свершившихся событиях не следует говорить в сослагательном наклонении: что произошло бы, если бы предусмотрели те или иные меры. Такая позиция выгодна тем, кто желает скрыть причины поражений. Однако в этом случае невозможно сделать правильные выводы из тяжких уроков, постигших нашу страну.
     В декабре 1941 года в Красной Армии всё ещё не было радиостанций с кварцевой стабилизацией частоты, а значит, не могло быть устойчивого управления войсками в движении. В этих условиях генерал Костенко Ф.Я. сделал всё, что было тогда в его силах: организовал для себя вспомогательный пункт управления поближе к участку прорыва линии фронта, взял с собой необходимое количество штабных командиров, выделил для связи четыре самолёта У-2 и одну нестабильную радиостанцию. Результат описан выше.»
                Интересный факт:
     «Из военачальников по праву удостоился ордена Красного Знамени генерал-майор Черокманов Филипп Михайлович, командир 148-й стрелковой дивизии, непосредственно освобождавшей Елец от оккупантов».
                Ложь, как система:
     «Рядом с победителями-командирами не забыли встать комиссары, породившие бравурную, поговорку: «Под Ельцом били всех – от Тамерлана до Гудериана!» Эх, как хлёстко! Словцом, да прямо по сусалам! Их не смущала двойная ложь: в 1395 году Тамерлан, приведший с собой четверть Азии, захватил и сжёг крепость Елец, как и много других городов на пути своих полчищ, а Гудериан и не думал брать Елец, потому что шёл через Орёл на Тулу. Впрочем, комиссары могли просто не знать истории, вытряхнув её из жизни страны вместе с самодержавием и религией. А для поднятия боевого духа все средства хороши. Более того: вовремя правильно соврать – дело спасти! Правило успешного руководителя: пообещай человеку горы золотые, то есть наври с три короба, лишь бы он сейчас выполнил то, что нужно тебе. Потом разберёмся: кому щелбаны, а кому коврижки!»
              О генерале Рокоссовском Константине Константиновиче:
     «Сейчас, в начале августа 1942 года, в Ельце располагался штаб Брянского фронта под командованием генерал-лейтенанта Рокоссовского Константина Константиновича. Впервые возглавив фронт в июле, он успешно отразил наступление немцев вдоль западного берега Дона на север. Сразу же после взятия Воронежа противник проверил на прочность южный фас Брянского фронта. Рокоссовский лично прибыл на угрожаемый участок и своевременно ввёл в сражение 7-й танковый корпус полковника Ротмистрова Павла Алексеевича из фронтового резерва. Наступление немцев было остановлено. Обстановка на этом фронте установилась спокойная. Сталин уже стал примерять на Рокоссовского более ответственную задачу.
     Удивительна личность этого генерала. Где бы ни служил Константин Константинович Рокоссовский, везде его встречали с радостью, а расставались с сожалением. Высокая личная культура, уважительное отношение к людям и профессионализм высшей степени отличия являлись тому причиной. По отцу поляк и шляхтич, он совершенно не заносился перед подчинёнными, даже занимая высокие должности. Возможно, что на становление характера повлияла его мать – белоруска Антонина Овсянникова? В командире, тем более в крупном военачальнике, Рокоссовский не признавал права на сквернословие (матерщину), чванливость, рукоприкладство и унижение подчинённых, что можно сказать далеко не о каждом генерале и командире. Лично храбрый, не раз вступавший в рукопашные схватки с противником в боях Первой мировой и Гражданской войн, он был абсолютным авторитетом для солдат и командиров.
       Безвинно арестованный в 1937 году, Рокоссовский мужественно перенёс пытки, при которых ему сломали несколько рёбер, выбили зубы и раздробили молотком пальцы на ногах, но не стал клеветать на себя и других. Он оказался человеком редкой стойкости. В это не могут поверить люди, которые знают, что представляли собой пытки в НКВД. Что же, тем выше его достоинство. В конце концов, в 1940 году Рокоссовского освободили за отсутствием вины, восстановили в звании и на службе. Очень вовремя. Без таких людей, как Константин Константинович Рокоссовский не было бы нашей победы».
           О немецких канистрах, лучшем прообразе современных:
     «Ахтямов обратил внимание на то, что ёмкости удобные, в сечении прямоугольные, с тремя ручками сверху и крышкой, закрывающейся одним движением руки. У него самого такой замечательной тары для бензина не имелось. Борис предусмотрительно промолчал, не стал ему свои канистры расхваливать, потому что они были немецкими, трофейными. Разумеется, немецкие канистры лучше, чем полученные по ленд-лизу английские, что с завинчивающимися пробками, и лучше советских, квадратных в сечении, с неудобной ручкой».
               Восточная граница Среднерусской возвышенности:
     «Дорога повела наверх, на пологие холмы Среднерусской возвышенности».
     О российском элеваторе № 1, который был построен в Ельце:
     « – Между прочим, самый первый российский элеватор построили в Ельце, – начал Василий для затравки разговора».
                О гибельном влиянии кочевников и крымских татар:
    «Спокойно жить здесь и осваивать плодородную землю русским людям долго не давали кочевники и крымские татары. Только в конце восемнадцатого века прекратился их разбой. Тогда и начали активно заселять эти края».
     О кузовских кладах и знамениях мне рассказывала моя мама.
     А такое явление я видел возле усадьбы А. Блока Шахматово в Московской области в июле 2011 года. Это последствия лесных пожаров в 2010 году:
     «Им впервые пришлось увидеть такое зрелище: множество совершенно чёрных бабочек, размером с обычную крапивницу. Всюду чернели сидящие бабочки: на листьях, ветках и даже на дороге, либо они порхали, словно клочья сгоревших книжных страниц… При ближайшем рассмотрении оказалось, что помимо бабочек на листьях обосновалось множество чёрных гусениц, их личинок. Некоторые из гусениц уже опутали листву паутиной, сворачиваясь в коконы, чтобы превратиться в куколку. Многие листья покрылись болезненными пятнами и приобрели грязно-серо-жёлтый оттенок».
«В дожде миновали Верхний Студенец, Водопьяново и мост через реку Дон». (Памятные места).
     «– Из госпиталя, в часть, сержант Кобзев». (Грязинская фамилия).
            О личных документах командиров и солдат в РККА:
     «Измалков взял в руки его красноармейскую книжку. На развороте отсутствует фотография владельца документа. Половина печати захватывает пустой контур, предназначенный для наклеивания фотокарточки. Обычная история.
     У командира РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии) в обязательном порядке имелось удостоверение личности командного и начальствующего состава с фотографией и печатью. А вот у солдата РККА до апреля 1940 года вообще не было красноармейской книжки, как у колхозника не имелось паспорта гражданина СССР.   Потом книжку ввели, но выдавать её солдатам Действующей армии, т.е. участвующим в боевых действиях, запретили. Как в известном анекдоте: полы в бане стругать будем, но стелить станем не струганной стороной кверху. Опасались, что противник по красноармейской книжке узнает, в какой именно части солдат служит.
Не было понятия, что каждый солдат обязан иметь при себе документ, удостоверяющий его личность, чтобы он не смог выдать себя за другого человека! Понадеялись на то, что командир своих солдат и без красноармейской книжки в лицо знает, а солдат без документов не сможет дезертировать, потому что его патруль задержит. В итоге красноармейская книжка в войска даже не поступила. Войну встретили без личных солдатских документов. Их отсутствие оказалось на руку солдатам-дезертирам, а также германским агентам. Ещё бы! Называй себя, кем хочешь – проверить в суматохе не смогут!
     Массовое проникновение агентов противника в советской военной форме в расположение войск Красной Армии и на объекты тыла, а также неразбериха с контролем своих солдат вынудили Сталина наконец-то распорядиться о выдаче красноармейской книжки солдатам на руки. В октябре 1941 года он даже принял новый образец красноармейской книжки, в которой предусматривалось наличие фотографии владельца, в отличие от книжки образца 1940 года. Однако время для наведения элементарного порядка в учёте солдат было безвозвратно упущено. Выдача ранее напечатанных книжек, без места для фотографии, проводилась до лета 1942 года. По мере отпечатывания тиража книжек нового образца, с местом для фото, началась и их выдача, но в условиях войны проблема служебного фотографирования растянулась до победы, однако полностью так и не была решена. Между прочим, у немцев «Soldatenbuch» (солдатская книжка) была обязательным документом каждого гражданина Третьего Рейха, принятого на военную службу, как и паспорт для гражданского лица».
     «..должен был представиться начальнику особого отдела майору госбезопасности Мальцеву». (Фамилия придумана).
                Так было на самом деле:
     «На недавно состоявшемся совещании в Ставке Верховного Главнокомандования рассматривались варианты боевых действий Воронежского и Брянского фронтов по освобождению Воронежа от фашистских войск.
Командующий Воронежским фронтом генерал Ватутин Н.Ф. предлагал наносить удары в лоб по обороне противника. Иных вариантов у него не было, потому что маневр войск сковывали реки Воронеж и Дон.
     Командующий Брянским фронтом генерал Рокоссовский К.К. считал единственно правильным действием нанесение главного удара в полосе 38-й армии своего фронта, расположенной к западу от реки Дон. Войска этой армии словно нависали с севера над воронежской группировкой противника.
     Наступая вдоль западного берега Дона в направлении с севера на юг, войска Брянского фронта могли бы выйти в тыл воронежской группировки немцев, окружая её и отсекая от путей снабжения.
     В этом случае главная роль в освобождении города отводилась бы Брянскому фронту, а не Воронежскому, с чем Ватутин не желал смиряться, хотя и не говорил об этом вслух. Он яростно отстаивал свою точку зрения, и Сталин с его мнением согласился.
     Конечно, заманчиво окружить немцев западнее Воронежа, как предлагал Рокоссовский, но получится ли? А если немец разгромит в чистом поле вышедшие из окопов войска? Ведь господство в воздухе на стороне люфтваффе, и немецкая артиллерия метко бьёт по нашим танкам. А потом противник нанесёт контрудар в полосе 38-й армии, значительно ослабленной к тому времени, и мы получим большую проблему.
     Гораздо безопаснее атаковать в соответствии с предложением Ватутина. Удастся ли освободить Воронеж или нет – неизвестно, но в любом случае получится отвлечь часть войск противника от Сталинграда. Зато если войска Воронежского фронта постигнет неудача, то не придётся опасаться ответного контрудара гитлеровцев с прорывом нашей обороны – фронт прикроется рекой».
                Ещё о Рокоссовском К.К.:
     «Это был командующий фронтом генерал-лейтенант Рокоссовский. Когда у него возникали какие-либо вопросы к подчинённым, он не любил вызывать их к себе, а частенько сам заходил к ним в кабинеты. В «тронном зале» у вышестоящего начальника подчинённые нередко замыкаются, чувствуют себя скованно, стараются поскорее доложить и с глаз долой, что не способствует эффективной работе мысли. В своём же «родном» кабинете командиру «стены помогают», ему здесь привычно, да и бежать больше некуда!
     Рокоссовский расспрашивал по сути дела, попутно вникал в смежные вопросы, не мешал собеседнику отвечать на поступающие телефонные звонки, внимательно слушая, как командир разговаривает со своими подчинёнными. Такая форма общения с людьми позволяла ему лучше видеть их в работе, знать деловые качества и даже влиять на манеры, подавая личный пример.
     Мальцеву оставалось ещё несколько часов до назначенного времени доклада, но Рокоссовский намеренно зашёл к нему заблаговременно, чтобы уже на этапе планирования высказать своё мнение о мероприятиях и вкратце обозначить проблемные вопросы. Подобный подход командующего позволял не упустить ничего важного при определении перечня планируемых дел и сэкономить время для их подготовки».
     «– Севрюков, дайте капитану прочесть..» (В память о типичной для Орла, Ельца и Курска фамилии).
                О болтовне:
     «Самый главный принцип сохранения секретов в тайне – не болтать! Психика же человека устроена как раз наоборот. Человеку очень хочется показать себя перед окружающими личностью значимой, то есть осведомлённой в различных сведениях. Обычно люди склонны к хвастовству и браваде: всё расскажут, только подставляй уши!
     В боевой обстановке, чтобы отучить их от болтовни, а по сути, от разглашения военной тайны, контрразведчикам приходилось кого-то из говорунов примерно наказывать. Для некоторых излишне разговорчивых людей дело могло закончиться тюремным сроком или даже расстрелом. В обоих случаях эти люди становились потерянными для армии, ведущей боевые действия.
     С недавних пор провинившихся стало возможно отправлять на укомплектование штрафных рот и батальонов, сформированных на основании приказа № 227 Наркома обороны СССР И.В. Сталина от 28 июля 1942 года «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной Армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций».
           Эпизод о помиловании провинившихся военнослужащих я предположил, поскольку такое тоже бывало на фронте.
           Эпизод с несправедливо обвинённым начальником связи реконструирован мною, поскольку это справедливо:
     «Затем Рокоссовский достал из папки рапорт начальника связи фронта генерала Максименко и положил документ перед Мальцевым.
– Ваш подопечный необоснованно арестовал начальника связи танковой бригады, как виновного в отсутствии радиосвязи. На самом же деле расстояние между штабом бригады и вышестоящим штабом танкового корпуса значительно превышало дальность действия танковых радиостанций в движении. Объяснения начальника связи бригады не были приняты к сведению вашим подчинённым, – командующий фронтом сделал паузу, ожидая реакцию Мальцева.
– Комбриг попросил его об этом, – невозмутимо возразил Мальцев.
Рокоссовский хранил в памяти недавний случай, когда Сталин в телефонном разговоре упрекал командира танкового корпуса генерал-майора Ротмистрова П.А. в неумении пользоваться радиосвязью, не учитывая того обстоятельства, что радиостанциям не хватало дальности действия. (Факт).
– Танкист не должен оспаривать законов физики, – покачал головой Рокоссовский. – Он просто обязан считаться с техническими характеристиками раций.
– Мои сотрудники тоже не являются техническими специалистами, – с сожалением вздохнул Мальцев, – чем пытаются пользоваться воентехники, не признающие своей вины.
– А это означает, что грамотно рассудить дело сможет только опытный специалист в данной области, – Рокоссовский выразительно посмотрел на Мальцева. – В рапорте генерала Максименко прямо сказано о том, что в отсутствии радиосвязи нет вины личного состава. Связиста отпустить немедленно!»
      Начальник войск связи фронта генерал Максименко, персонаж реальный.
                И это тоже правда о Рокоссовском:
     «Связистов Рокоссовский уважал. Он ценил их за то, что благодаря выполняемой ими работе становилось возможным управлять войсками, не допуская их разгрома и превращения в толпы военнопленных и скопища брошенной техники и вооружения.
Войну Рокоссовский встретил в должности командира 9-го механизированного корпуса. Уже 22 июня 1941 года его корпус нанёс контрудар по наступающему противнику, совершив 200-километровый марш. В те дни Рокоссовский впервые на практике оценил и значимость радиосвязи в обстановке современной войны. «Едва узнаваемый голос командира пробивается через радиопомехи, его еле-еле слышно среди шумов, но тебе уже легче! Ты знаешь, что о тебе помнят! Ты не брошен! Тобой управляют, тебе помогут!» – рассказывал ему командир одного из полков, вышедших из окружения.» (Эту фразу я слышал от полковника Акимова Ю.И., моего командующего авиацией в Германии в 1988 году. Он рассказывал о боевых действиях в Афганистане. Уверен, что подобные слова не раз звучали и в годы Великой отечественной войны).
     А в этом эпизоде я соединил слова-напутствие моего соседа, фронтовика Ильи Никифорова (см. «Обзор» к главе 1.1.) с личностью абсолютно справедливого и порядочного командующего фронтом генерала К.К. Рокоссовского:
     «И ещё один важный урок извлёк он из первых наших поражений. Под Смоленском к нему привели солдата, бежавшего из немецкого плена. Обычный русский деревенский парень, уроженец Усманского района Воронежской области. О причине пленения сказал просто и ёмко: «Командовать надо! Командир должен командовать, а не бросать солдат на произвол судьбы!» Да, это правильно – командир обязан постоянно командовать своим подразделением, управлять действиями полка, дивизии. А чтобы команды были толковыми, обоснованными и соответствовали сложившейся обстановке, командиру нужна устойчивая радиосвязь. Вот круг и замкнулся. Отсутствие надёжной радиосвязи – главная причина срыва управления войсками и, как следствие этого, причина нашего поражения».
                Это мои предположения:
     «В них, как обычно: разговоры пораженческого характера на базаре в Ельце, восхваление успехов германского оружия в поезде с беженцами, умышленное повреждение полевых кабелей связи, поджог сена в скирдах, подрыв столбов воздушных линий связи и другие мелкие диверсии. А вот сообщение серьёзней: в придорожных кустах недалеко от деревни Буевка, что на шоссе Елец – Задонск найден труп молодого мужчины. На вид, примерно, двадцати двух-двадцати трёх лет. Без верхней одежды, обуви и документов. Убит ударом ножа под левую лопатку, прямо в сердце. Труп не опознан».
     О Кобзеве всё придумано мною, для сюжетной «изюминки».
     «..проштрафившихся сотрудников военных особых отделов и территориальной госбезопасности тоже отправляли в штрафные батальоны, как и армейских командиров». (Факт).
     «Сейчас он решил, что главное – самому не проболтаться, а инцидент предать забвению. Быть может, дело само собой как-нибудь уладится. Константин знал, что если не можешь повлиять на ситуацию, то надо её «отпустить», то есть предоставить событиям естественный ход, а самому продолжать делать своё дело». (Моя мето;да).
     «Понюхали хлебушка, нарочно не откусив ни кусочка». (Иногда так делаю и я, по фильму «Судьба человека»).
     Эпизоды на Бабьем базаре придуманы мною.
     Все оперативные действия Севрюкова я предположил.
     Памятные места:
– А Каракумовский мост восстановлен?
– Пока ещё нет, но рядом с ним есть наплавной.
            О Вознесенском соборе в Ельце:
     «Пятикупольный храм словно возносился к небу и был виден издалека со всех окраин города. Даже в азарте отречения от вековых устоев купола собора не уничтожили и не «раскрестили», а сохранили ради прочной кровли. В дополнение к первому в России механизированному элеватору, имевшемуся в городе, высокое кирпичное здание храма использовали как зернохранилище. Потребу духовную большевики без сомнений заменили мирской, продовольственной. Грузовики и повозки с зерном заезжали в трапезную прямо через ворота».
                О крестах в Ельце:
     «Видавший виды Колесов очень удивился сохранности собора, не типичной для советской действительности. Открывшаяся перспектива возвышенной, левобережной части города предоставила его взору ещё немало других сохранившихся крестов на куполах колоколен и даже некоторых храмов. Как же так? Ведь крест на куполе храма символизирует торжество Русской православной церкви! И это в годы тотального господства атеизма в Советском Союзе?! Получается, что у коммунистической идеологии всё-таки руки оказались коротки, против коренной, глубинной веры русского человека в Бога? О чём спорить, если факт – налицо?
     Некоторые храмы большевики со злости разрушили. В других устроили различные склады или мастерские, но если на куполе демонтировать крест, то кровля станет протекать, что недопустимо. Да и опасное это занятие – снимать кресты с храмов.  Немного желающих найдётся, чтобы выполнить такое решение власти. Практический расчёт хозяйственников или недосмотр идеологов – чтобы ни явилось причиной, но в Ельце православному христианину и в это время было на что перекреститься».
                Ещё о Каракумовском мосте:
     «У реки Борис свернул к наплавному мосту. Построенный в 1933 году автомобильный Каракумовский мост был деревянным, сбитым из брёвен и досок, но стоял на высоких, мощных, каменных опорах – «быках». На их придонное укрепление пошли даже старые могильные плиты с Чернослободского кладбища. Теперь «быки» торчали из воды, словно руины крепостной стены».
     «Борис не спеша въехал на мост и ощутил властное покачивание воды. Тем самым река как будто бы говорила снующим по ней человекам: «До вас от сотворения Земли мои воды текли и после течь будут, сколько бы ни ставили «быков» и мостов».
      Эпизод с бомбёжкой на мосту придуман мною, дабы накурнать в реке Колесова, чтобы временно отделить его от группы особистов.
      «Везууу, везууу, везууу» – донёсся перекатывающийся гул немецких бомбардировщиков». (По свидетельству очевидцев).
     О Бабьем базаре в Ельце. Заключительная версия названия – моя:
«– Кстати, почему такое название базара? – обратился он к Севрюкову. – Базар в каждом городе есть, но чтобы вот так назывался?
– Бабий-то? Говорят, что в давние времена татары после набегов продавали здесь захваченных женщин. Хотя лично я сомневаюсь в правильности такой трактовки. После набега татары людей в полон к себе уводили, в Крым. Не до торговли им здесь было. В пути немало пленников погибало, поэтому делить добычу разумнее не в Ельце, а в Крыму, из тех невольников, что дошли, – по-видимому, Севрюков не впервые рассказывал свою версию.
– Напрашивается сравнение вашего Бабьего базара с Девичьим полем в Москве, – заметил Измалков.
– Я тоже считаю, что набеги в этом случае ни при чём. Речь нужно вести о дани, - поддержал разговор согревшийся Колесов. – Во времена, когда Русь платила дань татарам, на Девичьем поле собирали русских девушек для отправки их в рабство. Татары брали дань со всего: людьми, конями, деньгами, скотом, зерном, мехами, мёдом, полотном и так далее. Перед отправкой всё это надо было собрать со всего княжества и где-то сосредоточить, а потом уже отправить в Орду. Так вот девушек для неволи сначала приводили на Девичье поле, в излучине Москва-реки.
– Тогда можно предположить, что с Ельца и окрестностей девушек для татарской дани собирали на базаре, который потому и назвали Бабьим? – сделал вывод Севрюков.
– Ну, вот вы сами и догадались, – с хитрецой улыбнулся Колесов.
– На мой взгляд, очень неплохая версия! – согласился Севрюков».
      «По взгорку машина выехала на улицу Орджоникидзе и остановилась, не доехав до перекрёстка с улицей Пушкина». (Памятное место).
      «По пути Севрюков поведал спутникам о том, что водопровод в Ельце существует с 1868 года, чем очень гордятся местные жители». (Факт).
             О профессиональной осторожности во всём:
     « – Пейте, пожалуйста, – добродушно предложил он Севрюкову с Измалковым.
– А вы? – протянул озабоченную ноту Севрюков.
– Я ещё успею! – беззаботно улыбнулся Колесов, но вдруг сообразил, что у особистов иной подход к «снятию пробы».
                Здание Елецкого земства:
     «Со двора был виден большой каменный дом, окрашенный в зелёный цвет. Колесов обратил на него внимание, когда подъезжал к перекрёстку. Здание казённое, дореволюционное, одновременно внушительное и простое. Посередине фасада устроена арка для въезда во внутренний двор. Над аркой витиеватая железная решётка балкона. Окна второго этажа оформлены незатейливыми полукружьями. Ему уже приходилось видеть подобные здания в других городах».
                О земствах в России:
«..в рамках Земской реформы 1864 года во многих губерниях и уездах Российской империи впервые создавались органы местного самоуправления. Земства занимались организацией исполнения местных задач: строительством дорог; открытием и ремонтом школ, больниц и приютов; доставкой почты до сёл и деревень, в которые государственные почтальоны ещё не добирались; оказанием помощи крестьянским хозяйствам в неурожайные годы и тому подобным».
          О значимости земских почтовых марок на сравнительном примере Елецкого и Липецкого уездов:
     «Отчим отдал ему тогда давнишнее письмо от своего родственника из села Воронец Елецкого уезда. На конверте, помимо почтовой марки Российской империи, была наклеена ещё и марка Елецкой земской почты. Отчим пояснил, что земской маркой оплачивалась доставка письма по уезду от села Воронец до Ельца, а маркой Российской империи – от Ельца до Липецка, тоже уездного центра. Далее за доставку этого письма от Липецка до волостного села Грязи, относящегося к Липецкому уезду, он заплатил по квитанции почтальону, как получатель письма.
Управа Липецкого уездного земства не имела своей собственной почтовой марки, поэтому доклеивать на конверт было нечего. Жаль, потому что сразу три разных марки на одном конверте, это же лучше, чем две. Как многие мальчишки, Василий в ту пору собирал марки, спичечные этикетки, гербовые пуговицы и всякую всячину, помогавшую расширять кругозор. С годами эти увлечения отошли, но приятные впечатления остались. Он помнил ту елецкую марку: в окружности изображены олень и ель - герб Ельца. А на липецкой марке мог быть свой герб: липа, улей и пчёлы. Это же символика родного края!
     Память поколений, которая не прерывается при смене формы государственного правления и умонастроений народных масс. Разглядывая здание Земской управы со стороны, Колесов невольно с уважением подумал о людях, когда-то служивших в ней и понимавших значимость сохранения исторической памяти для самосознания людей. К сожалению, в управе Липецкого земства отказались от выпуска своей оригинальной почтовой марки и памяти о том периоде жизни уезда вовремя не оставили. А потом стало поздно: все российские гербы, знамёна, символы гордости и славы, а также кресты и иконы обезличила одна огромная красная Звезда. Всю Россию накрыла она собой, словно «медным тазом», как в известной поговорке».
                О первом храме в Грязях:
     «В Грязях приёмные родители приучили его приходить на церковные службы в единственный на станции Крестовоздвиженский храм (то есть храм, освящённый во имя Воздвижения Честного Животворящего Креста Господня). В детстве Василий воспринимал эту церковь, как сказочный терем, настолько воздушной и необычной была его конструкция. Храм и сложен-то был из брёвен, словно древний княжеский дворец, только обшит снаружи тёсом и оштукатурен изнутри. Сказочность и воздушность храму придавали высокие зелёные купола с гранёными скатами, окошками и резной линией карниза, в сочетании с высокими белыми стенами четверика, алтаря, трапезной и колокольни. Этот храм был самым красивым во всей округе. «На такое великолепие и Богу посмотреть приятно», – думалось Василию в то время. В 1923 году храм так к небу и воспарил, в огне и дыму. Поговаривали, что случился поджог – новая безбожная власть руку приложила. Восстанавливать церковь не разрешили, а вместо храма Господня в Грязях построили клуб железнодорожников, чтобы людям теперь было где славить «богов» земных».
         Здесь и далее говорится об иконе Божией Матери Казанской, принадлежавшей С.Б. Розенгурту:
     «Колесов осторожно взял икону и поднёс к свету. Даже по выпуклой и покоробленной плахе, по рассохшимся шпонкам на обороте чувствовалось, что икона древняя. Размером поменьше, чем храмовые иконы, сантиметров сорок на пятьдесят. Такие иконы называют домовыми, то есть для домашнего применения. Сверху в плаху вбита петля из согнутого железного прута, чтобы подвешивать на гвоздь. В своё время отчим научил его разбираться в иконописи, рассказывая об иконах Крестовоздвиженского храма и других церквей. Теперь он сразу определил, что эта икона написана темперой (минеральными красками, растёртыми в порошок и смешанными с яичным желтком)».
                О Вознесенском соборе и улицах:
     «Оставив Колесова во дворе у колонки, Севрюков приказал свернуть на улицу Пушкина и ехать по ней к Вознесенскому собору. Объезжая завалы от разрушенных строений и воронки от авиабомб, Борису пришлось немало попетлять по соседним Кооперативной, Октябрьской и Сталина, пока не выехал на улицу Коммунаров, приведшей его прямо к собору. Уже из Засо;сны, с переправы, было видно, что собор не имеет колокольни, что неудивительно в советское время, но оказалось, что её не построили изначально.
– Наверно, денег не хватило, – предположил Севрюков, отвечая Сидорову.
Только при подъезде к собору с запада, по улице Коммунаров, становилась понятна ещё одна вероятная причина, по которой архитектор не возвёл колокольню – она закрыла бы собой вид на главный купол. Западная же перспектива очень важна, поскольку с востока колокольню закрыла бы собою махина собора, а с нижних улиц южного и северного подножий холма собор всё равно не виден из-за городской застройки.
Немцам было хорошо известно об использовании советскими властями этого здания, как зернохранилища, но разбомбить его германской бомбардировочной авиации оказалось не по силам. На крыше недостроенной колокольни постоянно находился счетверённый зенитный пулемёт с расчётом, а поблизости от собора размещалась зенитная батарея. С возвышенного места зенитчикам удобно наблюдать и стрелять, поэтому многие немецкие лётчики сбрасывали бомбы на городские дома и улицы, не долетая до собора. В соборном подклете было устроено овощехранилище».
«Именно сюда и направился Севрюков. Ему нужно было получить служебный реквизит – картошку, лук и чеснок для «своих» торговцев на городских базарах». (Предположение).
                О состоянии собора:
     «Сначала они вошли в здание собора, чтобы найти заведующего хранилищами. Бородатый старик ввёл под уздцы лошадь, запряжённую в телегу, и начал загружать мешки с зерном. Пахло конским навозом и потом. Из подвала несло вонью гниющих овощей. С расписанных стен на происходящее печально взирали лики святых. Отсыревшая штукатурка покрылась подтёками плесени и отваливалась».
                Из моих наблюдений и впечатлений:
      «Местные торговцы, в основном женщины, стояли за прилавками под навесами или сидели на ящиках вдоль стен, разложив товар перед собой. Между их рядами, посреди прохода, нестройными шеренгами топтались «одноразовые» продавцы, то есть те, кто принёс одну-две вещички, чтобы продать-обменять по случаю. Постоянный состав торгашей, неистребимый при любой власти, в том числе при немцах, вёл себя нагловато, ввязывался в споры, пытался морально подавить совестливого покупателя и «впарить» ему товар дороже фактической цены. Толстая и неопрятная, прожжённая хабалка молчаливо, с прищуром, оценивала платёжеспособность и характер «клиента», пытаясь определить по внешнему виду, много ли можно с него взять, и не ждать ли неприятностей? По этой части они были хорошими психологами и редко ошибались в людях».
                Мои предположения:
     «Уличённые в спекуляции или перепродаже краденого, они всегда шли на сотрудничество с органами власти. Хоть и не спешили выкладывать всё, что знали, но вполне могли сообщить информацию, которая не вредила им лично. Чужаков примечали сразу, поэтому оперативникам было проще завербовать местную, всем известную торговку, чем внедрить в базарную среду своего сотрудника».
                Из моих наблюдений и впечатлений:
       «Ещё до войны, в начале своей службы в другом городе, молодому оперативнику Севрюкову пришлось посидеть на одном из базаров под видом нищего, которых немало побиралось в людных местах. Он и одежду подобрал подходящую, и несколько дней не мылся и не брился, даже не ел вдосталь, но всё равно «спалился». Из-за своей любимой овчарки, которую в последний момент взял с собой для возможной защиты и тепла, чтоб не промёрзнуть на подстилке в холодный день. Собака-то была ухожена и упитана, что сразу же бросилось в глаза другим нищим! Чтобы стать на базаре своим, там надо жить, проводить почти всё своё время и стать душой и телом таким же, как его обитатели».
                По моим представлениям:
     «Севрюков не раскрывал Измалкову своих знакомцев. Он водил Константина между рядами, иногда оставляя его в одиночестве, чтобы тем временем перекинуться словом с контактёрами и отдать фотографию Кивкова. В такие минуты Измалков стоял на месте, курил или делал вид, что присматривается к товару».
      «Елец – портовый город! Восемь бань!» (Эту фразу я слышал в детстве от моего старшего брата Иннокентия).
     « – Стоять! Документы! – по едва дрогнувшему взгляду сержанта Измалков понял, что тот его тоже узнал». (Встреча с потенциальным противником).
«Причём ткнул настолько точно в диафрагму, что у Константина остановилось дыхание от пронзившей его жуткой, острой боли». (В детстве мне довелось получить подобный удар).
     «Особист достал. Обнаружил я, что один боец с моего взвода, родом с Западной Украины, собрался к немцам перебежать. Схватил его, отдал в особый отдел. Вроде бы, всё правильно сделал. Так?
– Ну, да-а, – согласился Колесов.
– Хрен – на-а! – невесело съязвил Кобзев. – После этого случая пристал ко мне особист, чтобы я ему постоянно сообщал о подозрительных бойцах. Стукача хотел из меня сделать! Говорю ему, что если узнаю ещё про кого плохое, то сам меры приму. Так нет же – прямо требует, чтоб я ему каждый день рассказывал! Проходу не давал! Подписываться я отказался, так он принялся меня прижимать по службе!» (Нечто подобное произошло с моим отцом в армии во время войны).
     Встреча Колесова и Кобзева на чердаке придумана мною для большей событийности сюжета.
     «– На войне поверил, – согласился Иван. – В атаку идём, кричим: «За Сталина!», а когда прижмёт, то в душе к Богу обращаемся: «Господи, спаси и помилуй меня, грешного!» (Это правда).
         Не более чем предположение. Говорят, что так бывает:
     «Колесов и не подозревал, какой роковой опасности он подвергался, узнав земляка. Василия вполне могли ликвидировать, чтобы сохранить тайну Ивана. Случившуюся «накладку», то есть незапланированную встречу нелегала и человека, знающего его по настоящему имени, невозможно предусмотреть и не допустить. Зато в практике разведок мира разработан подробный перечень различных способов нейтрализации последствий такой встречи. Иван должен был убить Колесова, узнавшего его под другой личиной, или это сделали бы его сослуживцы по разведшколе».
     Последний эпизод во многом правдив. Галина – это Антонина Ролдугина, мамина подруга детства. Прототипом Кобзева в этом эпизоде является её парень. Только остаётся без ответа главный вопрос: он дезертир или разведчик? На фотографии Иван в кубанке на голове. Я надел ему шляпу, как разведчику за границей в мирное время. В любом случае, этот парень за год войны хлебнул лиха. А как бы на его месте сложилась судьба у нас, не воевавших на той войне? Лично у меня нет к нему претензий. Мне не пришлось испытать и малой доли из того, что довелось перенести ему. Он нас с вами, будущих, целый год на передовой защищал. Всё написанное ниже является правдой, и только последнее предложение – предположительно.
«Для родных он был объявлен пропавшим без вести. Писем от него не поступало, сам не объявлялся. Галина, подруга той самой Раисы, племянницы Колесова, провожавшая Ивана на фронт, погоревала, поплакала, да и перестала, успокоилась со временем, но замуж ни за кого не выходила.
     Раиса, конечно же, хорошо знала Ивана по довоенным годам. Как-то после войны, будучи в гостях дома у Гали, листала она их семейный альбом. Давно знакомые современные и довоенные фотографии чередовались ранее известным ей порядком. Лица земляков и их родных: одних увело время, других забрала война, а вот эти, как изменились-то, выросли. Перевернув очередной лист, Раиса замерла: с фотографии смотрел Иван, но какой! Не тот довоенный парень в футболке и кепке, каким запомнили его перед отправкой в военкомат, а современный красавец-мужчина в кожаном пальто и шляпе!
     На вопрос подруги Галя лишь загадочно улыбнулась и забрала альбом, не сказав ни слова. Никому Раиса ничего об этом не рассказала. Понимала, что не её это дело – чужая жизнь. Об Иване же думала, размышляла: как же так? Пропал без вести на войне, а фото явно послевоенное. Значит, нашёлся Иван, но вида не показывает. Стало быть, так надо. А однажды ночью увидела она сон про Ивана. Он улыбнулся ей и сказал: «А я здесь уже два раза был!» Конечно, ни Колесов, ни его племянница Раиса никогда не узнали правды об Иване. Через какое-то время Галя вдруг объявила, что завербовалась на Север, на большую стройку, и уехала из родных мест навсегда. А дело-то было в том, что разведчикам тоже нужны жёны».

                3.4. В Мичуринске
     Мне пришлось полностью придумать сюжет главы в связи с отсутствием информации о шпионских событиях в Мичуринске. Верными являются лишь отдельные фрагменты. Но ведь что-то же подобное там или в другом городе происходило? Наверняка! Так пусть же сюжет развернётся в Мичуринске! Я в детстве много раз слышал от родителей название этого города, он расположен недалеко от Грязей, теперь я и мои домашние по нескольку раз в год проезжаем через станцию Мичуринск-Воронежский. Данная глава - мой поклон этому славному городу!
     Упомянут Могучев Евгений Анатольевич, мой хороший товарищ по работе в Гохране России.
     О бронепоездах противовоздушной обороны:
     «К началу Великой Отечественной войны в Красной Армии не имелось ни одного боеготового железнодорожного подразделения противовоздушной обороны. Подобные боевые единицы просто не предусматривались штатом мирного времени, несмотря на то что в Европе уже второй год полыхала Вторая мировая война, и Сталину было совершенно ясно, что боевого столкновения Советского Союза с Германией избежать невозможно. На довоенных парадах с трибуны мавзолея железные дороги не видны, а немецкие самолёты над Красной площадью тогда ещё не пролетали, поэтому проблема не представлялась очевидной.
     Только 25 января 1941 года вышло Постановление Совета Народных Комиссаров СССР «Об организации противовоздушной обороны» № 198-97, в соответствии с которым в состав частей ПВО обороны тыла предписывалось ввести 180 железнодорожных платформ под зенитно-пулемётные взвода ПВО, предназначенные для сопровождения воинских эшелонов и формируемые по штатам военного времени. Такой подход руководства к противовоздушной обороне железнодорожных коммуникаций привёл к тому, что в начальный период войны в условиях абсолютного германского господства в воздухе железные дороги и эшелоны на станциях и перегонах подверглись почти безнаказанному разгрому.
     Как таковые бронепоезда в Красной Армии тогда были (53 единицы), но их применение рассматривалось только в качестве ударной артиллерийской силы, громящей боевые порядки противника на земле, как в гражданскую войну. Охрана железнодорожных сооружений возлагалась на войска НКВД, в составе которых имелись бронепоезда со слабым зенитным вооружением.
     Высшим руководством предполагалось, что в предстоящей войне в воздухе будет господствовать советская авиация, но не авиация противника, поэтому не на всех бронепоездах устанавливались зенитные средства (не более чем на 28-ми), которые применялись только для собственной защиты от самолётов противника».
                О господстве в воздухе:
     «Главной ударной силой во Второй мировой войне стала авиация. Все остальные рода войск (танковые, артиллерия, пехота, флот и другие) показывали себя лишь потом, после самолётов, и играли свою роль настолько, насколько им помогала в этом своя авиация и насколько позволяла сделать это авиация противника. Господство в воздухе – вот что стало козырным тузом в колодах противоборствующих сил, затеявших «военную игру». Достичь господства в воздухе, это всё равно, что иметь ферзя в шахматной партии, когда у соперника такой фигуры уже нет».
Сохранил фамилии своих одногруппников по военному училищу: Загнетове Владимире Николаевиче и Хомякове Юрии Евгеньевиче.
     «..на кораблях именно матросы-зенитчики подвержены наибольшему риску при налётах авиации. Большая часть корабельной команды на нижних палубах и в трюме находится, в защищённых от пуль и осколков местах, а зенитчики на верхней палубе погибают первыми».
     « – Перед тем, как тронемся, обязательно прикрутите чайник к печной трубе, – старшина Зобков показал Костянкину на кусок алюминиевого провода, висящий на дверце печки-буржуйки. – А вот когда нам приходится варить в движении, то мы не только кастрюлю привязываем к трубе, но и крышку прикручиваем проволокой к кастрюле!» (Из моего личного военного опыта поездок в теплушках по железным дорогам).
     О реально сбитых самолётах сведений не имею, но о порядке их подтверждения и спорах по этому поводу написано правильно.
                Вид из вагона:
     «Неспешно потянулись серое здание санпропускника и давнишние постройки НКПС (наркомата путей сообщения). Из-за первой линии строений выглядывали гребни угловатых крыш, освещённых уже довольно высоко поднявшимся солнцем и беспомощно опустивших свои скаты-крылья перед волею судьбы: разбомбят их сегодня или нет? Поезд не спеша миновал жилые дома в конце ближайшей к железнодорожным путям улицы и городок закончился. Взорам открылась панорама реки Матыры с крутым левым берегом, густо заросшим деревьями и пологим правым, с озерками, обрамлёнными зеленью осоки. Бронепоезд на малом ходу въехал на мост».
     «В сентябре 1919 года во время рейда Донского казачьего корпуса генерала К.К. Мамантова (в советской историографии – Мамонтова) по тылам Южного фронта Красной Армии, казаки специально совершили набег из Ельца на Грязи, чтобы разрушить железную дорогу. Они привели в негодное состояние водокачки, депо, мастерские, рельсы, стрелки и прочее железнодорожное хозяйство. Потом взорвали железнодорожные мосты через Байгору и Матыру, а захваченные паровозы пустили с обрывов в реки. Теперь разрушить мост пыталась немецкая авиация, но безуспешно – зенитчики были круглосуточно начеку». (Факт).
                Село Грязи:
     «Справа показалось село Грязи, раскинувшееся дворами и огородами вдоль железнодорожного полотна и далее вглубь, в сторону реки. В центре села тёмной глыбой цвета загустевшей крови возвышалась махина заброшенной церкви без куполов. Ни одного целого кирпича не смогли вынуть коммунары из кладки, сложенной на совесть. Так и бросили на захламление: ни себе, ни людям. Перед закрытием храма в 1932 году прихожане успели забрать и сохранить по домам часть икон и книг из церковной библиотеки. Вот промелькнуло сельское кладбище, бронепоезд выехал на перегон и прибавил ходу». (Кое-что из церковной библиотеки находится у меня).
                О путешествиях поездом:
     «Денёк выдался погожий. По ясному голубому небу плыли своим путём клубящиеся кипенно-белые облака, солнце приятно припекало на доступных лучам местах, напоминая о том, что даже дождливое военное лето всё равно остаётся самым тёплым сезоном в году. Освежающий встречный ветер задувал в вагоны терпкий смоляной настой пропитанных шпал, смешанный с запахами полевых трав на заросших лугах и прогретой листвы из нескончаемых лесозащитных полос, иногда добавляя немного паровозного дымка дальних странствий, совсем чуть-чуть, словно тонкую приправу по вкусу гурманов железнодорожных путешествий.
     Дорога располагает к неспешной беседе с приятным попутчиком. Костянкин и Зверев доели кашу, допили чай, закурили и обрели то благостное состояние души и тела, когда хочется в своё удовольствие рассказывать что-либо увлекательное или слушать собеседника с искренним интересом».
                Анекдот рассказан мне Загнетовым В.Н.:
     « – А что вы думаете о нашем императоре? – поинтересовался один жандарм у другого.
– То же самое, что и вы, – дипломатично ответил тот.
– В таком случае я должен вас арестовать! – улыбнулся первый».
                О любви:
     « – И всё-таки, Саня, главное для женщины – любовь! – продолжая ранее начатый разговор, как бы убеждал собеседника Костянкин. При последнем слове он соединил пальцы щепотью и раскрыл их вперёд и вверх, немного разведя ладони в стороны, символизируя распустившийся цветок.
– Да, ведь именно ради неё она и живёт, – не собирался возражать Зверев, согласно покачивая головой.
– Женщине очень важно найти свою любовь, – в голосе Костянкина зазвучали прочувствованные интонации. – Она будет век верна мужчине, благодаря которому сможет испытать это великое, всепоглощающее чувство.
«Неужели о своём личном опыте рассказывает? И откуда в этом конопатом, полноватом, маленьком мужичке такие высокие мысли?» – подивился Зверев. Сам-то он, добрый молодец, девушкам нравился.
– И ради любви они способны на многое, – продолжал Костянкин. – Даже на измену родине. Помнишь, нам доводили ориентировку о русской женщине из оккупированной области, влюбившейся в немецкого офицера? Он дал ей ощущение полного блаженства, окружил вниманием, позволил почувствовать себя королевой!
– Чехов саркастически заметил, что «если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отечеству», – с лукавой усмешкой напомнил Зверев. – В данном случае получилось наоборот: мужчине она оказалась верна, а родине изменила.
– В родной стране, среди соотечественников, на её долю не выпало счастья, не досталось любви, а чужеземец увидел в ней свою единственную, любимую женщину! В таком случае кому она будет верна? Ей уже стали не столь важны его национальность и гражданство. Он – мужчина её жизни, её судьба! Для женщины этим сказано всё! – чтобы лучше видеть собеседника, Костянкин повернул табурет в его сторону».
     Упоминание о Левитане И.И., Кувшинниковой С.П. и их дочери Гославской С.П.
    Намёк на личную драму Костянкина:
     « – Да, уж! Любовь – очень мощная сила, если она способна так подчинять себе волю людей, – задумчиво, словно смотря в свою душу, медленно проговорил Костянкин. Настоящие профессионалы, люди разных специальностей, даже о любви не могут говорить безотносительно к своему делу. Вдруг он мотнул головой, как будто отгоняя от себя наваждение, и твёрдо отчеканил:
– А мы обязаны учитывать в своей работе этот важнейший фактор! При оперативных разработках агентов надо обязательно проверять их возможные любовные связи. Я имею в виду именно настоящую любовь, а не интрижку».
     Сцену с амортизаторами из наколенников я придумал сам для выхода на парашютистов противника.
     Память о Зобкове Анатолии Васильевиче, старшине моей роты в Германии, в благодарность за успешную совместную службу.
                Лесные верования:
     «Костянкин первым заметил с краю выворотень – большую берёзу, вырванную, словно вывернутую бурей из земли. Образовавшаяся от выдернутого корня яма всегда привлекает интерес любопытного человека, так как разная лесная живность любит в ней свои норы обустраивать. А вот суеверный лесной житель такое место обойдёт стороной и даже не польстится поваленным стволом, потому что такое дерево считается мёртвым и проку от него всё равно не будет. Костянкин был по отцу мордвин, а по матери чуваш и детство провёл в Алатырском районе, где каждый ребёнок знаком с лесными легендами». (Мордву и чувашей упомянул для полноты российского интернационала).
                Моё наблюдение:
     «..каждому человеку Всевышний отпускает какой-нибудь талант, но зато лишает его каких-то иных качеств, чтобы тот не возгордился чрезмерно. Так среди людей и повелось: деньги есть – здоровья нет; здоровье есть – ума нет; ум есть – совести нет; совесть есть – власти нет; власть есть – красоты нет; красота есть – смирения нет и так далее, и тому подобное в разнообразных наборах достоинств и недостатков».
                Моё наблюдение:
     «После гражданской войны у невест не было широкого выбора женихов, и многие мужчины малого роста смогли жениться на высоких девушках. На войне большие мужчины погибают чаще, потому что в них попасть легче, чем в маленьких. Пули и осколки, которые над головой маленького пролетят, большому солдату в грудь или в голову попадут. Поэтому с войны больше маленьких мужчин возвращается, чем больших. Да и в мирной жизни у маленького человека больше шансов дольше прожить, чем у большого. В крупном теле разных там нервов, кровеносных сосудов и кишок имеется в несколько раз больше, чем в маленьком, поэтому тяжеловес более уязвим для начала болезни, чем миниатюрный организм. Тем не менее, каждый парень хочет быть высоким и сильным, чтобы среди мужчин быть первым и женщинам нравится».
     Упоминание о Мичуринском учительском институте.
     Наталия - персонаж, частично наделённый чертами моей сотрудницы Наталии Сергеевны Епихиной, в благодарность за совместную работу.
     Виктор Барюков, персонаж придуманный, герой отрицательный, поэтому фамилию ему я подобрал такую, обладателей которой нет даже в интернете.
     «Увидел Семён Наталию с Виктором в городском парке на Советской улице…» (Памятное место).
     «Вытер Сеня слюни и с ещё большим упорством налёг на учёбу и физическую подготовку, к тому же стал комсомольским активистом». (О настойчивости)
     «На втором курсе получил он неожиданное предложение поступить на службу в местный отдел госбезопасности. НКВД в очередной раз срочным порядком обновлял кадровый состав». (В те годы такое действительно бывало).
     «Время-то к войне идёт. А кто такие для военкомата школьные учителя или даже председатель колхоза с директором сельской школы – простые солдаты». (И это факт).
     «Мог ли он раньше представить себе, например, что по делам службы будет бывать в кабинете самого ректора института? А теперь стал запросто заходить к нему и разным другим начальникам! И все с ним первыми уважительно здороваются, показывая, что он не «под», а «над» ними». (Нечто похожее я слышал от друзей).
     «Костянкин очень удивился, когда как-то вечером случайно увидел Наташу на Революционной улице, недалеко от места его работы». (Памятное место).
                О Мичуринском драмтеатре:
     «В Мичуринске гордились собственным театром, который уже одним фактом своего существования поднял город на недосягаемую для обычных районных центров высоту».
«Костянкин проводил Наташу до дома на одной из улиц на Низах, городском районе, где она жила с отцом, матерью и братом». (Памятное место).
                А об этом мне рассказывал мой отец:
     «О полковом особисте целая команда заботится, жизнь его оберегает и приемлемые условия для службы создаёт. Телохранитель защищает его от возможного физического и огневого нападения. Личный повар персонально ему еду готовит, защищая от пищевого отравления. Ездовой для него коня с повозкой содержит в полном порядке, а если особист легковой машиной обзавёлся, то ему шофёра выберут из самых лучших специалистов. Личный ординарец тоже для него старается и за адъютанта, и за денщика. Есть в его распоряжении ещё и другие сотрудники, но эти четверо – его личная гвардия. В опасных ситуациях все они обязаны за него биться, как телохранители».
     О спасении на нейтральной полосе я выдумал, но наверняка подобные случаи на передовой бывали.
                О стойкости и дисциплине:
     «На войне, в боевой обстановке, всякие рассуждения о «правильной или неправильной гибели» способны существенно подорвать воинскую дисциплину и потому должны пресекаться и отвергаться, как демагогия и вредная болтовня.
Воинский долг каждого солдата – выполнять приказание своего командира. Если тебе приказано находиться в окопе и оборонять от противника порученный участок – значит, стой здесь и обороняй. Умирай там, где стоишь, но воюй и не оставляй своего места без команды. Так было на льду Чудского побоища под ударами закованных в броню немцев, на Куликовом поле под татарскими стрелами, в Бородинской битве под французскими ядрами. Русские воины погибали, но не бежали, не оставляли своих позиций. Так было и будет везде и всегда, когда нужно выстоять перед сильным противником и победить, потому что победа достигается, прежде всего, стойкостью. Иначе последует паническое бегство и разгром, а войско превратится в огромное стадо жалких пленных.
     Большинство людей таково, что один и тот же человек в разных ситуациях ведёт себя не одинаково. Он может оказаться как героем, так и трусом. Может проявить великодушие, а может оказаться низким подлецом. Помимо характера, поведение человека во многом определяется условиями обстановки, в которых он оказался, и его моральным состоянием в данную минуту. Среди сотен тысяч сдавшихся в плен в начальный период войны советских солдат и командиров находилось немало потенциальных героев, не успевших раскрыть себя таковыми в условиях военных неудач и общего упадка морального духа. Пройдёт не очень много времени и точно такие же люди совершат коренной перелом в войне и станут побеждать врага. На войне очень важны твёрдая воля командования и массовый порыв войск. Пример одного «драпальщика» может заразить и других солдат, если вовремя не прошить труса автоматной очередью в спину».
     «Сейчас он шёл сменить бойца Бердникова, находящегося в боевом охранении».      (Упоминание фамилии Бердникова Сергея Рудольфовича, моего сотрудника по Департаменту ГОЧСиПБ г. Москвы).
     «В чрезвычайной ситуации человек действует так, как он уже привык поступать в обычной обстановке». (Моё наблюдение).
     «Так как же получилось, что он вдруг за несколько минут стал дезертиром и изменником родины? Когда же он впервые отклонился от пути своего народа, ещё не понимая, что уже сделал первый шаг в сторону его врагов? Быть может, это произошло тогда, когда он впервые самовольно оставил позицию, спасаясь от бомб на нейтральной полосе? Когда впервые подумал о своём солдатском долге: «На кой мне всё это надо?» Да, именно так всё и произошло». (Всё решает мгновение).
                Интересный факт:
     «Поначалу немцы осуществляли подготовку агентов в течение всего лишь нескольких дней. На конспиративных квартирах агентов только инструктировали о методах сбора разведывательной информации и проведении диверсий. К концу весны 1942 года немецкому командованию стало очевидно, что такой поверхностный подход к подготовке агентурных кадров не приносит ожидаемого эффекта. С июня 1942 с агентами стали проводить учебные занятия на специально организованных курсах.  Одно из учебных подразделений располагалось в городе Курске на улице Подвойского, в доме № 64 и входило в состав 105-й абвергруппы, осуществлявшей активную разведку ближних и глубоких тылов Брянского, Юго-Западного, а позднее также Воронежского и Сталинградского фронтов».
     «Дворник считался ценным сотрудником». (Персонаж выдуман, но в его агентурном имени я сохранил память о Дворникове Александре Ивановиче, моём сослуживце по Германии, в благодарность об успешной совместной службе).
     «..начальник абвергруппы майор Рудольф Корзек решил..». (Подлинное имя).
     «Как правило, они совершали свой первый прыжок с парашютом, когда их уже непосредственно забрасывали в советский тыл». (Факт).
     «..посоветовал Вологжанинову положить на больное место..». (Вологжанинов Гришка, бывший наш одногруппник по военному училищу. Отчислен в конце первого курса за воровство денег у товарищей. Типичный «мальчишь-плохишь»).
     «Мельдекопф «Бруно» располагался сейчас в селе Дмитриевка Гремяченского района Воронежской области». (Факт).
         Из опыта радистов-фронтовиков, чтобы не тратить время на установку громоздкой мачты для антенны:
     «Он привязал к концу направленной антенны «наклонный луч» тяжёлую фляжку с водой в качестве груза и перекинул её через сук в нескольких метрах над своей головой. Потом отвязал флягу, натянул антенну и привязал конец растяжки к кусту».
     «Он даже узнал по радиопочерку радиста Дреккера». (Имя подлинное).
     «Пройдя вдоль ручья до его впадения в Польной Воронеж, Виктор вынул из вещмешка электробатареи, которые спрятал в кустах на приметном месте, чтобы легче потом их отыскать». (С этого момента и до ареста я называю его только по имени, подчёркивая в нём человека по рождению и замыслу Бога, в противовес служебному назначению, данного ему земными властями).
                Размышления:
     «Перед его лицом деловито сновали муравьи между травинками, спешили по своим насекомым делам. «Целый день нет им покоя, – вздохнул Виктор. – Ни Сталин, ни Гитлер им не начальство, а всю жизнь состоят они на службе по правилам своего муравьиного царства». Он приподнял взгляд. Над цветами порхали бабочки. «А у них что? – насмешливо понаблюдал он за этими невесомыми созданиями, подобными белым, голубым и оранжевым лепесткам растрёпанных соцветий. – С них-то какой спрос? Выпить нектару, спариться и отложить яйца? Но ведь всё это тоже строго по программе! Да существует ли в природе хоть что-нибудь, не напоминающее о долге и обязанностях?» Он повернулся на спину и посмотрел над собой. В небесах ветер не спеша гнал белые облака, по пути придавая им разные причудливые формы. «Ну, наконец-то! Вот же облака без души, инстинктов и долгов! Говорят, что на них можно смотреть часами? – усмехнулся Виктор. – Хотел бы я знать такого бездельника! Интересно, а как долго получится у меня?» Однако спокойно пялиться в небо не получалось. Облака всё время что-то собой напоминали: то людей, то зверей, то рыб или чудовищ. Их головы, тела, крылья и хвосты наводили на разные земные мысли, тем самым возвращая его с небес на землю, к «пиковой» ситуации, в которой он оказался».
                О любви:
     « – Никогда не надержусь, – остановился и привлёк её к себе солдат. – Валюша, милая, ведь я же впрок хочу тобой надышаться!»
     «Не ударься головой о притолоку. Не забыл, что она у нас низковата?» (В родном доме моей жены Любаши тоже низкая притолока).
     «..они порывисто обнялись и принялись целоваться, с каждым мгновением всё более и более убеждаясь в том, что это не сон».
     «Виктор не мог отвести от неё взгляда, словно насыщался, наполнялся ею про запас. – Я пришёл сказать, что очень люблю тебя и это самое главное в моей жизни. Наташа! Ты – моя? Мы с тобой есть друг у друга? Ведь так?»
     « – Да! – улыбнулась она, согласно сомкнув на мгновение и открыв веки, опушённые длинными ресницами. Это был тот самый её таинственный и многообещающий взгляд, который он хранил в своей памяти. Он опять обнял её, и они прильнули друг к другу губами. Глаза и уши уже верили, что чудо встречи произошло, в чём теперь желали убедиться их руки».
     « – Как странно и непривычно мне слушать твой голос! Я отвык от него. Не забыл, конечно, просто очень давно тебя не слышал. А ведь он у тебя такой же, какой и был – душевный, звонкий, как колокольчик!
– Да, ведь голос и есть звук души, – между делом чмокнула она его в щёку.
– Значит, она у тебя всё та же: чистая и серебряная, как и голос?
Наташа пожала плечами, давая понять, что не может судить об этом.
– А ты заговорил с хрипотцой, совсем по-мужски».
     «– В разлуке я всё время вспоминал тебя, словно кинофильмы пересматривал. Представлял, как ты улыбаешься, когда говоришь со мной. Выражение твоего лица вспоминал, когда ты думаешь, смеёшься или смотришь на меня. Очень боялся, что ты могла измениться за время нашей разлуки. А ты и впрямь изменилась, только стала ещё более привлекательной. Ты знаешь, что от тебя невозможно оторвать взгляда? Вот ты, наверное, сейчас считаешь, что я просто чай пью? Вовсе нет! Я из этой чашки, которую ты мне подала своими руками, тебя же и пью! Твой образ! Пью твой волнующий взгляд, твою чудесную улыбку…, – продолжая смотреть ей в глаза, он взял её за руку. – Наташа, лучше давай-ка потом чай допьём, иначе меня сейчас разорвёт в клочья…
– От переполняющих тебя чувств? – понимающе улыбнулась она и стала выходить из-за стола. – Хорошо, мой милый, я сейчас вернусь. У меня от твоего голоса и от твоих рук у самой мурашки по спине бегают…
     Они уже были близки до призыва Виктора в армию. Во все времена, при царях и после, настоящая длительная дружба неминуемо сближает влюблённую молодёжь, несмотря на всевозможные запреты семьи, школы и общественного мнения. Зато теперь у них не возникло чувства неловкости, сомнения и необходимости преодолевать внутренние сдержки. Они знали, чем им заняться, когда оставались наедине».
     «Всё-таки, какая же это страшная, абсолютная и не подлежащая оправданию подлость – разлучать мужчину и женщину, искренно любящих друг друга».
     «Война… Нет и не может быть прощения войне и тем, кто её затеял. Народная мудрость гласит: «Оценишь, когда потеряешь». Война безжалостно, насовсем, отбирала оцененное, и неоцененное, поэтому люди стремились использовать каждое счастливое мгновение, посланное им судьбой».
     «Виктор и Наташа с не сдерживаемой радостью перешли в новую реальность, вдруг оказавшуюся в их распоряжении. Наконец-то их сердца и руки дождались момента, когда стало возможным ласкать и чувствовать близость друг друга. Именно о такой встрече мечтал Виктор, когда преодолевал невзгоды, свалившиеся на его голову. После бурного утоления любовной жажды, они блаженствовали в постели, и как будто вновь открывали себя».
                Об известных мичуринцах:
     « – Помнишь, как мы с тобой до войны гуляли по Гоголевской? Как-то проходили мимо драмтеатра и говорили об актёре Зельдине и художнике Герасимове? Ты помнишь тот наш разговор?
– Конечно! – живо отозвалась Наташа. – Я привела их в пример, как уроженцы маленького городка могут выйти в большие люди. Владимир Зельдин только родился в нашем городе, а как актёр состоялся в Москве, но мы гордимся им, как известным своим земляком. А Александр Герасимов мог бы остаться художником-декоратором в нашем театре, но судьба привела его в Москву, где он возглавил союз художников СССР! Более того, я говорила, что человек может прославиться там же, где родился, не уезжая в столицу. Например, Мичурин Иван Владимирович – вот уж буквально «где родился, там и пригодился!» В честь него целый город переименовали. Это же самое высокое признание заслуг! Главное, чтобы у человека была достойная цель в жизни и настойчивое желание достичь её».
                О естественном праве человека:
     « – Я же считал, что столь удивительные взлёты могут происходить только с другими людьми, но не со мной – грустно вздохнул Виктор. – Потому что я не представлял себя будущим великим деятелем, а просто хотел жить по-человечески. Любить тебя, иметь семью и дом. Однако началась война, и меня лишили даже этого естественного права».
                Размышления:
     « – Нам внушали, что человек является хозяином своей судьбы. Как бы не так! Война быстро вправляет мозги на место. Когда поблизости рвётся снаряд или мина, то у тебя круто меняется мировоззрение, с коммунистического на духовное. Тем более, если ты попадёшь под бомбёжку. Тогда тобой овладевает жуткий страх, и ты хочешь превратиться хоть в травинку, хоть в муравья, но уцелеть. Кстати, люди действительно подобны муравьям, состоящим на службе своего муравейника. А управляет-то всем – Бог! Да-да! Тот самый, которого отвергли и не признают коммунисты и которому на переднем крае каждый солдат и командир молятся в душе своей!
  Наташа вздрогнула, но не прерывала рассуждений Виктора.
– На войне я поверил в Бога, – продолжил Виктор, отметив её поддерживающий взгляд. – Так вот Бог не спрашивает людей, чего они хотят от жизни. Ему про них всё и так известно. Вершитель судеб позволяет людям рождаться и выпускает их в жизнь, развивающуюся по своим законам, вне зависимости от человеческого мнения. Зачем тогда вообще нужен этот биоматериал с мозгами, чувствами, болячками и мнениями, именуемый человеком, если от него даже не зависит, жить ли ему мирно до старости лет или погибнуть молодым на войне?
– Но ведь человек тоже является творцом истории, – осторожно возразила ему Наташа.
– Всего лишь участником, но не творцом, – поправил её Виктор. – Я пришёл к мысли, что человек нужен Всевышнему для того, чтобы жизнь человеческая продолжалась, потому что без человека невозможно продолжение истории жизни человечества. Значит, человек выполняет определённую функцию? Заманчиво предположить, что человек является даже двигателем истории? Ну, это вряд ли. Скорее всего, топливом для двигателя, который, чтобы двигаться вперёд, пожирает людей с их судьбами. Человек своей жизнью продвигает историю, стареет и умирает, но история при этом не стареет, а непрестанно развивается дальше! Под словом «история» я в данном случае имею в виду как историю всеобщую, так и историю любой страны. Жизнь человека и жизнь истории основаны на противоположных, но не взаимоисключающих, принципах. Начальный период жизни человека называется молодостью, но начальный период истории для нас считается древностью, а молодостью истории является сегодняшнее, настоящее время, которое для человека в большом возрасте означает старость! Эти противоречия подтверждают известный всем принцип единства и борьбы противоположностей.
– Занятная мысль, – она смотрела на него заинтересованно.
– Человеку свойственно быть своеобразной ячейкой исторической памяти и переносить известную ему историческую информацию, – продолжал излагать Виктор. – То есть, человек и есть тот самый «муравьиный» носитель навыков, привычек, знаний, которые он, как эстафету, передаёт новому поколению, а сам превращается в прах".
  " – Ну, это уж Его дело. Ему так угодно. А дело человека – жить ради самой жизни. Это и есть его главное биологическое предназначение, – он игриво положил её на спину и поцеловал. – О духовном поговорим попозже».
                О любви:
     «Между прочим, я по тебе уже опять очень сильно соскучился. Ты чувствуешь серьёзность и неотвратимость моих намерений?
– Да уж, ощущаю манеру мастера, – её взгляд излучал восхищение. – Толкуешь о противоположностях, а демонстрируешь единство!
– Потому что мне стало вовремя известно, что прикосновения к любимой женщине приводят мужчину к полному согласию души и тела, – медленно и нежно обнял он её.
– Витя, и ты говоришь, что не мечтал в юности о великих свершениях? – удивлённо смеялась Наташа. – Зато как рассуждаешь сейчас!
– Говорю же, что это война нам мозги на место ставит, – прошептал он, целуя её ушко».
     «Барюков с изменившимся лицом прислонился к стенке». (Намёк на расстрельную стенку).
                Тоже о любви:
     «Как знать? Если бы Костянкин встретился с ней вчера, то вполне возможно, что она смогла бы продолжить их знакомство. Однако сейчас, после всего произошедшего сегодня между ней и Виктором, тем более, когда он находился в соседней комнате и слышал каждоё их слово, она не могла поступить иначе. Семён последовал за Наталией и вдруг обнял её, пытаясь объясниться. Сейчас он тоже не мог отступить, не выяснив их отношения до конца.
– Наташа, ты же знаешь, что я люблю тебя! – будоражащий запах молодого женского тела взволновал его. Костянкин стал целовать её в темноте, пытаясь удержать вырывающуюся женщину, хватая её за что придётся, и свалился с ней на диван, стоящий на терраске. Наталия громко закричала о помощи, Костянкин попытался закрыть ей рот, но вдруг получил сильный удар по голове и ослабил хватку».
«– Ну, и что же дальше? – присел на порог Виктор.
– А дальше будет так, как мы с тобой сейчас договоримся, – сел рядом с ним Семён. – В чём наши с тобой противоречия – понятно. А вот в чём наше единство?
– В отношении к ней, – понял ход его мысли Виктор. – Я тоже об этом думаю. Её имя не должно упоминаться ни в моих показаниях, ни в твоих рапортах.
– Соответственно, и о нашей с тобой встрече в её доме тоже никому рассказывать нельзя, – поднялся Семён. – Пошли?
– Погоди! – достал Виктор из вещмешка фляжку. – Давай водку допьём напоследок. Всё равно ведь у меня всё отберут.
Они пили молча, не чокаясь, глядя себе под ноги, и не смотря друг на друга. Потом тихо вышли за калитку и, не сговариваясь, пошли по тем самым улицам ночного города, по которым когда-то проходили рядом с ней. Каждый думал о своём, то есть о ней же. Завидев военный патруль на пересечении Гоголевской и Лебедянской улиц, они остановились за углом дома. Только теперь соперники посмотрели друг на друга. В их взглядах не было ни злобы, ни сочувствия, а только опустошённость уставших от такой жизни людей. На прощание оба без слов кивнули друг другу, и Виктор вышел на дорогу, направившись в сторону патруля».
«..Костянкин увидел перед собой сосредоточенное лицо Барюкова, которого сразу же узнал». (Для особиста Костянкина Виктор – только его соперник и дезертир Барюков).
     «Он отогнал от себя соблазн опять прийти к Наташе, потому что считал, что память о Викторе будет разделять их всегда. Семён понимал, что любовь погибла, и от неё осталась только воронка в сердце, как после взрыва. Наташу он ни в чём не упрекал. Это война была во всём виновата. Ему же теперь предстояло жить с полученной раной, как фронтовику с не извлечённым осколком в теле». (Казалось бы – полный крах! Но жизнь способна приносить и счастливые сюрпризы, даже когда надежда не имеет оснований).
     «Наутро местный начальник райотдела сообщил ему о явке с повинной старшего разведгруппы абвера Виктора Барюкова». (А вот теперь он опять просто дезертир Барюков).
     «Выяснилось, что почерк радиста Вологжанинова действительно очень напоминал радиопочерк Кивкова, но всего лишь походил на него напевом некоторых букв и цифр, а не был совершенно таковым». (Направляю сюжет к цели приезда особистов).
     «Дальнейшая судьба Виктора Барюкова неизвестна». (Без комментариев).
     «В 1943 году Наталия родила от него ребёнка. После войны Семён Костянкин, всё-таки, женился на ней, и они уехали к месту его службы в другой город». (А вот и концовочка, неожиданная и счастливая для жениха и невесты! Так тоже бывает!)

                3.5. Солдат и женщина
             О женщине, в понятии солдата:
     «Что такое для солдата женщина? Заметьте, не «кто такая?» Тогда пришлось бы ответить, как в анкете: имя, фамилия и т.д., а именно – «что такое?» Женщина как понятие, явление и событие в жизни солдата. Солдат, в данном случае, тоже в широком понимании: и рядовой, и генерал, и офицер. Так вот, женщина для солдата – счастье! Потому что женщина – сама жизнь в лучших, самых радостных её проявлениях.
     Познание женщины меняет психологию солдата, делает его духовно выше и увереннее в себе. Он даже становится более интересным для них же, женщин. Поэтому только на женщину обращен его взгляд, в какую бы сторону ни смотрел. К женщине устремлены его мысли, чему бы ни учили командиры, чем бы ни занимался и где бы ни находился: во сне, наяву, на плацу, в карауле, на занятиях, на учениях, на войне.
Самая большая, кричащая несправедливость для парня – уйти на фронт, не узнав женщину. Горько уходить ребятам, даже не подержавшимся за неё, не целовавшимся, не ощутившим трепет женского тела в своих руках, не почувствовавших себя мужчинами. Отправляют их погибать, то есть защищать родину: родную землю, родных людей, соотечественников, в том числе и девчат. А что дают им взамен? Да ничего не дают. Просто жизнь отбирают».
       «В Кузовке знают, что их односельчанин восемнадцатилетний красавец-парень Иван Подлипалин в бою под Воронежем, поднявшись в атаку, кричал ребятам-землякам: «За Родину! За Сталина! За кузовских девчат!» Вечная память нашим парням…» (Так и было. Это Иван сказал не только в общем смысле, но и о конкретных девушках: о Тоне Ролдугиной, которая провожала его на войну, и о Раисе Цукановой, моей будущей маме, за которой он пытался ухаживать в юности).
                Особенности воспитания наших девушек:
     «А девчата даже не могут себе позволить проводить парней по-человечески. В России девушки традиционно целомудренны. Близких отношений до замужества не имеют и опасаются в девушках забеременеть. Они правы, конечно, но ребятам от этого не легче. Обижаются на девчат, на жизнь такую, тоскливую. Законы же войны суровы: что «на гражданке», до призыва в армию, от женщины не получил, потом «ушами не дошлёпаешь». (Последнюю фразу я слышал от Валерия Егоровича Лакомова, начальника кафедры связи и радиотехнического обеспечения полётов в академии ВВС им. Ю.А. Гагарина).
                Последствия для парней:
     «На фронте женщин очень мало, и доступ к ним имеет не каждый солдат. Поэтому бежит парень в самоволку, отстаёт от эшелона, применяет силу, попадает из-за этого в штрафную роту, лишается звания, наград, свободы, честного имени, здоровья, жизни... Только бы добраться до неё, желанной, почувствовать себя мужчиной хотя бы сколько-то минут, а потом будь что будет».
                О немках:
     «В Германии всё обстоит иначе. Девушка лет с четырнадцати не признаёт применительно к себе обращения «M;dchen» (мэдхен, т. е. девушка). Она уже желает, чтобы её называли «Frau» (фрау, т.е. женщина). Отношения с парнями раскованные, но лишь бы не забеременеть.
     И на фронте служба организована не так, как у нас. Ни санитарок, ни связисток на передовой нет – не женское это дело. Воюют только мужчины. И для них в армейском тылу развёрнуты публичные заведения, укомплектованные женщинами покорённых народов. По категориям: отдельно для офицеров, для сержантов и для солдат. Талоны на посещение выдаются согласно разнарядке. Такая вот у них мораль, к нам применимая едва ль».
     «Счастью старшины Михаила Стародубова не было предела – к нему повидаться приехала из Егорьевска жена!» (Здесь сказано об отце Бориса Михайловича Стародубова. В годы войны он служил старшиной прожектористов ПВО в Химках. К нему действительно приезжала жена из Егорьевска, но встречу испортила бомбёжка, как я и описал со слов Бориса).
      Гроза, подобная бомбёжке. Это произошло со мной в 2007 году в егорьевских лесах, где я собирал чернику:
     «Михаил уже испытал это всепоглощающее чувство страха с проблеском слабой надежды. Как-то до войны, под Егорьевском, гроза застала его в лесу, на обширной плоской возвышенности. Тучи стелились низко, на высоте менее ста метров. Ветер гнал их с низменности, где от земли до нижнего края набухших влагой облаков было раза в два выше. Здесь же казалось, что они едва не задевают верхушек деревьев. Словно подчиняясь воле некоего великого тактика, тучи затянули всё небо до горизонта, чтобы никого не упустить сухим, и грянули залпами молний по всей захваченной территории.
     Это был огненный расстрел земли небесами почти в упор, без возможности предсказать место и время очередного удара. Обращать внимание на ливень не имело смысла – остаться бы в живых. Укрываться возле деревьев опасно, потому что высокие предметы притягивают к себе разряды небесного электричества. Однако в глубине леса везде деревья – нет ни поляны, ни опушки. Если удар молнии настигнет в чаще, то никто из людей никогда не найдёт здесь его тела. Даже редкий путник, и тот пройдёт мимо этого места стороной, по тропке.
     От мысли, что сейчас запросто можно стать беспомощной добычей лесных зверей стало жутковато. Как же так? Ведь у него столько замыслов и дел! Неужели жизнь закончится так просто и нелепо? Он вышел на поросшую кустами обочину лесной дороги, встал на колени и стал творить молитву в надежде, что на этом месте люди обнаружат его раньше, чем успеют обглодать лисы и кабаны. Громовой треск сотрясал окрестности, молнии били со всех сторон, то дальше, то ближе к нему. Со всей остротой он ощутил себя в полной воле Всевышнего. Эта зависимость и страшила, и подавала надежду: быть может, Бог пощадит его по милости своей?
Сейчас, под бомбами, он испытал такое же чувство жуткого страха, как тогда в лесу под ударами молний».
     «Быстро одевшись, Михаил наскоро попрощался с женой, так и не получившей мужней ласки, и побежал к своим прожекторам». (Так и было).
                О прожектористах:
     «У прожектористов на войне к светомаскировке особенное отношение. Они по-хорошему завидуют другим войскам, которые могут и обязаны с вечера гасить все огни, что бы лётчики противника в темноте их не обнаружили и не разбомбили. Даже огонёк цигарки не должен ночью мигнуть в кулаке! Все обычные люди от опасности прячутся, а прожектористы наоборот, включают прожектора и начинают в небо светить, искать самолёты противника для своих зениток. Получается же, что сами себя обозначают немцам: «Вот мы где! Бомбите нас!» И ведь бомбят».
     Участие Стародубова М.М. в заключительных эпизодах этой главы объясняется только замыслом сюжета.

                3.6. Закономерность случайности
                О случайности:
     «Многим событиям в своей жизни человек обязан случаю. Если же присмотреться к такому событию внимательнее, то выяснится, что оно назревало и приближалось давно, просто он этого не замечал. Поэтому случайным событие является только для него, в силу неожиданности произошедшего, а само по себе оно очень даже закономерное.
     Случайным является счастливая встреча парня и девушки, ранее не знавших друг о друге. Каждый из них существовал в своём мире, по своим индивидуальным привычкам, переживал сначала детские симпатии и антипатии, а потом свойственные юности влюблённости и разочарования. Каждый развивался по своим персональным закономерностям, незаметно приближаясь к судьбоносному знакомству. И вот эти две закономерности пересеклись, высекая в их сердцах искру взаимной приязни и создавая условия для зарождения новой закономерности: любовь, семья, дети.
     Случайное событие, обязанное своим происхождением пересечению закономерностей, приобретает их свойства, как ребёнок, родившийся вследствие любви родителей, получает черты их внешности и характеров.
     Случайным было попадание конкретного яблока с дерева в размышляющую голову Ньютона, а также секунда времени, в которую это событие произошло. А вот росло и наливалось это яблочко закономерно, по правилам растительного мира. И Исаак Ньютон тоже рос и развивался закономерно, по законам человеческой жизни. Рано или поздно яблоко должно было встретиться с головой.
     Случай всегда неожиданен, как удар молнии, как выстрел. Его невозможно предсказать, а значит, и всесторонне к нему подготовиться. Насколько бы подробными ни были планы наших действий на всякий «пожарный» случай, на деле многое пойдёт не так, как предполагалось. В одном только можно не сомневаться: рано или поздно, но случай обязательно произойдёт. Значит, его надо дождаться, почувствовать и сообразить, что это и есть ваш шанс.
     Уметь ждать означает, что нельзя терять времени попусту. Нужно думать, искать, собирать информацию, анализировать, выполнять необходимые на ваш взгляд мероприятия, чтобы голова не оказалась пустой, когда на неё упадёт яблоко.
     Да, пересечение закономерностей происходит случайно, но они так часто пересекаются, что сам случай становится закономерным. Если настойчиво и всесторонне взяться за разработку какого-либо дела, то обязательно наступит момент, когда сами обстоятельства пойдут вам навстречу и станут способствовать приближению удачи».
                Из моего опыта службы:
     «Как-то Бучнев, желая подбодрить начальника, заметил: «Всё может произойти не так, как мы планируем и не вовремя, но случай обязательно нам поможет», на что Густов тогда скривил недовольную гримасу. Начальники недолюбливают умников-подчинённых до тех пор, пока сами на практике не убедятся в их правоте. А когда убедятся в толковости подчинённых, то начинают их опасаться, как вероятных конкурентов, считая нужным придираться по службе, чтобы подопечный не возгордился чрезмерно».
     « – Кащенков поедет с вами, Геннадий Владимирович, – когда Густов бывал доволен действиями своих сотрудников, он величал их по имени-отчеству». (Метода из моей командирской практики).
     «Идя по Первомайской улице, Кивков не сразу заметил стоящую возле забора машину». (Круг замкнулся - по этой же улице Кивков шёл и в день приезда в Грязи).
     «Заметив в зеркале заднего обзора одиноко идущего мужчину, одетый в штатское Кащенков вышел из кабины..», «Сидоров наблюдал за ними через правое зеркало». (То самое зеркало, которое Сидоров снял с подбитой машины).
     Сцена со стрельбой и жертвами придумана мною.
     Ещё раз в память о Сидорове Борисе Андреевиче, красноармейце, стрелке, погибшем в бою под г. Велиж Смоленской области в феврале 1942 года:
     «Измалков молча кивнул, устало опустился на мураву у забора и закурил. Он смотрел на Бориса, вместе с которым проехал многие сотни километров по фронтовым дорогам. Перестрелки, переправы, бомбёжки, дожди, холода… Сколько опасностей и передряг они с ним пережили и оставили в прошлом. А сейчас в прошлом остался и сам Борис, только ласковый ветерок, словно успокаивая, перебирал его светлые волосы. Лишь сейчас Константин осознал, что Кивкова заметили через то самое зеркало, которое Борис снял с разбитой легковушки под Казинкой. Получилось так, что через это зеркало Борис и Кащенков смерть свою увидели».
     Так тоже бывает:
     «Константин поднялся с земли и подошёл к Кащенкову. Они не были знакомы до этой командировки. Вот ведь как в жизни бывает: вроде совсем не нужен здесь был этот Кащенков и даже мешался под ногами уже одним фактом своего присутствия, а сделал самую главную работу – обнаружил агента и помог обезвредить его. Ценой собственной жизни».
     «..вопрос Густова уже содержал правильный ответ на него». (Из моей командирской практики).
     «Братскую могилу при госпитале телом агента не осквернили: захоронили на кладбище возле станции Грязи-Сталинградские, в углу для неизвестных лиц. Там же предали земле и тела погибших сотрудников, но на почётном месте, под пирамидками со звездой. Земля же не делила людей на чужих и наших. Для всех трёх русских осколков, упавших на неё сегодня, земля была одна: родная, русская».

                ЭПИЛОГ
     «С детства знал Никонов о том, что его удача не в толпе, а в сторонке от неё. Как-то всей своей разнородной мальчишеской компанией пошли они на речку Липовку рыбу удить. Хорошо клевало лишь на небольшом участке берега, который весь оказался занят пацанами с удочками, того и гляди, что лесы перепутаются. Попытался он встать с одной стороны от своих товарищей, с другой – не клюёт! А они вытаскивают мелких пескарей и селявок, галдят и над ним посмеиваются. Подвинуться никто не хочет.
     Отошёл он от них подальше вдоль берега, к камышовой заводи, вроде болотца и забросил наживку в «окно» среди водной растительности. Поплавок поплыл в сторону и начал погружаться в воду. Он подсёк и вытащил на берег карася с ладонь! На радостях крикнул пацанам о своей удаче и опять забросил удочку.
– Покажи, покажи, что поймал! – подбежал к нему один нагловатый мальчишка.
– Карась! Вот какой большой! – Никонов был очень рад исправить неудачное начало рыбалки. – Крупнее пескарей!
– Гы-гы! – хамоватый завистник полез в ведёрко и попытался выбросить карася в реку. Никонов ударил дебила по рукам, закричал на него и отстоял свою добычу. Горько было сознавать, что не всякий тебе друг, с кем в лапту играешь. Увы, большинство людей тяжело переживают чужие успехи и радости». (Случай из моего детства в Грязях на речке Дрезгавке, а хамоватый пацан – Валерка Назаров, внук т. Шуры Никифоровой).
     О Никонове и Юлии я домыслил, желая им счастливой жизни, как если бы они были реально существующими людьми.
     Всё написанное о моих родственниках соответствует действительности, если не оговорено особо.
     Образы сотрудников особых отделов и госбезопасности мною придуманы.     Некоторым из них я присвоил отдельные черты своих знакомых.
     В последнем эпизоде главным «героем» являюсь я сам. Дядя Коля (младший брат моего отца) водил в музей своих детей Сашу и Наташу, и меня, находившегося тогда у них в гостях в Волгограде:
     «Как-то осматривая диораму сражения за Мамаев курган в Музее Обороны в Волгограде, Никонов обратил внимание на группу подростков: двух мальчиков лет тринадцати и восьми, и девочку лет десяти. Все трое имели некоторые черты похожести, свойственные родственникам. Они тоже разглядывали эту огромную картину с искусно выполненным передним натурным рядом, усеянным гильзами, осколками и искорёженным оружием.
     Старший парнишка, как будто случайно, обронил свой носовой платок за ограждение диорамы. Изобразив досаду, он наклонился через шнур ограждения, и вместе с платком поднял с земли небольшой осколок от снаряда. Краска смущения залила его лицо, когда он положил осколок в карман. Младшие не заметили трюка. Никонов же понимающе улыбнулся: реликвия на память.
     Сегодня утром он и сам, восходя к вершине Мамаева кургана по вымощенным плитами дорожкам, присматривался по сторонам, не блеснёт ли где осколок или гильза, чтобы увезти с собой частицу этого священного для каждого русского человека места. Вблизи дорожек давно всё собрано, а ходить по пропитанной кровью земле кургана кощунственно. Он так ничего и не обнаружил, а вот парнишка, хоть и тихий с виду, а как изловчился! Не на кургане, так в самом Музее Обороны!
Вырастет – поймёт, что он сейчас не просто реликвию, а свой образ с земли поднял. На душе потеплело: не закончится время России, пока есть в ней кому собирать русские осколки!»