Живое выступление в неназванном месте

(Реакция на альбом композиций Ролана Эберхардта для саксофона, трубы, электрогитары, баса, ударных и двух синтезаторов.)

Живое выступление в неназванном месте звучит притягательно и загадочно.
Как приглашение — в никуда.
Или — в то самое «место и час».
Помните Неудачное свидание?
«Я ходил — и я ходила,
я вас ждал — и я ждала.
Так, значит, завтра,
на том же месте, в тот же час…»
Только здесь — ни места, ни часа не названо.
Именно в этом суть: это выступление может произойти где угодно и когда угодно, потому что оно живое. Спонтанное.

Спонтанности в альбоме много.
Из семи заявленных номеров зафиксированы лишь три — остальные обозначены, но не закреплены.
Эти три построены по законам традиционного джаза:
тема — импровизация — возвращение темы.
Три кита.
Но их обмывают иные воды —
сонорно-алеаторические интро, интерлюдии и аутро,
вдохновлённые дыханием электронной музыки.
Электроники здесь нет.
Есть только её тень.
Лишь искажённый голос в прелюдии и постлюдии может создать ощущение электронного колорита, но он, доведённый до предела неузнаваемости, служит только для сокрытия
места этого живого звучания — места, которое может быть везде и нигде.

Итак:
три джазовых номера,
три квазиэлектронных,
и в точке золотого сечения —
«Свобода, та самая».
Свобода, создающая ощущение хаоса:
каждый — во что горазд,
и всё же — по намеченной траектории.
Здесь звучат все инструменты —
обрывками фраз,
недосказанными мыслями,
в нарастающем, но последовательном движении.
Зачин — у ударных.
Затем переклички трубы и саксофона.
Постепенно подключается бас.
И, наконец,
в разрозненный хор вступают синтезатор и гитара.
Возникает ткань нарастающего хаоса —
но без паники.
С радостью.
С радостью свободы —
неоформленной, спонтанной,
естественной.
И эта свобода
незаметно перетекает
в третий джазовый номер.

Весь альбом — это непрерывное звучание,
лишь формально распадающееся на части,
сменяющие друг друга attacca — без остановки.
Поэтому так важны квазиэлектронные связки:
прелюдия, интерлюдия, постлюдия.
Здесь господствует тембр —
звуковая масса, краска, фактура.
Исключение — «Свобода, та самая»,
где сосуществуют
и тематизм (пусть в обломках),
и самостоятельная жизнь звука.
Именно благодаря этим связкам
альбом воспринимается
как единое звуковое полотно.
Квазиэлектроника — погружает в состояние.
Джазовые номера — ведут через лабиринты мысли.
«Свобода» — освобождает от намерения.
Как есть.

А «как не есть» —
это три джазовых номера.

«Ветка», следующая за прелюдией,
отсылает к Bemsha Swing Телониуса Монка и Дензила Беста.
Сохраняя форму, автор радикально переосмысляет материал:
замедляет (до 32 тактов),
усложняет гармонию,
хроматизирует мелодию,
и — главное — завершает не на тонике, а на доминанте,
оставляя форму открытой.
Интересен и полифонический приём:
тема звучит каноном — у трубы и следующего за ней саксофона.
Как ветвь —
с разветвлениями.
Труба устремляется вверх.
Саксофон — тянет вниз.
Гитара — уравновешивает.
И тема возвращается —
разветвлённой.

Интерлюдия — краткая, но насыщенная —
даёт пространство басу
на фоне сонорных синтезаторных масс.
Она приводит к «Молочному супу».
Здесь — две темы одновременно:
капризная (саксофон)
и обволакивающая (синтезатор).
Диалог саксофона и баса
переходит в гитарную импровизацию
и возвращается к исходным темам —
с затухающим остинато,
словно последняя ложка супа.

Затем — «Свобода»
и переход к финальной джазовой части:
«Минута закрытых глаз»
Это самая медитативная часть альбома.
Единая звуковая краска.
Единственный акустический инструмент — ударные.
Остальное — электрическое.
Тема запоминается
повторением начального мотива —
как пульс.
И здесь возникает ремарка:
my left sternum - «слева, у грудины»
когда глаза закрыты,
внимание смещается внутрь —
туда, где ощутимее пульс.

Постлюдия —
разрежённое прощание,
пентатоника,
угасание.

А было ли?
Было.
И остаётся —
разветвляющимся ощущением
молочным супом растекающейся грусти
в пространстве
левой стороны груди
закрытых глаз.

Итак, весь альбом – это единый поток лирического высказывания.
Это не драматическое противостояние,
это не эпический рассказ, это погружение.

Погружение или в состояние, или в мыслительный процесс.
Ключевое слово альбома – поэтика, создающая ощущение интимности,
и не в последнюю очередь роль в этом играет сокрытие локализации
и подчёркивание именно живого исполнения.

Три джазовых кита, на которых покоится мир лирического героя –
это начальный импульс его развития (разветвления) в «Ветви»,
возвращение в детство, к истокам в «Молочном супе»
и глубинное осознание самого себя в «Одной минуте закрытых глаз».
 
Таким образом, в неназванном месте, в неназванный час слушатель оказывается свидетелем живого погружения в звуковой универсум весьма изобретательного создателя этого многовекторного альбома.

P.S. Альбом Rolan Eberhardt "Live at Undisclosed Location" можно послушать на AppleMusik или Shazam


P.P.S. На фотографии автор альбома