Кто бы говорил

                Серёга позвонил в начале августа 98-го. Мерс был отремонтирован. Мотор откапитален в каком-то сельском автохозяйстве аж в Казахстане. Несмотря на все сложности профессии, новоиспеченный дальнобойщик смотрел с энтузиазмом на будущее. Его черные от загара левая рука и лицо просто кричали о принадлежности к уважаемой профессии. Серёга взахлеб рассказывал об открывающихся перспективах: появились какие-то сказочные связи. При наличии рефрижератора у него автоматически появляется в руках контракт на доставку морепродуктов из Норвегии.
 
–Ну а что, разве плохо? Метнуться в Норвегию, по хорошим-то дорогам да на хорошем топливе! Юр, ну ты же сам помнишь Кируну, как мы по Швеции ездили? А от границы коротенькое плечо до Петербурга, потом обратно!

                Я и не спорил, меня не нужно было убеждать. Я знал, что Серёга уже все решил и продумал. Пересказывал мне свои аргументы скорее для самоубеждения, а может и ожидал, что вскроется что-то новое. Для воплощения проекта в жизнь не хватало только орудия производства. Мерседес хоть и отремонтировали казахские мастера, но на долгую и безоблачную жизнь в северных широтах рассчитывать было бы верхом легкомыслия. Поэтому грузовик был выставлен на продажу в Шушарах. Цена была адекватной, и Мерседес быстро ушел с молотка.

                Мой старый приятель Петер Лунд был в курсе, поэтому подбирал варианты совсем не долго. Он уже имел какой-то опыт работы с турками, которые занимались скупкой обанкротившихся и готовых к банкротству предприятий. Турецкая диаспора в Стокгольме имела крепкие позиции в этой области. Межродовые и межнациональные связи выходцев из солнечной страны позволили предприятию быстро развиться. География их продаж тоже была обширной, поэтому Петер к ним и обратился. Как потом оказалось, не в первый раз.

                Через пару дней Лунд сообщил, что нужно срочно ехать в Стокгольм. В продаже появились два грузовика с прицепами. Оба с рефрижераторами. Пробеги совсем небольшие. Оба сняты с линии и оба от одного хозяина: какой-то большой фирмы. Ехать на машине нам пришлось бы тысячу семьсот километров в одну сторону. Поэтому решили встретиться в Хельсинки и переправиться в Стокгольм на пароме. Нам с Серегой план понравился, а Петеру я поставил условие, что звонит он нам уже с полдороги к Хельсинки. Готовность выехать у нас была стопроцентной, на том и порешили.

                Петер отзвонился в час ночи: выезжаю. Мы с Серёгой выкатились где-то в 9 утра. Моросил мелкий дождик. Я всегда считал, что это лучшая погода для дальних поездок. Воздух насыщен озоном, ничто тебя не слепит и не жарит. Для комфортного передвижения нужны только новые щетки дворников и хороший собеседник. Дорога в Хельсинки была уже хорошо знакома, ничего нового не предвиделось. Пару раз останавливались размяться и выпить кофе. Лучшее кафе на трассе было примерно через 80 километров – это Pitkа Esso в Тааветти, туда мы и заехали. Я всегда останавливался на этой заправке с приличным кафе. Место было знаковое, я частенько встречал там старых знакомых, как русских, так и финнов. Быстрый перекус из Метсури – Охотничьего шницеля, подаваемого с рагу из грибов, зелени, картошкой фри или пюре.  Ко всему этому традиционно полагалась пинта пива. Пиво я не любил, поэтому запивал домашним квасом. Мне этого обеда хватало на день. Серёге приглянулись еще пара большущих жареных пирогов с мясом плюс тарелка бесплатного огуречного салата. Тарелка салата стояла на стойке как приправа к пирогам. Обычному посетителю достаточно было одной-двух ложек салата, но моему другу требовалась вся тарелка.
 
                По мере приближения к столице скрытое с утра хмурыми тучами небо светлело, все чаще проглядывали яркие отблески солнца. Тёмно-серое утро оставалось позади вместе с беспокойной, вечно преодолевающей немыслимые преграды родиной.

                Петера долго искать не пришлось, мы встретились у касс Викинг лайн. Уже с Рыночной площади в Южной гавани были видны громадные паромы: слева Викинг лайн, справа Силья лайн. По словам нашего провожатого, Силья лайн был дороже и расписание нам не подходило, поэтому мы сразу оплатили рейс до Стокгольма и обратно с легковым автомобилем в трюме на пароме Викинг лайн Габриэлла.
 
                Серёге опять пришлось немного понервничать, ведь мы отправлялись в пятницу с возвратом в воскресенье. Это был самый излюбленный рейс финской молодежи и любителей закупить спиртного в магазинах Дьюти-фри.  Вся эта публика заранее скупала все самые дешевые каюты, сразу же набивая их кейсами пива и других, не менее приятных своим душам напитков.

                Поэтому нам оставались каюты только с окнами и с телевизорами. Серега считал это излишней роскошью, аргументируя тем, что в каюту мы зайдем только один раз. И то только для того, чтобы выспаться. Мне же не хотелось ночевать на второй палубе, самой дешевой, но расположенной даже под автомобильными третьей и четвертой. По предыдущим поездкам я знал, что все проведенное в такой каюте время будешь слушать только двигатель парома.

                Удовольствие в виде трёхместной каюты с окном на море, расположенной на шестой из одиннадцати палуб и автомобилем в трюме на 2 ночи, обошлось нам в 680 финских марок. Не так уж и дорого по сравнению с затратами только на одно топливо в случае поездки на автомобиле.
 
                Запрыгнув втроем в старенький, присевший под нашим весом Фольксваген Гольф Петера, мы заехали в трюм, на третью палубу. Свою машину я оставил на заправке, недалеко от причала Силья лайн.  Поднявшись на лифте на шестую палубу, зашли на минутку в свою каюту, оставили вещи и решили осмотреться. Меня тянуло на верхнюю, открытую палубу. Попутчиков же манил шведский стол. Для начала все же решили посмотреть сверху отправление, удаляющийся Хельсинки, острова, древнюю крепость Суоменлинна.
      
                Ночь ушла на знакомство с убранством Габриэллы. Шведский стол отнял у нас около часа, такое количество еды в одном месте нам до этого просто не приходилось видеть, а здесь ее еще можно было есть. В ночном клубе выступала какая-то крутейшая кавер-группа. Время от времени мы заглядывали в бары, выходили подышать на открытую палубу. Ночи в августе уже достаточно темные, и в открытом море можно было видеть только волны, мерцающие в отблесках освещения парома. Так продолжалось часов до четырех - пяти утра.
 
                А в восемь утра я был уже на открытой палубе. Морской воздух сделал свое дело, я успел хорошо выспаться. Солнце светило вовсю, день обещал быть теплым. Паром медленно двигался по Стокгольмскому архипелагу. По обе стороны попадались небольшие скалистые острова с деревянными домами, яхты. Во всем ощущался порядок и спокойствие. Так продолжалось почти два часа, пока с верхней палубы не показались крыши старого города Стокгольма, Гамла Стана.

                Габриэлла прибывала на терминал Викинг Лайн Стадсгарден. Пока швед вызволял свой Фольксваген из трюма, мы вышли в город, выпили по чашке кофе в ближайшем кафе. Я взял там карту города, старый город был в двадцати минутах ходьбы. Нам обоим хотелось посмотреть королевский дворец вживую. Мы еще не прошли и половины пути, когда нас догнал Петер. Дальше продолжили путь на машине. Посмотрев на скорую руку старый город и выбравшись на скоростную магистраль, мы направились на север, в промзону. Заскочили по пути на какую-то то ли разборку, то ли фирму по продаже старой техники, но тратить время на хлам не хотелось, поэтому направились сразу к турецкому автодилеру.

                Перед ангаром необычайных размеров стоял блестящий черный Лексус LX470. Увидев «купцов», из машины вышел, не отнимая телефон от уха, Шон Коннери. Сходству мешали только иссиня-черные волосы, мне даже показалось, что он сейчас скажет: Бонд, Джеймс Бонд! Настолько разительным казалось сходство.

                Протянув каждому из нас руку, он представился: Адем Кара. Адему к черному костюму не хватало только бабочки, настолько безукоризненным был его вид. Пройдя в ангар, мы слегка обалдели от увиденного: по обеим сторонам было аккуратно сложено оборудование заправочных станций, ресторанов, магазинов, каких-то производственных узлов. Пройдя почти половину ангара, мы увидели в самом конце два совершенно одинаковых блестящих, как на выставке грузовика Volvo. Оба FH12 были автопоездами, прицепы тоже с рефрижераторами, кабины Globetrotter. Оба грузовика выглядели предметом мечтаний моего друга.

                Бегло осмотрев машины, я принялся уточнять детали и проверять документы. Серёга бегал то вокруг машины, то залезал вниз, то вверх, то вовнутрь. Состояние было безукоризненным, как и обещал продавец. Забравшись в салон, Серёга завел одну FH12, тронулся вперед-назад, покрутил руль, потом те же манипуляции со второй. После этого отвел меня в сторону.            
– Юр, надо обе брать, мы таких больше не найдем. Может, за опт еще о скидке добазаримся?
– Турок предупреждал, что цена финальная, у него есть еще желающие.
– Подумай, может вместе потом рубанем в Норвегию за селедкой?

Он постоянно пытался обратить меня в клан дальнобойщиков, но эта профессия мне мало была интересна, несмотря на свою романтичность и непривязанность к одному месту. Внешний вид машин так и подталкивал меня к авантюре.
– Ну что, мы сейчас возьмем за полтинник, а в Питере они за сотку каждая сразу же отлетят, там на рынке живых машин немного.
Это был аргумент, который и мне тоже не давал покоя. К тому времени мы имели опыт с двумя-тремя десятками грузовиков из разных стран европы, но такой вариант был впервые. Я ходил вокруг машин, пытался найти хоть какой-то косяк, но ничего такого не было. У меня даже начинало чесаться от напряжения. То плечо, то под лопаткой.
– Серега, выбери себе одну из них. Со второй я думаю.

                Идея у меня была только одна. Два месяца назад у меня появилась фирма экспорт-импорт, мы с напарником возили детали и оборудование из Европы в РФ, кое-какие запчасти в обратном направлении, в Финляндию. Неделю назад я уже узнавал по поводу кредитования в Финляндии. После этого банк присылал обновленные предложения. Под 5,7%. Да пусть разведут еще на 1 или даже 2%, один-два месяца можно было бы и потерпеть. В РФ обещать могли под 40,5%, но на круг цифра получалась еще больше.

                Турок имел с покупателями дела не впервые, видно было по всему. Посмотрев на нашу движуху, а Серёгины речи и мои отговорки перевода не требовали, Адем приблизился ко мне незаметно. Безучастно спросил о том-о сем. Я тоже на всякий случай поинтересовался его делами, как у него идут продажи. Он оглянулся на наш Гольф, притулившийся рядом с его Лексусом, и молча пожал плечами. Я понял, что он готов к диалогу.

– У тебя фирма действующая? С безналом работаешь? -
– Да, конечно. Почти все продается и покупается по безналу.
– Отлично, нужно подумать, как лучше сделать. Мне было бы удобнее купить на предприятие, по безналу. В этом случае что со стоимостью?
– Мы можем поговорить об этом. Если грузовики забираете за нал, цена прежняя, пятьдесят тысяч баксов за штуку, таков был договор. Если второй хочешь взять на фирму, оплата на счет, тогда плюс НДС Швеции 25%.
– ОК. Я куплю на фирму, товар официально покинет страну Таможенного союза. Мы отметим экспортную декларацию на границе. Я дам ответ по второй машине в течении недели, ты сможешь притормозить этот грузовик на несколько дней? Максимум 4-5?
– Думаю да, подождем. Если будет декларация с отметкой таможни, тогда вопрос с Moms* будет решен. Что решили, сегодня будете брать одну машину?

                Мы разом оглянулись на испачканную физиономию Сереги, тот сумел найти грязь где-то в недрах грузовика. Но по не сползающей с лица друга улыбке я понял, что он уже чувствует себя хозяином новой игрушки.
– Будем. Поможешь нам максимально быстро добраться до парома? Он уходит в 16:30, время начало первого.

– Конечно, – он достал из машины пачку бланков деклараций. Из Лексуса слышалось «Hello Africa! Tell me how you're doin'» (с англ. «Привет Африка, скажи как поживаешь»). Мы проезжали утром в пригородах какой-то район с частными домами, и я на всякий случай спросил:
– Этот парень тут где-то неподалеку живет, ты же наверняка знаешь? Небось вилла на полквартала?
– Если ты про доктора Албана, то он в центре города живет, в Эстермальме, в соседнем доме со мной. Студия тоже недалеко, по-моему Dr.  Records. Тебе она нужна?
– И зубы лечит тоже где-то недалеко?
– По-моему он раньше в Уппсала практиковал, сейчас не знаю, где. Улыбка нового знакомого не оставляла сомнений в правдивости.
– Его можно увидеть в ресторане Стурхоф, я сам его там не раз видел, одевается в яркие костюмы. Африканец, да и Лексус у него белый. Тут я задумался: слегка смуглый Адем говорит с едва заметной ноткой упрека о недостаточности черного окружения у черного от природы Албана. Причем оба устроились на чужбине не так уж и плохо. Какая разница, цветастая рубашка плюс парусиновые туфли у тебя или костюм с иголочки! Да еще и мировую известность завоевал без продюсера. Своя студия, сам выпускает альбомы.

                Я подозвал Серегу, мы быстро оформили денежно-бумажные вопросы и отправились в Стадсгарден, к причалу Викинг лайн.
Адем неожиданно быстро решал вопросы. То, как он проведет по бухгалтерии сделку с первым грузовиком, это его дело, Серёгу устраивало все. По второму у меня было стойкое чувство, что все как-то слишком легко получается, но я не мог понять, что же меня напрягает. Купить машину за бешеную сумму и отогнать ее в Питер? Но это работало уже много раз.

                Серёгин грузовик последним заехал в трюм, на третью палубу. Посадка закончена. Мы открыли свою каюту магнитной картой, оставили лишние вещи и поднялись на лифте на открытую палубу. Паром медленно выбирался вначале из города, затем из Стокгольмского архипелага. Свежий морской ветер становился все сильнее. Серегу опять манил шведский стол, куда мы и направились, успев отметиться в попавшемся на нашем пути баре.

                Вторая ночь на пароме прошла быстрее: посетив пару-тройку баров, позевали немного в ночном клубе и отправились спать. Завтра ждал трудный день, перегон одного грузовика плюс мой головняк со вторым.

                В воскресенье мы выехали с Петером на его Гольфе на причал Катаянокка, Хельсинки. Тут и там сновали покинувшие паром пассажиры Габриэллы. 98-ой год был последним годом беспошлинной торговли на паромах. Поэтому многие туристы тащили за собой сумки на колесах с четырьмя-пятью кейсами пива и пакетами Такс-фри.

                Дождавшись грузовик, швед остался по своим делам еще на пару дней в Хельсинки, а мы поспешили выдвинуться из города. Серега ехал за финским грузовиком, водитель которого любезно согласился проводить нас до выезда из столицы, я замыкал процессию.
 
                Радио Нова вместо музыки разрывалось от новостей. Дикторы наперебой тараторили об обвале русской экономики. Покинув город, мы остановились на заправке для грузовиков. Серёга ходил вокруг машины, вновь оглядывая и улыбаясь в несуществующие усы.

– Там у нас что-то с экономикой в стране, надо бы ехать.
– Юр, у меня такое впечатление, что это первый круг на спидометре! Даже в салоне не к чему придраться, – Сереге было не до экономики страны.
– Да откуда там первый круг, машине 8 лет, не стояла же она у забора? Я так думаю, если она ездила в Норвегию за селедкой, тысяча километров в один конец. Два водителя за неделю сделают две ходки. Итого 4 тысячи, 52 недели в году – 200 тысяч км, машине 8 лет, это, как минимум, 1 млн шестьсот тысяч пробега.

Серега с улыбкой слушал мои расчеты. Второй человек на курсе в Можайке, на протяжении всей учебы. Слушал расчеты гуманитария. Ему определенно нужны были мотивации, например на случай потенциальной продажи авто. Рассчитал все он уже давно, и даже не задумываясь. Математическому складу его ума можно было только завидовать. Поначалу у нас дело доходило до серьезных споров. Но однажды он согласился со мной. Сухие цифры много значат, но грамотная подоплека тоже лишней не бывает. Грамотное резюме иногда способно заставить слушателя пойти против сухих расчетов.

–Ты знаешь, в чем еще плюс этой машины? Обе будки на фитингах, как у контейнеровоза! Можно сэкономить неслабо на растаможке! Грузовики с термофургоном и рефрижератором таможатся под 48%, а если будки снимем в Иматре – получится шасси, пошлина всего 11% от стоимости в чеке, сам посчитай разницу! Потом с номерами возвращаемся на шасси, будки ставим и…
– За селедкой в Норвегию, – подхватываю я. – Но ты не хочешь слушать, что там произошло!
– Юр, давай уже доедем до дома, там все узнаем на месте и решим, что делать дальше. В пятницу утром президент заявил, что никаких дефолтов не будет, фиг ли ты этих финнов слушаешь на своём музыкальном канале? В пятницу 14-го заявил, а в выходные же ничего не может случиться? – Серёге и слушать не хотелось про какие-то проблемы.

А я в машине всегда слушал финское радио, и у меня не было оснований не доверять ему. Вот и сейчас голос Доктора Албана неназойливо, но ритмично напоминал: «Look Who’s Talking!» (с англ. «Кто бы говорил!»)

                Оставив грузовик на финской стороне, мы помчали в Россию. На первом же повороте меняла предложил доллары по 36 рублей. В прошлый четверг у него же брали по 6. В Сбербанке доллары давно закончились, с рук тоже 36 руб. за доллар. Через пару дней доллар упал до 27 рублей за единицу, но и это было свыше нашего понимания.

                В понедельник я позвонил Адену с просьбой обнулить договоренность по второму грузовику. А заодно при встрече передать привет доктору из соседнего дома. Аден поблагодарил за обратную связь, просил не пропадать из вида. Я и не пропал, нас ждали новые дела. Правило «посмотри на говорящего прежде, чем принять его слова близко к сердцу» меня не подводило, не подвело и на этот раз.
 
                Еще утром я отвез Серёгу к его новой машине, он быстро снял свои термофургоны и умчал в Россию на растаможку и постановку на учет.
 
                Мои питерские друзья по телефону советовали гнать к ним что есть мочи, еще была возможность обменять рубли на товар. Мой давний приятель Леха из Озерков успел урвать в Шушарах шесть новых вазовских «шестерок», а Димон из Промзоны предлагал три «восьмерки». Все по «старой» цене. Я обоим передавал спасибо за заботу, но ни мне, ни Серёге нечего было спасать. Рублей мы хранили при себе не более, чем на один-два похода в магазин за продуктами. В приграничье у людей свои привычки.

                Через две-три недели мы встретились с Серёгой. Он сам пригласил меня пересечься на Pitkа Esso Тааветти. Дабы поболтать о том о сем. Почему бы и нет, обрадовался я. Серёга уже возвращался из Норвегии с грузом, который он теперь называл «рыбной продукцией», а мне по душе было короткое название, с «селедкой». С воодушевлением рассказывал о новой и чистой работе. Я же вернулся к своим счетам и декларациям, экспорту и импорту. Заодно вел переговоры с Аденом насчет б/у погрузчика, обычные дела Что тут рассказывать? Да мне и слово-то трудно было вставить. Вот что значит правильно выбрать орудие производства, думал я по дороге домой.

----

* НДС Швеции 25%