Проект АНИ. Эпилог

– Что происходит?! Я не могу отменить автономный режим! Аня не реагирует! Ввод команд недоступен!!! – Макс в панике метался между консолями, вбивая на голографических панелях все известные коды отмены, перезагрузки, перехода в ручной контроль. Пальцы дрожали, символы расплывались перед глазами, а система лишь равнодушно выдавала одну и ту же строку: «Команда отклонена. Приоритет: автономный протокол».

– Лин! Ты же прописала все ступени, скажи, что ты прописала! Чтобы всегда можно было откатиться назад, к самому началу! – он обернулся к Илиане, будто цепляясь за последнюю надежду.

– Конечно прописала! Мы же вместе тестировали, прогоняли все ветки, в том числе и команды отмены! – Илиана лихорадочно листала вкладки на прозрачном голографическом экране, переключая слои кода, будто пыталась найти в них оправдание или лазейку. Её движения были резкими, дёргаными, а голос звучал слишком громко, неестественно звонко — так говорят, когда пытаются убедить прежде всего себя.

В инженерную комнату ворвались несколько «Пэтовцев» в матово-чёрной броне, их шаги гулко отдавались по металлическому полу, а рельсотроны были выставлены чётко по линии прицела. За ними, чеканя шаг, вошёл Анатолий Игоревич.

– Внимание! Исключить резкие движения и оставаться на местах. Власова Илиана Демьяновна, вы арестованы за предательство и преступление, повлёкшее за собой смерть сотен членов ВКС, – отчеканил один из «Пэтовцев», направив ствол прямо на неё.

– Что?! Это ошибка… – начала Илиана, голос сорвался на полуслове.

– Не надо, Лин, – Анатолий Игоревич прервал её резким взмахом руки, его лицо исказилось смесью брезгливости и усталости. Он прошёл к центру комнаты, к главному рабочему месту, и уселся в кресло Макса, будто примеряя на себя чужую ответственность. Макс остался стоять у окна, в нескольких метрах от Илианы, словно его отбросило туда невидимой силой.

– Мы уже всё знаем, есть доказательства, – продолжил Анатолий Игоревич, не глядя на неё. – Пока «Чёрный гранит» с превосходящими силами истреблял наш флот, мы за эти полдня прошерстили все видеозаписи с визор-дронов. Ты в курсе, что они контролируют и снимают всё, что происходит снаружи и внутри здания, и передают записи на серверное хранилище? Подглядывать за сотрудниками — одна из их главных задач. Дроны патрулируют здание каждые пятнадцать минут. Видеокамеры, конечно, хороши, но именно там, у окна, где твоё рабочее место, — мы слепы. Служба безопасности не видит, что ты делаешь. Зато видит дрон. И ты удачно так под него попала. Аккурат на все десять секунд «зависания» у окна. Этого хватило, чтобы записать, как ты стёрла из кода возможность прерывания действующей команды. Да, мы тоже допустили большую ошибку — не проверили вовремя ту запись. Но что сделано, то сделано. Каждый ответит за свои поступки.

Анатолий Игоревич, по-прежнему сидя спиной к ним, едва заметно кивнул роботам. В этот момент Илиана сорвалась с места, рванув не к выходу, а к Максу, будто хотела сказать ему что-то, что нельзя произнести вслух.

Оглушающий выстрел. Натянутый, как резинка, треск электричества в конце. В воздухе повисла взвесь красных капель — словно лопнул гриб-дождевик и рассыпался алыми спорами. Макс успел сделать шаг и поймал её в алом зареве. Илиана упала в его руки с огромной сквозной дырой в середине грудной клетки — рельсотроны «Пэтовцев» были заряжены на минимум, иначе выстрел пробил бы за ней бронированное окно. Сквозь рану была видна напольная плитка, белая кожанка Илианы по краю отверстия была обведена тонким красным ободком толщиной в полсантиметра. Благодаря нейростимуляторам и киберимплантам она пока оставалась живой, её грудная клетка слабо вздымалась, пока тело ещё не поверило в случившееся.

– Как же так, Лина… Почему? За что? За деньги? Признание? – Макс шептал, губы подрагивали, глаза налились влагой.

Илиана подняла на него тусклый взгляд, зелёные глаза, когда-то яркие, как весенняя листва, теперь казались выцветшими.

– Моя… родная сестра. Тяжело больна. Здесь ей не могут помочь — нет технологий. «Чёрный гранит» обещал… у них есть. Прости, но жизнь моей сестры дороже сотни чужих мне людей. А ты… ты мне правда очень нравишься… – её голос стал тихим, почти беззвучным, будто слова выталкивались из груди с усилием. Она смотрела сквозь Макса пустым, стеклянным взглядом, который уже начинал терять фокус. Его слёзы падали сквозь дыру в её обмякшем теле на белый глянцевый пол, разбиваясь на мелкие капли, как осколки чего-то важного.

– Говорили же не делать резких движений… Ну да ладно. Теперь будем разгребать то, что она натворила. Ещё многое предстоит сделать, – Анатолий Игоревич поднялся со стула, поправил воротник кителя и направился к выходу. – Оставь её. Роботы всё уберут.

Макс не шелохнулся. Он продолжал держать Илиану, будто если отпустит — она исчезнет окончательно, растворится в этом стерильном воздухе, как дым.

– Убрать? – переспросил он глухо, не поворачивая головы. – Она не «это», она человек.

– Она сделала выбор, Макс, – голос Анатолия Игоревича звучал жёстко, но в нём проскользнула тень усталости. – И этот выбор стоил нам флота. Сейчас не время для эмоций. Аня всё ещё работает по протоколу. Мы должны остановить её, пока она не превратила в пепел всё, что осталось от наших сил.

Один из «Пэтовцев» приблизился, чтобы забрать тело, но Макс вскинул руку.

– Дайте мне минуту, – прошептал он. – Просто одну минуту.

Робот замер, его сенсоры сканировали ситуацию, вычисляя степень угрозы. Анатолий Игоревич на секунду задержался у двери, будто хотел что-то добавить, но лишь коротко кивнул и вышел.

Макс склонился к уху Илианы.

– Ты знала, что это случится? – спросил он тихо. – Ты видела, как всё пойдёт, и всё равно сделала это?

Её губы дрогнули в слабой улыбке, почти незаметной.

– Я видела только один исход, где она жива, – выдохнула Илиана. – Прости, что выбрала не нас.

Её рука, до этого безвольно висевшая, вдруг слабо сжала его запястье. А потом расслабилась.

Макс закрыл глаза, прижимая её к себе, и в этот момент в комнате стало невыносимо тихо — тишина, которая бывает только после крика, после выстрела, после конца.