Алекс на Ближнем. 5

         ПОД ПЕНИЕ СИРЕН.

   Славная выдалась в Эйлате середина октября 5786-го года. От сотворения мира, разумеется. И пусть мир этот сотворён был в спешке за одну рабочую неделю, и сдан с недоделками, но середина октября в Эйлате, как сказано выше, удалась. Чуть взволнованное Красное море обманчиво синело, безбрежно-бездонное небо, в тон морю, голубело, осеннее солнце уже не жгло, но грело, а пляжное «комьюнити» дружно млело и поочерёдно подставляло солнечным лучам спины и животы, с замиранием прислушиваясь к пению сирен. Воздушной тревоги, разумеется. Ну, не мне вам рассказывать…

   Уже давно Алекс ставил своё индивидуальное Эго выше коллективного бессознательного или, иными словами, предпочитал личное общественному. Но и он, поддавшись стадному инстинкту, вместе со всеми млел, ворочался и вслушивался, то и дело приглаживая седую прядь. На груди, разумеется. Хотя, Алекс не был бы Алексом, когда б не попытался дистанцироваться от прочих. И пока прочие торопливо выплёскивали эмоции в равнодушно внимавшие им смартфоны, Алекс, не щадя живота своего (и спины, разумеется), эмоции обращал в мысль. Мысль, достойную вас, мой благодарный читатель: «Уж сколько раз пропели миру лирическим тенором, что наша жизнь — игра. Примитивные «крестики-нолики». Не успеешь оглянуться, как на тебе уже поставили крест и обнулили»…

   Впрочем, если для вас, читатель, лирический тенор не авторитет, дайте своё определение этому отрезку пространства-времени от первого крика до последнего стона. Только не тащите из Википедии всякий хлам, вроде онтогенеза. Придумайте своё, менее затасканное.



            ПОСЛЕДНИЙ УЖИН В ЭЙЛАТЕ.

   Ресторан назывался «Последний приют». В другое время Алекс бы непременно задумался над экзистенциальным смыслом такого названия. Но король-голод продолжает править миром и тогда, когда королева-любовь, низложенная и униженная,  прихрамывая удалится в монастырь. А сейчас Алекс был голоден и его мысль витала вокруг тарелки горячего и ароматного рыбного супчика, в котором, если доверять меню, обитали три вида морской фауны. Сможешь ли ты, читатель, не будучи ихтиологом, с ходу назвать три вида морской фауны? Нет, непрост был этот супчик…

   Наконец, сытость приятной тёплой тяжестью наполнила утробу Алекса и его раскрепощённая мысль, балансируя между сном и явью, вернулась к началу моего повествования додумывать финал.

   «Последний вечер в Эйлате. Последний ужин в «Последнем приюте», как последнее желание приговорённого к смерти. Хотя, если верить известному тексту, то последние станут первыми и всё возвратится на круги своя. Вечное возвращение. Вечное «Возвращение охотников». В тень города. В город теней…»



         ВЯЛОТЕКУЩАЯ ШИЗОФРЕНИЯ.

   В 6:45 мобильный тревожно загудел, предупреждая о ракетной атаке.
   — С добрым утром, тётя Хана, вам посылка из Ирана, — стряхнув с себя обрывки сна, поприветствовал Алекс наступающий день.
   — Готов? — спросил он у внутреннего Ты.
   «Всегда готов», — мысленно отозвался Тот, кто сидит внутри. И оба обратились в слух.

   Но через пару минут вместо сирен воздушной тревоги за окном завыли дерущиеся коты. «Будто местный с персидским сцепился», — оценил Алекс накал схватки. А короткое время спустя донеслось отдалённое «бум-бум-бум» и вскоре мобильный пропищал отбой.


   — Мимо, — подвёл Алекс промежуточный итог. Ведь день только-только начался. Ещё один день ещё одного года вялотекущей шизофрении войны. За мир, разумеется.
   — Война за мир. Как тебе такое название? — поинтересовался он мнением Того, кто сидит внутри.
   «Война — это мир», — беззвучно усмехнулось начитанное внутреннее Ты.