Летящему бесцельно

Ночь, темнее тутовых ягод, рвалась с привязи окон, заливая комнату светом вечности. По улице бродил ветер, лаская набухшие почки абрикос. Те дрожали, боясь жизни. Нежно розовеющее безмерно тонуло в черноте. С востока и севера наползали тучи. Длинные, огромные, полные влаги. Они несли безнадежность и грусть. И тихий гром, будто в пустом цеху фабрики поломанных игрушек заиграл любимый хит забытых радиостанций.

— Завтра снова в университет, листать словари и общаться. Не хочу, не нравится суета. Весна пришла, охота на озеро, лежать на одеяле, наблюдая покачивание сосен. Маятники, в сущности, жизненные ориентиры уставших людей. Также как и сорвавшиеся с орбиты спутники. Или падающие звёзды. В сущности всё что угодно, лишь бы оно двигалась, но бесцельно.

Скользнули по стенам жилища языки фар, перечеркнув размышления человека. Щелкнула по жести подоконника капля дождя. Шевельнулась в дальнем углу на сушилке простыня. Моменты прекрасного показывали лики, но душевное состояние не способно сегодня ничего переварить.

— Биение сердца, но в ягоде черешни. Шелест тростника, но воспроизведенный человеческими губами. Образы растут и ширятся, просясь на волю. Цветущая ветка сливы в траурном венке. Когда заканчивается жизнь по настоящему, возможно ли это до смерти? Что чувствуют лошади, когда приходят к финишу последними?

Улица снаружи замерла после неудачного прыжка. Глубокая полночь. Провода бессильно провисли меж столбов. По безлюдным проспектам плыл корабль призраков, плыл в любимую гавань.

— Быть бы ботаником, изучать лианы. Или искать золото. Или уметь много пить и хорошо драться. Разбиться на мотоцикле в пустыне. Выдувать из стекла замысловатые фигуры, продавать потом на ярмарках коллекционерам. Рисовать жаб в японском стиле. Умереть в рисовом поле от укуса змеи. Что угодно, но только не это!

Хлынул ливень. Вместе с дождинками разбивались об асфальт и переспевшие тутовые ягоды. Эти размышления должны быть перечеркнуты, но машина не ехала, стены молчали в сиянии вечности и простыня на сушилке уже никогда не шевельнется. 

— Поставить, что-ли, чайник к приходу гостей?