Дагестан на перепутье с апреля 2026 года

Дагестан на перепутье:
как паводки стали инструментом борьбы против курса Сергея Меликова.

(Аналитическая статья)

Апрельские ливни 2026 года принесли в Дагестан не только большую воду, но и большую общественно-политическую бурю. Пока спасатели и добровольцы борются с последствиями стихии, в соцсетях и анонимных Telegram-каналах развернулась другая битва — против С. Меликова.
Мы должны признать честно: Дагестан оказался в критической точке. Сергей Меликов, будучи человеком системы и офицером, принял республику в состоянии глубокого инфраструктурного износа. Делает ли это его виновным в том, что дамбы, построенные полвека назад, не выдержали напора воды? Сегодняшняя атака на С. Меликова — это тщательно спланированный реванш тех самых кланов, чьи подписи стоят на документах о незаконной застройке речных пойм и «бумажных» ремонтах ГТС. В этой статье мы пытамся объективно оценить происходящее: где Глава действительно допустил просчеты, а где его намеренно подставили представители старых элит. Наша цель — не оправдание ради оправдания, а защита правды, без которой Дагестан рискует снова провалиться в эпоху кланового всевластия.



Этнополитическая расстановка сил в Дагестане — это сложнейшая система баланса между крупнейшими этническими группами, их элитами и федеральным центром. В республике проживает более 30 коренных народностей, что делает этнический фактор абсолютно ключевым в любой политической жизни региона.
Политический ландшафт Дагестана традиционно определяется так называемой «большой четверкой» народов. Аварцы (29,4% населения) — их элиты наиболее политически организованы и исторически занимают ведущие позиции в государственно-административной структуре (формируют глав в 16 из 42 районов). Даргинцы (17,0%) — группа, сохраняющая сильные, фундаментальные позиции в исполнительной власти и крупном бизнесе. Кумыки (14,9%), чьи интересы чаще всего связаны с земельными вопросами и ценными ресурсами Каспийского побережья. Лезгины (13,3%) — крупная группа на юге республики, чья повестка включает перманентное острое переживание по поводу разделенности народа между РФ и Азербайджанской Республикой, а также вопросы трансграничного взаимодействия. К значимым и многочисленным группам также относятся лакцы (5,6%), табасараны (4,1%), ногайцы, чеченцы-аккинцы и другие.
Несмотря на все многолетние попытки Федерального центра изменить принцип распределения власти в сторону правового и объективно справедливого соотношения сил для всех многочисленных народов, в республике продолжает действовать негласная система «этнического квотирования». Начиная с 2018 года влияние местных этнических кланов немного ослабло. Это произошло из-за назначения руководителей извне, не связанных тесно с местными группировками. Таким образом Кремль пытался разрушать устоявшиеся клановые схемы. Но в целом, глубинная клановая система Дагестана уцелела. Несмотря на назначение так называемых «варягов», включая С. А. Меликова, реальная власть на местах осталась сосредоточенной в руках влиятельных семейных и этнополитических групп, контролирующих целые отрасли экономики или целые территории.

Вопрос о существовании и сохранении кланов в Дагестане является сегодня предметом крайне острых политических дискуссий. Долгое время власть в Дагестане жестко строилась на системе этнополитических объединений, которые в народе часто и прямо называют «кланами».

Клановая система в эпоху Магомедали Магомедова (в 1990-х и начале 2000-х годов) была филигранно выстроена как сложная система национального квотирования. В ней доступ к ресурсам распределялся исключительно между влиятельными представителями трёх ведущих этносов (аварцев, даргинцев, кумыков). Произошло фактическое слияние власти и бизнеса: аварский, даргинский и кумыкский кланы Дагестана монопольно контролировали целые отрасли (энергетику, строительство, рынки). А их лидеры занимали ключевые посты в правительстве или парламенте, уверенно обеспечивая своим сторонникам протекцию и рабочие места.

Последующее назначение руководителей извне (Владимир Васильев, затем Сергей Меликов) было направлено Москвой именно на бескомпромиссное разрушение этой теневой клановой системы. Однако с 2021 года эксперты с тревогой отмечали двойственную ситуацию, связанную с откровенным нежеланием С. А. Меликова официально признать само существование кланов, которые никуда не делись и существуют по факту.

Роковая ошибка нынешнего главы Дагестана Сергея Меликова заключается именно в официальном непризнании существующей проблемы. В декабре 2021 года он публично заявил, что в республике «нет кланов и не было». Глава странным образом предпочел называть эти теневые, могущественные клановые объединения невинными «трудовыми династиями» или «профессиональными сообществами». Это заявление стало огромной и неприятной неожиданностью для абсолютного большинства дагестанцев.
Многие независимые эксперты считают непризнание существующей в республике серьёзнейшей проблемы — неправовой клановой системы по принципу «государство в государстве» — серьезной стратегической ошибкой действующего главы Дагестана. Дагестанский народ более 70 лет жестоко страдает от клановой системы, буквально душившей развитие республики. Поэтому приход честного боевого генерала С. А. Меликова люди связывали, в первую очередь, с неминуемой и скорой ликвидацией клановой системы. А во вторую очередь — с долгожданным восстановлением справедливости в отношении малочисленных андо-дидойских народов, которые десятилетиями тщетно пытаются восстановить свои утерянные правовые статусы и попранные конституционные права.
Именно этих двух основных решений ожидали в общественно-политическом отношении от С. А. Меликова в Дагестане: ликвидации клановой системы и восстановления конституционных прав малочисленных народов Дагестана (андо-дидойцев, арчинцев, кубачинцев и кайтагов).

Поэтому заявление Сергея Алимовича о том, что в республике «нет кланов и не было», возмутило простых дагестанцев настолько, что редакция независимой газеты «Новое дело» была вынуждена официально опровергнуть столь вопиющее заявление нового главы и на документальных фактах доказать обратное (См. по ссылке: Тщательные ссылки газеты «Новое дело» на официальные государственные документы неоспоримо подтверждают, что Федеральный центр видит проблему в Дагестане структурно, в то время как региональная власть пытается закрыть её исключительно риторически.

Отрицание клановости Сергеем Меликовым вступило в прямое и жесткое противоречие с многолетним аналитическим багажом самого Кремля. Это лишь подчеркивает крайнюю сложность и «нерешаемость» этой проблемы простыми, поверхностными административными методами. Показательно, что Президент РФ Владимир Путин четко обозначил борьбу с клановостью в Дагестане как абсолютно ключевую задачу для обеспечения государственного суверенитета и прямой защиты интересов граждан от коррупции. (С полным текстом послания В. В. Путина 2020 года можно ознакомиться на официальном сайте Президента России).
Таким образом, Федеральный центр, начиная с 2018 года, рассматривает ликвидацию сросшихся олигархических структур как необходимое, базовое условие оздоровления региона, тем самым подтверждая жесткий курс на борьбу с местными кланами. Анализируя эти документы и сопоставляя их с риторикой Сергея Меликова от декабря 2021 года, можно сделать вывод, что его позиция изначально являлась серьезным политическим и коммуникационным риском. Ее можно расценивать как опаснейшее упрощение неправовой системы республики и, безусловно, стратегическую ошибку.
Вот несколько веских причин, почему отрицание клановой системы Дагестана со стороны С. А. Меликова вступило в противоречие с курсом Кремля.


Прямое противоречие словам Президента.

Владимир Путин в 2018 и 2020 годах четко и публично артикулировал: местная клановость — это форма узурпации государственных функций. Но когда глава региона с трибуны говорит, что кланы — это всего лишь «выдумка журналистов», он фактически дезавуирует прямые установки верховной власти. Риск лично для самого Сергея Алимовича заключается в том, что подобное, казалось бы, успокаивающее заявление с его стороны может восприниматься в Москве как банальная попытка «замести проблему под ковер» вместо её реального жесткого решения. Логика бюрократии проста: если проблемы «не существует», то и отчитываться перед Москвой за борьбу с ней не нужно.

Неприятно и горько всех удивила подмена понятий: использование слова «династии» вместо слова «кланы». Сравнение теневых кланов с классическими «династиями врачей или военных», которое публично приводит С. Меликов, с точки зрения политической науки абсолютно некорректно. Династия — это честная передача профессиональных навыков из поколения в поколение. А дагестанский Клан — это использование родственных связей для незаконной монополизации ресурсов и обхода государственного закона. Пытаясь внешне защитить традиционный кавказский уклад Дагестана, С. Меликов невольно дал моральное и политическое оправдание тем самым коррупционным механизмам, которые скандальная «справка Козака» и лично Владимир Путин прямо называют дестабилизирующими.

Такая глубоко ошибочная позиция Сергея Алимовича (при всей его безусловной личной честности, глубокой порядочности и чувстве справедливости) стала главной причиной того, что именно с этого самого момента (9 декабря 2021 года) пошел необратимый процесс утраты доверия к нему со стороны простого дагестанского народа. Того самого народа, который ежедневно на себе испытывает все последствия управления кланов. Того народа, который искренне мечтает о справедливом управлении и распределении рабочих мест и должностей исключительно на основе компетентности, а не по порочному принципу «свой – чужой».

Официальные данные ВЦИОМ не дадут соврать: 35% дагестанцев видят в кланах самую главную проблему своей жизни. Когда руководитель субъекта категорически отрицает то, что люди видят ежедневно на уровне районов (несправедливое распределение земель, должностей, прибыльных госконтрактов), моментально возникает глубочайший кризис доверия. Для среднестатистического жителя Дагестана фраза «кланов нет» звучит вовсе не как констатация победы над ними, а как упорное нежелание власти замечать реальность.

Почему Сергей Алимович такое заявил в 2021 году?

Несмотря на очевидное противоречие официальным кремлевским документам, у С. А. Меликова есть своя, внутренняя политическая логика. Таким заявлением он, скорее всего, решил консолидировать разрозненные дагестанские элиты, чтобы искусственно снизить уровень конфликтности. Публичное объявление войны «кланам» неминуемо настраивает против него абсолютно все влиятельные группы региона. Размягченно называя их «династиями», он как бы предлагает им «почетную капитуляцию» и спокойную интеграцию в легальное государственное поле.
Также С. А. Меликов таким образом пытался быстро улучшить имидж республики вовне. Ему хотелось избавить Дагестан от обидного ярлыка «средневекового региона с кланами», чтобы привлечь инвестиции и туристов. Вот в чём, скорее всего, заключается логика и мотив Сергея Алимовича.

Но с точки зрения суровой федеральной повестки, отрицание клановости выглядит как катастрофическая ошибка. Такое отрицание полностью блокирует системную работу по демонтажу теневых механизмов власти, о которых прямо говорил Президент. Не признав тяжелую болезнь, невозможно её лечить. Если В. В. Путин ставил жесткую задачу «оздоровить ситуацию», опираясь на честные кадры, то отрицание самого существования кланов лишает всякого смысла сам процесс этого «оздоровления». Ведь лечить, по словам главы республики, попросту некого.

Сложившийся острый диссонанс между суровой реальностью и благостной позицией С. А. Меликова — это классическая проблема любого «варяга» в чрезвычайно сложном регионе. Политологи называют это «информационной блокадой» или «захватом регулятора». Сергей Алимович не родился и не вырос в Дагестане. Он не испытал на себе, на своей семье тот огромный, ежедневный негатив, который испытывает рядовой простой дагестанец. Тот, кто пытается жить честно, хорошо учиться и надеется на достойную работу в соответствии со своей компетенцией и знаниями. В итоге самые честные и знающие выпускники оказываются на социальном дне. Они всю жизнь элементарно выживают (либо находятся в жёстком, униженном подчинении у представителей элит), потому что кланы попросту не допускают «чужих» ни к чему серьёзному.

Если рассматривать ситуацию через призму глубокого анализа, то странное отрицание С. А. Меликовым существования кланов выглядит не как его личное наивное заблуждение, а как результат блестящей работы его окружения. Вот несколько веских аргументов в пользу данной версии:

1. Фильтр «входных данных».
В любой бюрократической системе (а в Дагестане она еще и тяжело нагружена негласными родственными связями) аппарат главы республики играет роль жесткого «привратника». Происходит отбор обращений граждан на имя С. А. Меликова. Когда крики и жалобы граждан на коррупцию в районах или земельные махинации проходят через руки людей, чьи интересы эти жалобы затрагивают, до Меликова доходит неполная картина.

2. Выгодная кланам интерпретация событий.
Представители Администрации умеют преподносить любую критику из народной среды как «происки врагов» или «проплаченный заказ журналистов». Это заставляет защищаться от общества, а не слушать его боль.

3. Зависимость от исполнителей.
С. А. Меликов, как военный человек, привык к строгой вертикали: приказ — исполнение. Но в клановой системе приказ может вязнуть и скрыто саботироваться на среднем звене. Чтобы система хоть как-то работала, главе всё равно приходится опираться на тех, кто «умеет решать вопросы» на местах. А эти люди — почти всегда представители тех самых влиятельных групп. В итоге создается иллюзия управления: С. Меликов подписывает справедливые указы, а кланы адаптируют их под свои корыстные интересы, создавая перед ним видимость абсолютной лояльности.
Ближайшее окружение С. А. Меликова, состоящее из представителей старой системы, виртуозно формирует такую «картину мира» руководителя, которая выгодна им самим, но часто губительна для Дагестана. Когда всё окружение (советники, замы, помощники) в один голос твердит, что «никаких кланов нет, есть только добрые горские традиции», у руководителя, приехавшего извне, со временем притупляется критическое восприятие. Если федеральный центр (Путин, Козак) сухо говорит о кланах как о пугающих цифрах в отчетах, то окружение Меликова показывает ему «живых приятных людей» — уважаемых аксакалов, якобы эффективных управленцев и «трудовые династии». Это мощнейшее психологическое давление.


Информационная работа старых элит с С. А. Меликовым.

Старые дагестанские элиты за десятилетия виртуозно научились выживать при абсолютно любых командированных инспекторах. Они никогда не идут на открытый конфликт с «варягом», а мягко «растворяют» его в своей среде. Они окружают его вниманием, подчеркнуто берут на себя решение бытовых и организационных проблем, незаметно делают его заложником своей «экспертизы» по региону. Эта версия полностью и логично объясняет, почему риторика С. Меликова так резко, до неузнаваемости разошлась с жесткой позицией Кремля в конце 2021 года.
Если глава республики постоянно (и комфортно) находится в «информационном коконе», созданном представителями крупнейших групп влияния, то его успокаивающие заявления — это не его личная оплошность, а результат успешной дезориентации со стороны местных элит.

Огромная беда заключается в том, что у главы республики отсутствует реальный, рабочий механизм альтернативного получения информации (например, через регулярные прямые встречи с народом без участия посредников). Именно он позволил бы ему увидеть реальную картину. Когда у руководителя нет прямых каналов связи в обход собственного сплоченного аппарата, ситуация неизбежно превращается в «управленческий тупик».

Рядовые граждане теряют последнюю надежду на справедливость. Письма народа до главы Дагестана напрямую не доходят (людям отвечают отписками на незаконные действия тех или иных лиц, на которых они жалуются). Личные приемы жестко фильтруются. У простого человека нет вообще никакого шанса попасть на приём. Люди перестают верить. Это и есть то самое опасное «отчуждение власти от народа», о котором с тревогой говорилось в «справке Козака».
С точки зрения политической логики, в такой расстановке сил проигрывают все, кроме самих групп влияния. А сам глава республики становится их слепым «заложником»: он может искренне верить, что наводит порядок железной рукой, но по факту подписывает документы, подготовленные под конкретные частные интересы.
В такой ситуации Москва из окна видит внешнюю стабильность, но совершенно не видит глубинных процессов социального «гниения», о которых давно предупреждали Козак и Медведев.

Всё это создает хрупкую иллюзию благополучия вплоть до первого серьезного кризиса, который и произошёл в апреле 2026 года.

В политической истории Дагестана уже были периоды, когда смелые «варяги» пытались разрушить эту систему (вспомним жесткие, бескомпромиссные чистки при Владимире Васильеве). Однако, как наглядно показывают последние годы, клановая система Дагестана обладает колоссальной, невероятной выживаемостью. Она совершенно не боится грубой силы чисток — она боится единственно только прозрачности процессов.
Если основное окружение С. А. Меликова — это представители тех самых старых групп власти, то их «работа» вокруг Сергея Алимовича — это не просто деликатное влияние. Это фактическая фильтрацию реальности. В таких тепличных условиях самый честный и волевой генерал может незаметно стать инструментом в руках тех, с кем он и призван бороться.

Начиная с 2018 года началась трансформация дагестанских кланов и их адаптация к происшедшим изменениям во власти. В результате чего кланы не исчезли, а затаились. Конечно, масштабные громкие антикоррупционные чистки (особенно при В. Васильеве) в некоторой степени ослабили старые элиты и реально подорвали позиции неприкасаемых «тяжеловесов» 90-х годов. Но специфика Дагестана заключается в том, что абсолютно любой назначенный из Москвы руководитель сразу сталкивается с тем, что для рутинного управления регионом ему волей-неволей нужна опора на тысячи местных исполнителей. То есть на представителей той самой старой системы, готовых к внешней адаптации и быстрой смене риторики, но категорически не готовых к внутренней перезагрузке себя.

В результате парадоксально на смену старым одиозным представителям кланов мгновенно пришли новые перспективные группы влияния. Внешне они очень лояльны новому руководству, но в действительности они работают по тем же или весьма схожим теневым принципам клановой системы. При этом среднее и низовое звено в системе управления Дагестана с 2018 года вообще не изменилось. Никак. В районных администрациях и на уровне местного самоуправления влияние родственных и куначеских связей остается преобладающим, решающим фактором при назначении на любые должности.

Можно уверенно констатировать, что клановое управление Дагестана 1950–2018 годов в его грубом классическом виде (этно-олигархия) действительно значительно ослаблено федеральным центром. Однако сама структура этой системы уцелела и находится в режиме ожидания удобной ситуации для восстановления. Хуже всего то, что с 2018 года клановая система трансформировалась в еще более изощрённую и сложновыявляемую паутину. Это произошло потому, что она не была добита, разрушена и искоренена сразу же (как только пошли первые чистки В. Васильева и старые элиты пребывали в панике и смятении). Решающий момент был упущен. Чистки эффектно затронули лишь самую верхушку системы, но не мощную структуру и стержень.
Сохранение трансформировавшейся и идеально адаптировавшейся к новым условиям старой клановой системы — это ещё более опасная ситуация для республики, нежели до 2018 года. При этом существенную (но не абсолютную) роль в общественной жизни республики играет Ислам, который в некоторой степени служит моральным фактором сдерживания конфликтов.



События апреля 2026 года привели Дагестан к распутью.

Тревожные события апреля 2026 года подтверждают, что информационное давление на Сергея Меликова достигло своего пика. Природные катаклизмы (сильнейшие ливни и разрушение дамб) стали мощнейшим инструментом в руках оппонентов главы республики.

В настоящее время против С. А. Меликова умело развернута масштабная кампания. Его прямо обвиняют в управленческой неэффективности при ликвидации последствий наводнений. И хотя в действительности катастрофа напрямую связана с десятилетиями незаконной застройки русел рек, противники Сергея Алимовича намеренно и грамотно фокусируют внимание общественности исключительно на текущих, свежих разрушениях. Задача «старых элит» проста — использовать любой, даже природный повод для максимальной дискредитации «варяга». Им нужно доказать Москве его «неспособность контролировать ситуацию» и поскорее вернуть богатый регион под управление местных этнополитических групп.

В действительности, Сергей Алимович Меликов не несет никакой личной ответственности за текущую техногенную катастрофу: хронология и упрямые технические факты указывают на системную, варварскую деградацию инфраструктуры задолго до его назначения. Большинство дамб и гидротехнических сооружений (ГТС) в Дагестане, находящихся сейчас в критическом, предсмертном состоянии, были построены в 1960–1980-х годах.

С. А. Меликов возглавил республику только в октябре 2020 года. Нормативный срок службы таких сооружений составляет 30–50 лет. К моменту его прихода ресурс советских дамб уже был исчерпан на 80–90%. За неполные 5 лет физически невозможно восстановить то, что не ремонтировалось капитально 40 лет. Разрушение дамб сегодня — это неизбежный результат «усталости металла и бетона», накопленной десятилетиями преступного бездействия.
Текущие неразрешимые проблемы с дамбами и ГТС — это тяжелое наследие прошлых лет. Будем опираться исключительно на официальные данные аудитов и реестров. Ниже приведены проверенные факты по ведомствам, объектам и системным проблемам, накопленным до назначения Сергея Меликова.

Ведомства и лица, ответственные за водное хозяйство до 2020 г.
За состояние дамб и берегоукрепление в республике традиционно отвечают две структуры. Основной массив проблем накопился именно в период их многолетнего руководства представителями местных элит:

1.ФГБУ «Дагмелиоводхоз» (федеральная структура, эксплуатирующая магистральные каналы и республиканские дамбы). Долгие годы (вплоть до 2021 г.) эту организацию бессменно возглавлял Залкип Курбанов. Именно на этот благодатный период пришлись основные нарекания по качеству эксплуатации объектов. В 2021–2022 годах в ведомстве прошли громкие обыски и проверки, связанные с хищениями гигантских средств, выделенных на очистку каналов и ремонт дамб.

2.Министерство природных ресурсов и экологии РД (курирует берегоукрепление рек). С 2017 по 2020 гг. министром был Набиюла Карачаев. При нем неоднократно поднимались острые вопросы о нецелевом использовании средств на ГТС. Против него впоследствии возбуждались уголовные дела, в том числе связанные с вопиющей халатностью при выдаче разрешений в природоохранных зонах.


Состояние дамб к моменту прихода Меликова


Согласно официальному, открытому докладу Ростехнадзора и МЧС по РД, представленному на Совете Безопасности РД еще в 2019 году (то есть до назначения Меликова), 70% гидротехнических сооружений Дагестана были официально признаны «неудовлетворительными» или «опасными». Почти 75% дамб в республике уже тогда имели красный статус разрушения. Более 100 дамб вообще не имели собственника (были бесхозными), что юридически не позволяло выделять деньги на их срочный ремонт из бюджета.

С. А. Меликов был первым главой, который системно заставил хитрые муниципалитеты начать процедуру постановки их на баланс, чтобы получить законное право выделять бюджет на их спасение. Но это сложный юридический процесс, который по закону занимает от 1,5 до 2 лет. Поэтому обвинять С. А. Меликова в затоплении домов — это циничная подмена понятий. Главный виновник здесь тот, кто много лет назад выдавал незаконные разрешения на строительство.
Факты застройки: массовая, дикая раздача земель в поймах рек и водоохранных зонах происходила с 2005 по 2017 годы. Подписи под выделением участков в зонах вероятного затопления ставили тогдашние главы районов и городов (то есть те самые представители старых кланов). Вода в 2024 году пришла туда, где прежние власти безнаказанно разрешили строить жилье.
Дамба рушится не только от старости, но и от того, что русло реки критически поднялось. Реки Дагестана не очищались от ила и наносов системно с конца 1980-х годов! За 30 лет дно поднялось, и пропускная способность русел упала в два-три раза. С. А. Меликов принял реки, дно которых уже почти сравнялось с уровнем берегов. Чтобы очистить такие циклопические объемы, нужны десятки миллиардов рублей и многие годы непрерывной работы (которые, естественно, не были заложены в бюджеты его корыстными предшественниками).
Разрушение дамб также напрямую связано с незаконной деятельностью карьеров по добыче гравия. Они десятилетиями контролировались местными влиятельными группами. Выемка гравия в неположенных местах кардинально меняет течение и варварски «подрезает» фундамент дамб. С. А. Меликов начал жестко закрывать такие теневые карьеры, что и стало одной из причин невиданной информационной войны против него. Он ударил по тугому кошельку кланов, которые теперь безжалостно мстят ему, используя болезненную тему паводков.


Проблемы на всех этих объектах фиксировались задолго до 2020 года:

* Берегозащитные сооружения на реке Терек: последний раз системный капитальный ремонт здесь проводился еще в доброе советское время. В 2015–2018 гг. фиксировались многочисленные «прорывы» из-за катастрофической просадки грунта, которые местные власти просто по-быстрому засыпали камнями без всякой реконструкции.

* Дамбы на реке Сулак: здесь основная проблема — фатальное заиливание русла. С 2010 по 2020 гг. масштабные работы по дноуглублению практически не велись, из-за чего пропускная способность реки упала. Когда пошла большая вода, дамбы просто не выдержали уровня, который повысился из-за накопленного за 15 лет ила.

Существует документальное подтверждение «домеликовских» причин катастрофы.
Проверка Счетной палаты РД (в 2018–2019 гг.) выявила: аудиторы установили, что выделяемые огромные деньги на «руслорегулировочные работы» тратились исключительно на бумаге, а по факту техника на объекты даже не выходила.
Генеральные планы застройки по кадастровым картам показывают: большинство участков в поймах рек (в Махачкале, Каспийске и Юждаге) были переведены под ИЖС именно в период 2012–2017 гг. Подписи на этих преступных решениях стоят от бывших глав администраций, многие из которых сейчас находятся под следствием или в бегах.

Сергей Алимович Меликов не мог «сломать» дамбы, так как он принял их уже в состоянии «критического износа». Дамбы разрушались десятилетиями под управлением З. Курбанова и Н. Карачаева. Люди оказались в зоне затопления не сейчас — их туда поселили в 2010-х годах, легко выдав незаконные разрешения за взятки. Разрушение дамб сегодня — это лишь физический предел прочности конструкций, которые не видели ремонта с 1980-х годов.

Главная причина тяжелейших последствий паводков кроется в том, что земли в водоохранных зонах были массово и незаконно розданы под застройку при предыдущих руководителях. Факт в том, что именно при С. Меликове выдача земель в руслах рек была практически остановлена. Но тысячи частных домов уже давно капитально стояли там. И заставить людей сносить свои дома добровольно в Дагестане невозможно — нет ни одного прецедента, чтобы человек ушёл из дома, незаконно построенного в опасной зоне.

Когда вода выходит из берегов, она сокрушительно затапливает дома, которых там юридически просто не должно быть. Вина за это лежит на тех конкретных главах районов и городов, которые подписывали акты выделения земли в 2005–2015 годах (!), а вовсе не на руководителе, которого централизованно назначили в 2020 году. Многие спасительные проекты по берегоукреплению десятилетиями не включались в необходимые федеральные программы из-за отвратительной подготовки проектно-сметной документации (ПСД) прошлыми правительствами. При С. А. Меликове и В. А. Васильеве Дагестан наконец-то начал подавать корректные заявки в «Росводресурсы». Однако сам бюрократический цикл от заявки до выделения денег и стройки занимает 3–4 года.

Те объекты, которые с грохотом рушатся сегодня, — это те самые, на которые закрывали глаза при предыдущих клановых правительствах. Десятилетиями в руслах рек Дагестана незаконно добывали песок и гравий для строек, принадлежащих тем самым кланам. Это необратимо изменило гидрологию рек и подмыло хрупкие основания дамб. Разрушение дамбы — это прямой и закономерный результат варварской эксплуатации рек частными бизнес-структурами, тесно аффилированными со старыми элитами. А нынешняя власть лишь вынуждена «разгребать» последствия.
Например, С. А. Меликов неоднократно на Совбезе жестко поднимал вопрос об инвентаризации ГТС, которую не делали десятилетиями.

Чтобы голос правды и честных граждан был сегодня услышан, нужно открыто опубликовать списки дамб с указанием года их последней реконструкции (до 2020 года) и публично напомнить фамилии чиновников, которые криминально распоряжались землей в зонах затопления 10–15 лет назад. Всё это моментально показывает, что медийные обвинения против С. А. Меликова — это всего лишь «шумовая завеса». Цель её — сделать так, чтобы Москва случайно не начала масштабную проверку тех, кто реально разворовал деньги на дамбах в прошлые периоды.


Сейчас на Сергея Алимовича Меликова обрушилась целенаправленная волна критики. Но у каждой разрушенной дамбы есть свой реальный «автор», и это точно не нынешний глава. Попробуем разобрать несколько популярных медийных вбросов, которые сейчас активно распространяют клановые силы в социальных сетях.


Вброс 1: «Меликов не подготовился к паводкам, хотя знал прогноз». Муссируется обвинение, что власти якобы проигнорировали предупреждения метеорологов и не укрепили дамбы заранее.

Ответ: Невозможно физически «укрепить» то, что юридически не существовало. К 2020 году сотни километров дамб в Дагестане были абсолютно бесхозными. Меликов был первым, кто жестко инициировал массовую инвентаризацию ГТС. Согласно бюджетному кодексу РФ, выделение денег на ремонт объекта, который не стоит на балансе (то есть бесхозного), является уголовным преступлением («нецелевое использование»). Меликов потратил первые годы на то, чтобы юридически и правильно вернуть дамбы государству, чтобы легально начать их ремонт. Те, кто был до него, просто игнорировали этот факт, оставляя дамбы «ничьими».


Вброс 2: «Дамбы рухнули, потому что на их ремонт выделяли миллиарды, которые украли при нынешней власти». Это типичная попытка обвинить команду С. Меликова в коррупции на госзакупках.

Ответ: Достаточно посмотреть на даты контрактов. Основные огромные «дыры» в бюджете на ГТС образовались в период 2014–2019 годов. Именно при С. А. Меликове были инициированы жесткие проверки в «Дагмелиоводхозе», которые вскрыли, что при прежнем руководстве (Курбанове, Карачаеве) акты выполненных работ регулярно подписывались, а работы не проводились. Дамбы рушатся сегодня именно потому, что деньги на них безжалостно воровали 10 лет назад. Нынешняя администрация сейчас судорожно устраняет последствия того давнего «бумажного» ремонта.


Вброс 3: «Меликов виноват в том, что люди остались без жилья из-за затопления».
Очевидная попытка вызвать гнев пострадавших, направив его лично на главу республики.

Ответ: Виноват не тот, кто не удержал огромную стихию, а тот чиновник, кто незаконно поселил людей в русле реки. Большинство затопленных домов находятся на участках, которые в 2010–2018 годах были выданы за взятки. По законам природы и нормам безопасности (СНиП), в этих зонах строительство запрещено категорически.

Вопрос к оппонентам: «Чья персональная подпись стоит на постановлении о выделении этих участков?».
 Разве там не стоят фамилии экс-глав районов, которые сегодня входят в те самые медиа-группы, атакующие С.А. Меликова? Они цинично продали людям участки в зоне смерти, а теперь лицемерно винят во всем нового руководителя.

Общий железный тезис из всего вышеизложенного заключается в следующем: дагестанским кланам сейчас жизненно выгодно убрать С. А. Меликова, потому что он системно начал вскрывать земельные архивы. Он начал проверять, кто именно разрешил строить дома в зонах затопления и кто десятилетиями списывал деньги на «невидимый» ремонт дамб. Любая разрушенная дамба сегодня — это памятник коррупции прошлых лет, а не ошибка сегодняшнего дня.
В настоящее время в Дагестане сложилась классическая ситуация «идеального шторма», когда природная стихия наложилась на политический кризис доверия. Сергей Меликов, искренне пытаясь сломать систему незаконной застройки и неправовых схем, при этом отрицая саму проблему (существование кланов), неожиданно столкнулся с жестоким ответом. Клановая система, которую он пытался мягко приручить и заставить служить интересам республики, теперь пытается избавиться от него с целью реставрации старого порядка.

Вторая стратегическая ошибка Сергея Алимовича заключается в том, что он, имея в руках все административные возможности, так и не помог малочисленным андо-дидойским народам восстановить их попранные конституционные права. Анализ в этом отношении вскрывает очень глубокую, болезненную внутреннюю драму управления Дагестаном. Ситуация с андо-дидойскими народами — это, пожалуй, самый горький и наглядный пример того, как попытка «не раскачивать лодку» привела к потере поддержки потенциальных сторонников и получила намного больший шторм на судне.
Андо-дидойкие народы действительно и искренне видели в С. А. Меликове (честном военном человеке и справедливом генерале) независимого руководителя республики. Они верили, что он способен восстановить историческую справедливость — вернуть им статус самостоятельных этносов в переписях и официальном поле. Они твердо рассчитывали, что он, не будучи связанным с аварскими элитами, наконец позволит им выйти из-под удушающей «административной опеки» крупных этносов.
Однако С. А. Меликов предпочел сохранить шаткий статус-кво.
 Вероятно, представители старых элит убедили его, что дробление крупных этносов дестабилизирует республику. В результате те искренние люди, кто мог стать его преданной «народной гвардией» против кланов, почувствовали себя преданными и ненужными. В политике Дагестана подобное разочарование всегда ведет к пассивности: эти народы так и не увидели во главе реcпублики своего долгожданного заступника.

Таким образом, самая основная стратегическая ошибка Сергея Алимовича кроется именно в отрицании существования кланов. Его попытка объявления этих чрезвычайно опасных групп невинными профессиональными «династиями» (с целью примирить все слои общества и исправить имидж Дагестана) обернулась фиаско. Чрезвычайно любезное «гостеприимство» представителей старой элиты по отношению к нему в действительности оказалось холодным расчетом и ловушкой с дальним прицелом.
В связи с последними неблагоприятными событиями в республике наступает час истины и момент «скидывания масок». В Дагестане традиционно существует культура избыточно-лестного почтения к действующему правителю, которую внешне непривычный руководитель часто и ошибочно принимает за искреннюю личную лояльность.
С. А. Меликов, отрицая клановость, фактически сам дал легитимность клановым представителям. Он позволил им комфортно занять ключевые места в своем окружении под безобидным видом «крепких профессиональных кадров». Но как только в Москве появилось новое имя, озвученное В. В. Путиным, эта мнимая кавказская лояльность мгновенно испарилась как дым. Многочисленные группы во власти немедленно начали кулуарно «переприсягать» новому фавориту, используя отработанные десятилетиями теневые механизмы, даже не дожидаясь момента официального назначения.
Горький политический итог для Сергея Алимовича Меликова заключается в том, что его отказ от безусловного признания клановой системы и неоправданное игнорирование интересов андо-дидойских народов (которые отчаянно просили в своих письмах и обращениях помочь восстановить их права) лишили его возможности получить безусловную народную поддержку. При этом неизвестно, доходили ли письма и обращения андо-дидойцев до лично С. Меликова. Это неизбежные последствия того, что с самого начала своего руководства честный генерал позволил себе оказаться в мягком «информационном коконе». Он доверился аппарату, который каждый день фильтрует правду. Такое окружение мастерски создаёт иллюзию и в тот момент, когда критически важно владеть достоверной информацией.
Это ошибки честного генерала, который привык полностью доверять докладам своих подчиненных. Он просто не знал, что в Дагестане красивый доклад часто — это лишь искусный камуфляж.

Сверху В. В. Путин с недоумением видит, что инфополе республики забито коррупционными скандалами и прорванными дамбами. Снизу электорат малочисленных андо-дидойских народов глубоко разочарован и политически демобилизован. Внутри Аппарат завуалированно, но активно работает на «нового хозяина».
Вот какая парадоксальная ситуация сложилась. Вывод из нее грустный и однозначный: С. А. Меликов пытался быть «главой для всех», упорно отрицая мощнейшую структуру (кланы) и игнорируя тех, кто искренне хотел эту структуру изменить вместе с ним (андо-дидойские народы). Попытка интеллигентно сотрудничать с «большими элитами» (через миролюбивое заявление, что в Дагестане «кланов нет и не было») закономерно привела к удару в спину и теперь они грамотно оформляют его отставку через техногенные кризисы и московские инспекции.


Мы позволим себе рекомендации.

В сложившихся жестких условиях Сергею Алимовичу стоит немедленно создать при себе Общественный совет прямой связи. Туда должны войти не чиновники (!), а реальные неформальные лидеры дагестанских общин, независимые гражданские активисты и эксперты. Им необходимо обеспечить прямой доступ к руководителю «без доклада» замам. Только это, наконец, позволит ему получать неискаженные данные о реальном положении дел в республике, минуя плотные фильтры Администрации. Опытный командир не может принимать верные решения, если его штаб фильтрует и искажает донесения с передовой. Поэтому критически важно получать полноценную, стопроцентно достоверную информацию со всех районов Дагестана.
Сергею Алимовичу непременно стоит опереться на «неклановых». Ведь Дагестан — это далеко не только крупные титульные народы. Дагестан — это десятки малых этнических групп, которые более полувека стремятся восстановить свои попранные конституционные права. Если он сегодня мужественно защитит права малочисленных народов и поможет им вернуть свои официальные конституционные статусы (незаконно отнятые у них в прошлом ради искусственного укрупнения других народов), то получит самую преданную гвардию сторонников в Дагестане, которых не перекупят и не запугают никакие кланы. Это создаст мощнейшую массовую народную опору, совершенно не связанную теневыми обязательствами с кланами и олигархическими группами.

Сергею Алимовичу стоит незамедлительно назначить независимый аудит земель в поймах рек и открыто огласить фамилии тех чиновников, кто лично подписывал преступные разрешения на застройку 10 лет назад. Необходимо публично опубликовать «Черную книгу ГТС Дагестана», чтобы назвать фамилии тех, кто подписывал фиктивные акты приемки дамб и разрешения на застройку в поймах рек с 2000 по 2020 год. Сделать их главными объектами антикоррупционных расследований. Справедливый гнев людей должен быть направлен на истинную первопричину — на тех, кто жадно нажился на безопасности республики в прошлые сытые годы.
Мы также рекомендуем провести кардинальную ротацию в Администрации Главы по принципу абсолютной профессиональной несовместимости со старыми элитами. Привлекать на ключевые исполнительные должности квалифицированных специалистов и представителей «неклановых» народов Дагестана, раз и навсегда лишая кланы рычагов «влияния» на прохождение документов.
Необходимо понять: кланы — это вовсе не милые династии учителей или потомственных врачей, это отлично организованная, спаянная оппозиция государству. Отрицая их, власть добровольно разоружается перед врагом. Признайте их наличие, назовите вещи своими именами и смело обопритесь на тех, кого они годами безнаказанно притесняли. Это единственный путь к сердцу простого дагестанского народа.
Это уже не просто политика, это высокий моральный выбор.

Цель данной статьи — вовсе не поиск виновных, а попытка объективного анализа ситуации, в которой оказался сегодняшний Дагестан.
Мы убеждены: сегодня Главе республики как никогда нужна честная обратная связь с народом, а не отфильтрованные рафинированные доклады.  Несмотря на текущую неблагоприятную ситуацию, большинство населения републики против того, чтобы временные трудности и природные катаклизмы стали удобным поводом для возвращения и реванша клановых группировок.
Возвращение во власть тех людей, кто десятилетиями безнаказанно выкачивал ресурсы из региона, застраивал поймы рек и довел критическую инфраструктуру до руин — это путь в никуда. Мы выступаем за сильного Главу, который найдет в себе офицерское мужество признать просчеты и мощно обопрется на честных людей из всех народов Дагестана.



Достижения Дагестана с 2020 года по настоящее время.


Под руководством Сергея Меликова Дагестан прошел через важный этап трансформации, результаты которого часто остаются незамеченными на фоне текущих информационных атак. Чтобы восстановить справедливость, стоит выделить ключевые системные достижения, которые заложили фундамент для будущего республики.



1.Перезагрузка энергетического и коммунального сектора


С. Меликов стал первым главой, который вынес критическое состояние электросетей и ЖКХ на уровень Президента РФ. До него эти проблемы десятилетиями замалчивались или «залатывались» локально. Достигнуты договоренности о масштабных федеральных инвестициях в модернизацию электросетей. Запущено строительство стратегического водовода «Чиркей – Махачкала – Каспий», который призван решить вековую проблему дефицита чистой воды в крупнейшей агломерации республики.



2.Социальный рывок и экономический рост

Несмотря на внешние вызовы, основные социально-экономические показатели демонстрируют позитивную динамику:
Рост доходов: Средняя заработная плата в республике выросла с 31,9 тыс. рублей в 2020 году до 48,4 тыс. рублей в 2025 году.
Борьба с безработицей: Уровень официальной безработицы снизился вдвое — с 2,6% до 1,2%.
Бюджет: Доходная часть бюджета республики показала существенный рост, что позволило увеличить расходы на социальную инфраструктуру.



3.Туристический и инвестиционный бум

С. Меликов сумел превратить Дагестан из региона «с нестабильной репутацией» в один из главных туристических центров страны. Количество туристов превысило 1,8 млн человек в год с перспективой роста до 2 млн. Это дало колоссальный толчок развитию малого бизнеса и инфраструктуры в горах.
Инвестиции: Регион привлек более 72 млрд рублей инвестиций. Начата реализация крупных промышленных проектов, включая производство листового стекла и керамогранитной плитки, что создает тысячи рабочих мест.


4.Инфраструктура и образование

Масштабы строительства при С. Меликове стали рекордными для постсоветского периода. Школы и сады: Дагестан стал одним из лидеров в стране по количеству одновременно строящихся и капитально ремонтируемых образовательных учреждений. Дороги и логистика: Активно развивается международный транспортный коридор «Север – Юг», что делает Дагестан ключевым логистическим узлом России на Каспии.


5.Новая кадровая этика и поддержка героев

Программа «Доблесть гор»: С. Меликов инициировал специальные программы подготовки управленческих кадров, делая ставку на профессионализм и честность.
Внимание к бойцам СВО: Глава республики лично контролирует вопросы поддержки семей военнослужащих и увековечивания памяти героев.


С 2020 года работа Сергея Алимовича была направлена на создание инфраструктурного запаса прочности, который позволит республике жить стабильно ближайшие 30–50 лет. Нельзя забывать, что на его долю выпали сложнейшие вызовы: пандемия, начало СВО (Дагестан стал одним из лидеров по числу героев), энергетические кризисы и, наконец, нынешние природные катаклизмы.
Мы призываем каждого жителя Дагестана, пострадавшего от паводков, не молчать. Если ваш дом оказался в зоне затопления — посмотрите в свои документы. Кто из бывших чиновников ставил подпись на разрешении о выделении земли в пойме реки? В каком году это было?
Публикуйте свои истории и копии постановлений прошлых лет. Мы составим «Народную карту ответственности». Пусть вся республика увидит имена тех, кто заработал на продаже опасных участков, а теперь прячется за критикой нынешней власти. Правда — это наше единственное оружие против клановых схем. Пришло время назвать вещи своими именами!





Шерибан Пашаева
8. 04. 2026