Матвей

Он напоминал дореволюционного сермяжного мужика с огромными руками-лапами. И не было в том ничего удивительного, что не мог удержать ими ни стакан с чаем, ни банку с солёными огурцами. Посуды бил видимо-невидимо...

Девушки Матвея в молодости обижались, что он задевает их руками, ногами, боком, головой при любых обстоятельствах. И зачастую делает больно. Правда, нечаянно. Жена научилась вовремя уворачиваться.

Он не мог летать в самолёте, потому что руки не умещались на его посадочном месте. Разве что два билета покупать.

Он не стал хирургом, хотя с детства мечтал об этой работе. Какой уж там скальпель, он и потеряться может в таких ладошках. И только в одном занятии был ловок, сосредоточен и даже гармоничен. Прямо красив...

Как только он вставал за свой токарный станок, все его физические данные и привычки изменялись. Руки, казалось, порхали над деталью. Мелкая моторика их казалась идеальной.

А точное управление инструментом? А выносливость, и физическая, и моральная. А зоркий глаз? В общем, рожден был Матвей не хирургом, а токарем.

При том, что металл суеты и неловкости движений не терпит. И, веди себя на рабочем месте, как в жизни, он давно бы должен лишиться хотя бы одного пальца на руке...

Но нет. Целы были все. И именно этими некрасивыми и толстыми перстами, такими ловкими в работе, детина в очередной раз не мог удержать тарелку. Уж и чай ему жена в железной кружке подавала, и миску для щей эмалированную купила. Уронит ведь...

А вот дочку зря не доверяла. Только если коляску потрясти, чтоб заснула. А однажды прибежала из магазина, а Матвей носит малышку на руках и песенку ей поёт...

И лежит она на них, как будто в удобной кроватке. И посапывает носом с удовольствием и улыбается...

Жена удивилась и так обрадовалась, что не кинулась отбирать ребёнка у увальня. Природа, видимо, сама разобралась, что такому, как Матвей, доверять. Тарелку или ребёнка...