Какого Вы меня лишили наслаждения!

   "Нет, конечно же ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не скажу я так Ольге Викторовне! Чистосердечное большое ей спасибо и даже низкий поклон - за всё: за внимание, за доброту... вон как старался человек - по баночкам всё разложила, да завернула, да тащила тяжесть такую", - рассуждала Елена Анатольевна, открывая одну баночку за другой и уплетая их содержимое за обе щёки. 
 
   Накануне у Ольги Викторовны было семейное торжество, наготовила она столько, что и за неделю не одолеть. Родственники рубились с её скатертью-самобранкой, не щадя живота своего, но в итоге сдались, а остатки забирать с собой наотрез отказались - у самих холодильники забиты. Тогда Ольга Викторовна, человек военный, окинув стратегическим взглядом скатёрочное поле брани, приняла в отношении своего неодолимого добра - не пропадать же ему - решение: "Вот кому!"

    Дни эти весенние были у Елены Анатольевны горячими: денно и нощно спасала она непрестанными дойками от мастита свою козу - вылазила из-под неё только затем, чтобы перетащить ящики с рассадой либо на улицу, если солнышко, либо с улицы, если захолодает, то есть приходилось всё время держать нос по ветру и было совсем не до еды, ни до чего. Но ещё до того, заприметив первые приветы пробуждающегося огорода, сварила она себе однажды такой вот супчик: вода, картошка, больше ничего, куда по окончании варки были вброшены молодая крапивка и молодой зелёный лучок, ну, посолила чуток. "Боже мой! Боже мой!" - пыхтела она горячим супным паром: и изо рта, и из ноздрей, как дракон огнедышащий, а, может, и из ушей - там ей не видно было. "Ах, какое наслаждение!" И после, бегая туда-сюда по подворью и поглядывая на всплывающие тут и там зелёные лужицы-лужайки крапивы, мечтала она повторить то состояние полного блаженства. Даже под козой об этом мечтала. Так мечтала, что когда Ольга Викторовна торжественно вручала ей пакеты с разносолами в баночках -  каких их там только не было, - Елена Анатольевна, умом понимая как это хорошо, когда кто-то просто так, по широте душевной, преподносит тебе разносолы, - вместо радости растерянно топталась, не зная что и сказать, и сейчас, когда уже доедала всё это кулинарное многообразие, такое дорогое, сложное и вкусное, конечно, - куда-то вдаль, вдаль уплывала от неё та милая, вожделенная, дымящаяся кастрюлька с совсем простой, почти пустой картофельной похлёбкой, осиянной первыми изумрудами крапивки и лучка... "Как он пахнет, свежесорванный!.. А теперь ведь долго не будет хотеться есть... И крапива постареет... и картошка в погребе..." - вздыхала простодушно Елена Анатольевна и было ей грустно, и понимала она, что это неправильно, и ничего не могла с собой поделать.

11 апреля 2026г. Мемуары.