Я отрекаюсь от... себя 10

10

«Какая-то неуютная эта жизнь после жизни. Ни покоя, ни смысла. Как я повёлся на эту брехню в брошюрке? И в договоре всё так искусно запутано, что кроме слов: «добровольно и навсегда отрекаюсь от собственной личности и принимаю положение переходного состояния без сохранения каких-либо прав и без возможности их восстановления» ничего и не помню».
Эндлинг посмотрел сквозь прозрачный потолок, через который никогда не было видно ни звёзд, ни даже луны в полнолуние, и вышел из душа. Использованная вода по системе труб наполнила смывной бачок и так как туалетная бумага не полагалась, бачок наполнялся регулярно. Хотя рацион еды не соответствовал ожидаемому расходу. Но, это была одна из статей программы по удешевления содержания призрачных и, конечно же, как без этого, сохранение экологии.
Песочные часы, бывшие до этого в горизонтальной плоскости с равномерно распределённым содержимым и символизирующие, по замыслу создателей, равновесный и бесконечный переход между реальностями, уже приняли вертикальное положение. Собравшись в верхней колбе, песчинки дружно ожидали возможность изобразить время.
  Над универсальным лотком горела лампочка, сообщавшая о прибытии новой темы ежевечерней беседы. Эндлинг достал из него листок: «Как бы вы хотели встретить настоящую смерть». Прочитав ещё раз, он сел за столик, достал из ящика гель и обильно смазал себе голову. «Хорошо хоть потом можно голову ещё раз помыть», подумал Эндлинг, натягивая сопротивляющуюся его усилиям шапочку с засохшими кусками геля. Наконец шапочка равномерно уселась на голове, и он замер на стуле, ожидая сигнала. Прошло около минуты, сигнала не было. Эндлинг поёрзал на стуле - не помогло. Отодвинулся влево - тоже. Придвинулся ближе к столу и, подёргав провода в стене, положил локти на стол. Резко зажглась зелёная лампочка. К этому он так и не смог привыкнуть, хотя свет был не такой яркий, как тот, от небольшого прожектора, освещающего его домик с наступления сумерек и до восхода солнца.
- Тема монолога: «Как бы вы хотели встретить настоящую смерть». - Начал Эндлинг, смотря ниже зелёного огонька.
Сзади послышалось лёгкое шуршание песчинок.
- Если задуматься, тема очень интересная. Впервые со смертью я встретился лет в пять, когда пришёл домой и увидел на столе гроб с лежащей в ней прабабушкой. Потом его вынесли на улицу, поставили на табуретки и мою прабабушку облепили соседи с плачем и причитаниями. От чего она умерла - мне не сказали, и на кладбище тогда не взяли. Следующая встреча со смертью была уже в 12 лет, когда дед упал с крыши дома. Его увезли в больницу, где, по подслушанным рассказам бабушки, он промучился три дня и умер, сожалея о такой нелепой судьбе. На кладбище мне запомнился момент, когда надо было целовать его в лоб, обмотанный лентой. Сначала, вытерев слёзы, это сделал отец и подтолкнул меня. Вокруг страдали родственники и коллеги с работы, торопившиеся на поминки. Дед лежал какой-то худой, серый; между его губами я заметил какие-то чёрные нитки. Я схватился за край гроба, чтобы не свалиться в него из-за накатившего головокружения, и тут же одёрнул руку от прикосновения к чему-то ледяному. Это была рука мертвеца. Тошнота подкатила к выходу, но очередной толчок отца помог подавить приступ. Дальше всё происходило покадрово: я наклонился ко лбу, но не смог заставить себя поцеловать, просто сделал вид, что чмокнул и, держась за край гроба и перебирая по нему руками, уступил место другим скорбящим. Далее вспоминается только пьяное застолье с речами об усопшем, закончившееся песнями и смехом. Было противно до темноты в глазах.
Потом были похороны у соседей, подруги детства, но моё участие ограничивалось только наблюдением из окна за погрузкой тела в катафалк и сборами разбросанных, по пути следования процессии, цветов, для беззлобных игр с ними на тему смерти в компании таких же шалопаев. Большинство умирали дома, и тогда родственникам приходилось выкидывать диваны и кровати с постельным бельём, пледами, а иногда и коврики, ставшие смертным одром. В одно жаркое лето ушедших было пять человек. И все они умерли дома, так что соседи активно обновляли обстановку в квартирах.
Вот тогда я, наверное, впервые задумался о том, как хотел бы умереть. То, что придётся уходить из этой жизни, я как-то одномоментно принял после похорон дедушки и стал периодически задумываться об уходе. Конечно, мои фантазии на эту тему менялись с возрастом: в подростковом возрасте хотелось умереть героем, и чтобы смерть была не зря. Например, на поле битвы. И обязательно быть похороненным с почестями и салютом. Как в фильмах. Став взрослее, пришёл к мысли, что не хочу своей смертью причинять кому-то неудобства: чтобы не пришлось выкидывать после меня мебель, не тратились огромные деньги на похороны и поминки, не надо было родственникам ходить по всяким шарлатанам из-за чувства вины передо мной или ещё из-за какой-то выдуманной глупости. Ведь смерть - это естественный этап жизни. И надо это просто принять.
Позднее пришёл к единственно правильной, по моему мнению, мысли: умирать надо не спеша, с чистым разумом и с чувством наступившего момента. Ни в коем случае автомобильная авария или внезапно от какой-нибудь болезни, например, отрыв тромба. Слишком быстро и чрезмерно болезненно. Смерть во сне меня тоже не устраивает, ведь не известно - понимают умершие своё новое состояние или нет. Очень хотелось бы чувствовать этот переход и понимать, что происходит. Вот интересно, а ребёнок, когда начинает ощущать, что он скоро родится? И ощущает ли вообще? Готовится ли он к своему рождению? Он, наверное, чувствует, что всё вокруг меняется: состав крови и жидкостей, появляются сокращения матки, мама себя как-то нервозно начинает вести. Почему во время процесса умирания, или по-другому - обратного рождения, мы не готовы к этому? А ведь большинство и не думает об этом даже в глубокой старости.
Может быть, поэтому я здесь. Вся окружающая обстановка и отношение постоянно не отпускают мысли о смерти. И в тоже время для большинства людей я умер, они перегоревали и живут дальше. Диван никому не испорчу, а время для обдумывания прошлой жизни и подведения итогов предостаточно. Так что моё пребывание здесь - идеальный вариант для меня. Возможно, со стороны это кажется слабостью. Пусть кажется. Даже не собираюсь кого-то уговаривать надеть мои башмаки. Ни в коем случае! Пусть дальше идёт в своих и критикует меня за душевную хлипкость.
В общем, хорошо бы знать, когда умрёшь. Ну, или хотя бы чувствовать этот момент за некоторое время. Заранее прилечь в гроб в специально отведённом месте, чтобы никого не беспокоить и спокойно дождаться перехода. С чувством, что уже ничего не можешь сделать и лёгкой усталостью от жизни. Но без злобы к ней. И ни в коем случае не в больнице, где уровень защитного равнодушия персонала и отблески от идеально вымытой белой плитки скорее наводят на мысль о суициде или скорейшем выздоровлении. Что почти одно и то же. Конечно, хотелось бы завершить свой путь где-то на природе. В горах, например. И на восходе. Обязательно на восходе, как символе новой жизни. Сидеть на высоком кресле с видом на океан, смотреть на поднимающееся светило и чувствовать, как постепенно соединяешься с природой, покидая бренную оболочку.
Эндлинг говорил не спеша, чётко выговаривая каждое слово. Он сразу понял, что его слова будут тщательно записаны, и даже если сначала в виде звука, то потом всё равно будут перенесены на бумагу. Поэтому его монологи были похожи на лекции, которые он читал до последнего дня в той жизни.
Лампочка погасла, песчинки остановили свой бег. Отведённое время закончилось. Эндлинг снял шапочку и почесал затылок.
«Фу! Надеюсь, прокатило. А то после первого раза под репрессии попал. За неискренность. Ещё и тема странная «Что для вас ад?». А если не веришь в это, что отвечать? Пришлось выкручиваться. Что-то наплёл им про обезличивание, отсутствие страха перед кострами со сковородами и котлами, а вот что действительно беспокоит, так это необходимость общаться с теми, с кем не хотелось и при жизни. Чтобы постепенно не превратится в их подобие. Это действительно было бы жутко. Но не поверили тогда в мою искренность. И сразу наказание: читать разнообразные великие книги в определённых местах. Хотели воспитать милосердие ко всем людям и ежедневно проверяли это с помощью моих пересказов прочитанного. Пробовал смухлевать, говорить, что им хочется услышать, по моему предположению. Но они раскусили. Видимо я уже не первый кто пытался юлить. Но уже через неделю, судя по отмене наказания, почувствовали, что я действительно напитался милосердием и искренность у меня значительно выросла. Или надоело им меня слушать два раза в день.
Но ведь невозможно всех любить одинаково! Как-то прочитал в научном журнале про множественные личности. Сначала показалось бредом. А потом нашёл их у себя: с детьми я был папой, который должен воспитывать, направлять, сдерживать себя; с женой - заботливым, любящим мужем; с соседями - вежливым и приветливым; с друзьями, когда они у меня были, я был весёлым алкоголиком, их любимым шутом, как они говорили; на работе - ответственным, принципиальным, строгим и целеустремлённым. Итого четыре личности, навскидку. Ещё можно добавить универсальную личность - для всяких ситуаций. Например, конфликты на дорогах. Но эту личность я больше всего не люблю. Она взрывная, трусливая, агрессивная, лебезящая. По обстоятельствам, в общем. Но плохо контролируемая.
А вот когда я был настоящим? Не помню. Может только в детстве, когда никем из перечисленного ещё не был. Грустно это осознавать. Наверное, только смерть сможет отмыть душу до детского уровня.
Надо завязывать разговаривать с собой. Или не надо. Тогда, как в детстве».
Эндлинг смахнул слезинку и посмотрел на часы. Они не двигались.
«Всё ещё проверяют. Сейчас подожду их решения и пойду мыть голову. Если воду не отключили».
Отключение воды могло быть одним из видов наказания, в том числе и за монологи, а могло быть просто технической проблемой. Поэтому подобранные около свалок бутылки были вымыты, заполнены водой и спрятаны в кустах. Вода менялась ежедневно, чтобы можно было и попить в случае жажды. Для употребления вовнутрь вода использовалась из-под крана, условно чистая, с лёгким запахом хлорки. Но во время наказания приносили воду в бутылках, один литр на день. Ещё была старая, ржавая бочка недалеко от калитки, в полуразрушенном склепе, с протекающей, как раз в направлении бочки, крышей. Эндлинг приспособил её после первого лишения воды за самоуправство - решил обустроить новый дом под свой вкус: передвинул мебель, занавесил одну стену листами бумаги с работы, которые предназначались для переработки, и попытался познакомиться с соседями. Тогда он получил в лоток толстенную инструкцию правил для призрачных и был лишён на три дня воды. Хорошо, что тогда шли дожди. И тазик был в доме.
Эндлинг смотрел на часы, периодически скатывая в катышки гель на голове и собирая шарики в руку. «Что-то долго они сегодня. Импульсы с датчиков зашкалили?».
Наконец часы перевернулись, песчинку уровнялись по количеству в колбах, и колбы заняли прежнее горизонтальное положение. Это означало, что наблюдатели остались довольны. А ведь Эндлингу уже приходилось садиться заново за стол и начинать всё сначала, когда песчинки возвращали на место и начинали сыпаться заново. Такое условное возвращение в прошлое. Но хуже всего, когда часы не двигались после монолога и застывали вертикально на неопределённое время с зависшими в проёме песчинками.
Пытаясь найти объяснение действий этих часов, Эндлинг пришёл к выводу, что это не символ времени, а степень развития и очищения души после монолога.
«А ведь у некоторых людей песчинки давно застряли. Им так и придётся умирать с наполовину полной верхней частью, как символом злоб и обид, таскаемых в душе до самого гроба».
Эндлинг помыл голову (в этот раз воду не отключили, повезло) и растянулся на кровати, вспоминая прошедший день. Иногда, когда сильно устанешь и всё так навалиться, что совсем невмоготу, ложишься спать, а руки засовываешь под подушку. И как бы случайно, невзначай, большой палец одной руки гладит мизинец другой и от этих, очень интимных, ощущений начинаешь причитать про себя: «Всё будет хорошо. Ты поспи». Мелкая слезинка скатывается по щёчке и так жалко себя становиться, что хоть рыдай. А пальчики всё гладят и гладят друг друга, и грусть отступает. Как часто люди просто гладят себя? Может потому кошки такие уверенные в себе и спокойные, что регулярно прикасаются к себе?
Поглаживая пальцы и постепенно засыпая, Эндлинг вспомнил незнакомку, иногда посещающую его во снах, после которых не хотелось возвращаться в реальность.