Я отрекаюсь от... себя 11

11

На другом конце города Чаф тоже собирался отойти в царство Морфея.
После душа, как обычно, поцеловав стоявшую на прикроватной тумбочке фотографию девочки лет десяти с русыми кудряшками и лучезарной улыбкой, он прыгнул на кровать. Момент приземления совпал с телефонным звонком.
- Да, - выдохнул в трубку Чаф, предчувствуя бессонную ночь. - Понял, еду.
Протерев волосы несколько раз до приблизительно сухого состояния, накинув одежду, он ещё раз взглянул на фотографию и вышел из квартиры. «Ночь, а фонарь решил остаться спать». Пришлось подняться в квартиру и вытащить фонарь из розетки.
Ехать в ночь, на берег реки и явно не на свидание с прекрасной блондинкой мало кому захочется. «Ещё и помылся. Теперь как дурак буду среди вонючих живых и мёртвых тел. Нет, надо всё менять. Не могу и не хочу больше такой жизни».
Оставив машину на обочине, возле рассекающих темень сине-красными огоньками автомобилей полиции и «ambulance», Чаф осмотрел берег. Внизу копошились такие же страдающие, по долгу службы, бессонницей, возле прикрытого плёнкой трупа. «Ничего нового. Тоска».
Стоящий около спуска полицейский тщетно пытался прикурить промокшую сигарету. Чаф боком спустился с невысокого пригорка на берег, стараясь не расплющиться на мокрой глине.
- В этот раз совсем не спешил. Ещё и зонтик прихватил, - пробурчал полицейский, дёрнув за край зонта.
- Аккуратнее, мамин подарок. - Чаф отодвинул зонт в сторону.
- А мне не подарила. Дай под зонтом постоять, а то фуражка до ботинок промокла.
Полицейский попытался схватиться за ручку, но Чаф вовремя отскочил:
- Так для тебя таких три надо, чтобы хотя бы голова не промокла. - Он достал висевший за спиной фонарь и посветил полицейскому в лицо. - Приказываю тебе: говори, зачем вызвал?
- Убери светилку, - промокший попытался защититься от яркого света лампы, явно рассчитанной на подачу сигналов кораблям. - Просил же не брать его.
- Ага, чтобы ты своим милипусиньким мне в глаза светил.
- Так вот какой у тебя комплекс. - Засмеялся полицейский. - Чем больше фонарь, тем реже секс.
- А у тебя его отродясь не было, - парировал Чаф. - Знаешь, что говорят психологи про людей с маленькими фонариками?
- Знаю. Они говорят, что в их карманах есть ещё много важных вещей. - Полицейский грубо толкнул Чафа в плечо. - Иди уже смотри, и мы поедем в тёплый уютный дом на бытовое насилие. Может, даже чаю попьём.
Они пошли в сторону лежащего свёртка, уже окружённого людьми в белых балахонах. Чаф откинул полиэтилен, присел возле головы и надавил на щёки. Изо рта в лица присутствующих брызнула вода. Маленький краб слегка показался между губ, чтобы посмотреть на потревоживших его жилище.
- Аккуратнее, Чаф! - вскричал полицейский, вытирая пенную жидкость со своего лица. - Ты ему ещё на жопу надави.
- Запиши шутку, - огрызнулся Чаф, обшаривая карманы. - С чего решили, что он наш?
- Да он опять весь в сером, - вставился молоденький полицейский, прикрывая рот платком.
- И трусы? - Чаф осветил говорившего.
- Я же говорю - весь.
- Вот вам работа облегчилась до нуля. Если в сером, то не ваша проблема.
Он раскинул полы пиджака. Бирки на привычном месте не было. Проведя по подкладке, Чаф нащупал мелкие нитки. Дёрнув одну, он вытащил на свет серую нить.
- Помоги! - крикнул Чаф.
Молодой полицейский склонился над телом, и они вдвоём перевернули его на спину. Чаф задрал пиджак с рубашкой и приспустил брюки на трупе.
- У него ещё отпечатков нет, - уточнил молодой и тут же отвернулся, стараясь не блевануть на труп.
Чаф поднялся и брезгливо посмотрел на брата.
- Уведи уже молодого, а то сейчас все рыгать начнём.
Полицейский махнул коллеге рукой и тот побежал в кусты, попутно издавая характерные звуки.
- Заколебали они уже. - Полицейский залез к Чафу под зонтик. - Мы здесь хернёй маемся, тебя ждём. А у нас вызовов куча. И скорая могла бы сейчас кого-то спасти, а не здесь торчать.
- Давай-ка про скорую забудем, - оборвал его Чаф. - Заглянул к ним в кабину - кофеёк из термоса лакают. И не факт, что без коньяка.
- Да знаю я твою неприязнь к ним. - Полицейский несильно подтолкнул брата. - Что, без вскрытия не обойдёмся?
Чаф снял перчатки, кинул их в сторону трупа и махнул рукой. Белые балахоны, подняв носилки двинулись в их сторону.
- Обойдёмся. Наш он. Хоть и рожа в воде распухла. А вот родимые пятна не смыло.
- Ну, слава Богу, - выдохнул полицейский. - Ты их на цепь, что ли, сажай.
Чаф ухмыльнулся:
- Скоро посадим, потерпи братишка. - Он достал жевательную пластинку и всунул полицейскому в рот. - Скоро всё изменится.
Полицейский скривился от её вкуса и выплюнул:
- Вот гадость. - Полицейского передёрнуло. - Да, сегодня заезжал к матери. На холодильнике ничего нужного мне не нашёл.
- Мне приходится писать огромными буквами и расходовать большое количество бумаги и чернил. Ты ведь по другому не сможешь прочитать, - прокричал в ответ Чаф, быстро поднимаясь к машине.
«Уже третий на этой неделе. Первый сам ушёл. От сумасшедшего другого и ожидать не стоило. А эти двое нет. Полиции, естественно, плевать на причины смерти серых. Им, конечно, лучше суицид, чтобы статистка не портилась. Но это же явные убийства. Бестолочи, они утопленника даже не ощупали. А у него все рёбра в муку. А под висельником даже стул не стали искать. Он что с балки прыгал? Хомсы недоделанные. Да, кстати, про висельника надо не забыть в отчёт вставить графологическую экспертизу, что всё совпадает. Никто уже проверять не будет. И тело уже развеяли».
Чаф сел в машину и закурил сигару. Сделав два глубоких вдоха, он достал из носка скомканную бумажку и посветил на неё фонариком, силясь разобрать буквы. «Лучше смерть», - догадался Чаф и потёр записку пальцами. - «Знакомая бумага и почерк тот же. Неужели этот псих совсем с ума сошёл?». Он положил бумажку в пакетик и достал из бардачка ежедневник. Размашистым почерком набросал заметки для очередного отчёта.
«Не работает их система. Не воспринимает общество этих призрачных. Не хочет. Или завидует. А ведь так происходит с любыми группами людей, когда их выделяют из толпы с якобы благородными целями защиты от ущемления прав. Вот богатых никто не ненавидит, а наоборот стремятся занять место в их круге. А тех, кого ущемляют, наоборот хотят ущемить ещё сильнее. Парадокс, казалось бы. А вот и нет. Это чётко выведенная формула управления обществом».
Закинув всё в бардачок, Чаф завёл машину. Он медленно подъехал к скорой помощи и резко нажал на клаксон. Водитель скорой, едва помещавшийся за рулём, опрокинул на себя чашку с дымящимся напитком. Чаф рассмеялся над его гримасой ненависти, повисшей в окне и, надавив на акселератор, умчался в темноту.