Я отрекаюсь от... себя 12

12

Эндлинг уже давно привык возвращаться в сознание за полсекунды до звонка, и эта привычка перенеслась и в эту жизнь. В стандартное утреннее время зазвенел будильнико-телефон, но в трубке прозвучало редко произносимое слово: «Стрижка». Снаружи на входной двери виднелся амбарный замок. «Что-то не так. Ну хорошо, что вчера голову помыл», - подумал Эндлинг.  Но утро есть утро и необходимые телодвижения никто не отменял. После обязательных процедур, Эндлинг занялся, слава Богу это не запрещалось, мышцами. Из подвижного инвентаря был только стул, который можно было разнообразно использовать: как гантель, для пресса и отжиманий. Раньше использовал найденные бутылки, наполняя их водой. Но их изъяли при регулярном шмоне. Хорошо, что они были из-под воды. Иначе обвинили бы в употреблении алкоголя. А это очень тяжёлое нарушение правил.
Сразу после завтрака Эндлинг услышал шум за дверью. Пришёл парикмахер облачённый, как и все работники конторы, в белый балахон с маской. Процедура ежемесячной стрижки была проста: призрачный выносил стул и садился лицом к дому, сотрудник елозил машинкой по голове, менял насадки и елозил по лицу - всё. На вопросы они не отвечали, никак не обращались. Женщин стригли реже, раз в два-три месяца, и не машинкой. Стрижка ногтей была самостоятельной процедурой: раз в неделю в лотке появлялись детские, безопасные, ножницы и пакетик для ногтей.
- Странно как-то. Три недели назад стригли, - не надеясь на ответ, проговорил Эгдлинг. - Дверь на замке. Вчера вроде ничего не натворил.
- Сейчас у всех так. Поэтому и день стрижки, - неожиданно, басом, ответил балахон и подал ножницы с пакетиком.
Призрачный, он же презренный, быстро состриг ногти на всех конечностях, сложил в пакетик и вернул всё балахону. Тот молча подписал пакет и положил в небольшой бокс.
- Спасибо большое! До свидания! - как можно искренне произнёс в удаляющуюся снежную спину Эндлинг.
Отец с детства его научил культуре общения с людьми вне зависимости от рода занятий: «Сынок, ко всем людям надо относиться уважительно. Сегодня ты можешь себе позволить выкинуть тарелку каши в ведро. Но завтра всё может поменяться. И ты эту кашу будешь искать в таком же ведре. Судьба она такая - неустойчивая. Но человеком надо оставаться всегда. И тогда тебе просто могут отдать несъеденную кашу или ещё чем-то помочь. Тебе ведь несложно поздороваться или поблагодарить незнакомого человека за услугу». После этих слов Эндлинг не только заполнил основную жизненную мудрость, но и перестал выбрасывать кашу, а доедал до блеска фарфора.
«Книги не дают, в город не выпустили, стёкла изнутри на прошлой неделе вымыл. Чем заняться?».
Эндлинг не любил такие выходные, когда целый день, который стал ещё и «разгрузочным» помимо твоей воли, сидишь без дела. В голове начинают гулять всякие мысли; память, от скуки и отсутствия новой информации для запоминания, начинает ревизию своих кладовых с обязательным показом своего ретро. «А вечером ещё и новую тему для монолога пришлют. Может из-за этого призрачные досрочно уходят, не выдерживая общения с собой?»
Эндлинг провёл по свеже укороченным волосам.
«Теперь я почти похож на образ её отца. И даже похудел благодаря... Жаль, что теперь я ей не нужен. Ни волосатый, ни лысый, ни худой. Или не жаль».
Он подошёл к стене и выдохнул на неё. Но ничего не произошло. Стекло было обработано, и даже на стыках не было и намёка на плесень. Эндлинг сел на кровать и тоскливо осмотрел комнату.
«Хоть бы картины какие-нибудь разрешили повесить. Пусть даже с сюжетами из фантазий эпилептиков и шизофреников. Лучше, конечно, бушующее море или пейзажи, которые я больше никогда не увижу. А то качающиеся кусты только в сон вгоняют.
Зафиксировать ощущения - вечное желание людей. Скорее, нормальное желание. Сначала картины, потом океаны домашних фотографий. И всё ради памяти тех эмоций, что вызвали в тот момент закат солнца над морем, запах цветка, дуновение ветерка. Или улыбка красивой женщины.
Как же всего этого не хватает».
Неожиданно загорелась лампочка над лотком.
- Бегу, бегу. Слюны от меня в это время дня вы не дождётесь, не по расписанию, но очень интересно, что вы там подкинули, - протараторил Эндлинг, подбегая на четвереньках к лампочке.
В лотке лежал...
- Это обед? За что такая честь, господа живые? - Почему-то Эндлинг обращался к часам. - В любом случае: благо дарю вам, о великие и милосердные.
Глубокий реверанс стал окончанием его кривляний. Он достал тарелку с супом, стаканчик с соком и булку. Всё было упаковано в плёнку. Суп оказался куриным, но вполне съедобным и тёплым. Хоть все ингредиенты и были смолоты в пюре.
«Не иначе как по старинному рецепту приготовлен».
Эндлинг облизал пластмассовую ложку, выпил сок и сложил посуду в лоток. Мыть не полагалось.
- Спасибо вам большое! - Вновь поклонился часам Эндлинг.
Теперь в программе был ужин и монолог. «Интересно, что за тему придумают? Хотя, какая разница. Я вот удивляюсь их терпению выслушивать эти бредни нескольких сотен, а может и тысяч, полумёртвых. Мои монологи ещё ладно, хоть местами отдают интеллектом. Но есть же и более примитивные. Или они их не слушают? Лишь бы наше время чем-то загрузить? Хотя это тоже полезно. Отвлекает и всё больное достаётся из мрачных глубин. Может потом будет легче. После перехода».
За стенами начинало темнеть. Весь день Эндлинг провалялся на кровати, стараясь ни о чём не думать, заполняя сознание поиском знакомых предметов и животных в проплывающих облаках. И это после нежданного обеда неплохо получалось. Опять вне режима загорелась лампочка. Эндлинг лениво потянулся и очень не спеша, предварительно сходив в туалет, подошёл к лотку. В лотке оказалась записка. «Что-то рано они сегодня, до вечерней кормёжки. Или может ужин заменили обедом? Ну, это не серьёзно. Ладно, подождём. Что у нас сегодня? О! «Хотели бы вы вернуться в прошлое? Стать моложе? Очутиться в детстве?». Что-то сильно разнопланово в этот раз. Надо набросать тезисы в голове. Без рассуждений и примеров нельзя отвечать. Не примут и накажут».
Эндлинг сел на стул напротив часов, закинув ногу на ногу. Не хватало столика с дымящимся кофе и пирожными. Помечтав с минуту, он подошёл к лотку - подали ужин.
«Рано они сегодня. Не нравится мне эти перемены». Но выбирать не приходилось. Проглотив стандартный ужин, Эндлинг вновь сел напротив часов.
«Вернуться в детство? Скорее всего, не хочу. Детство - это когда тебе не надо думать о чистой одежде и еде на завтра; нет ответственности ни за себя, ни за других и всегда есть тот, кто доделать или переделает за тебя. Это прекрасный возраст. Но всё дело во вкусе черешни. Помню, в прошлом году купил три килограмма черешни. Как она пахла! Я стоял перед столом и выбирал самые спелые ягодки - очень хотелось ощутить сладость из детства. Ведь не ради утоления голода, что тогда, что сейчас, я их ел. Но вот эти, нынешние, ягоды не давали то ощущение, за которым охотились в детстве. Даже десяток спелых и больших, помещённых за обе щёки. Тогда я попробовал добавить в рот парочку недозрелых. И вот это немного напомнило детство. Накатили воспоминания, как мы «обносили» деревья соседей, когда их не было дома. Сидение на дереве, страх быть пойманным не перебивался страхом упасть с ветки. Запах листвы и слюни ручьём от кисло-сладкого коктейля во рту. Всё это создавало неповторимый вкус немытых черешенок. Сейчас это не повторить простым поглощением мытых ягод, сидя за столом роскошной кухни. Наверное, ягоды должны быть оставлены там, в детстве. Как и всё пережитое в то время.
Стать моложе тоже желание отсутствует. Опять переживать всё заново: университет, влюблённость, куча тревог и страхов, непонимания этой жизни. Нет уж! В те времена я был наивный, много чего не прочитал, не понимал причины происходящего. Ведь возвращение назад - это как заново родиться, стирается память о накопленном опыте. Нет, прошлый я не нравлюсь себе.
А это тупое стремление молодых объединиться в какие-то группы! То по интересам к алкоголю или спорту, то по любви к животным или к своему полу. Откуда этот страх отстать от толпы? Власти разумно этим пользуются, чтобы направлять массы в нужное русло. Например, профсоюзы. Пройти с придуманным флагом в лёгком подпитии в окружении "единомышленников" - чем не повод гордиться своей профессией?
В этом году тридцать лет нашему выпуску. Случайная встреча разных людей, объединённых одной целью - стать кем-то в этой жизни? Или получить знания? Вряд ли.  Рандомный отбор людей в группы. И в каждой есть свои: лидер, раздолбай, серые мыши, отличник. Тогда все старались быть отличниками. Ради стипендии. Или похвалы от родителей. И все такие самоуверенные и жаждущие успеха. Единственное чего мне не хватает из этого прошлого - бесшабашной уверенности помогающей идти без оглядки по сторонам.
Стать молодым в нынешнем времени? Современная молодёжь не лучше. Какая-то тонкокожая стала. Чтобы защититься от мира им приходится накладывать вторую кожу. В виде тату. А ещё меня называют слабым человеком. Очень забавно рассматривать рисунки на девушках. Но у них своя цель: мужики всегда ведутся на картинки - будь то комиксы или тату.
Но эти молодые, зато, чётко знают чего хотят. Правда их планы ничем не отличаются от планов предыдущих поколений. А сумасшедшие единицы, творящие прекрасное, были всегда. И им не надо было красить своё тело или волосы. Они у них уже покрашены. Изнутри».
Эндлинг перестал раскачивать ногой и посмотрел в потолок. Темень накрыла эту часть планеты, а сигнала к беседе всё не было. Он вздрогнул от звонка телефона.
- Спокойной ночи.
И длинный гудок. Эндлинг положил трубку, повернулся к часам:
- Спасибо большое, что не заставили сегодня ковыряться в своей душе. Хоть высплюсь. Спокойной ночи, дамы и господа.
Реверанс перед часами с кружением вокруг себя он выполнил с особым удовольствием и улыбкой на лице.
 «Наверное, там полный апокалипсис. Но в нынешнем положении мне не о чём беспокоиться. Всё плохое уже случилось. Пора отправиться к сыну Гипноса. Как говорил один психиатр: «Сны - это видео, которое включает во время сна улетающая на отдых душа, чтобы телу не было скучно». Забавный он».