Я отрекаюсь от... себя 14

14

«Каждый раз проезжая мимо этих домов, удивляюсь: кому в голову пришло так обесцветить этот район? С этого места начинался город, дома строили вокруг фабрик. Но раньше он был не таким тусклым. А сейчас совсем заброшен. Промзона соединённая с кладбищем и зоной проживания «серых», за границу которой нам выходить запрещено. Ладно, для таких как мы не стоит стараться. Но тут же десятилетиями живут нормальные люди. Почему о них забыли? Ни деревца, ни кустов, ни парков. Скамейки около подъездов и то редкость. Вывески на магазинах самые примитивные - просто название стандартным шрифтом и ни одного лишнего элемента. И люди под стать района: либо бесхозно валяющиеся алкоголики, либо роющиеся в помойке старухи. Молодёжи не видно. В этот район экстремальные экскурсии водить можно».
Эндлинг пытался заполнить свою голову размышлениями о районе, чтобы не выдать своего волнения о предстоящей встречи. Они проходили регулярно раз в месяц и были очень ценны для него. Всё тянулось ещё с прошлой жизни и это немногое напоминало ему о том, что он жив.
Выйдя на привычной остановке, Эндлинг прошёл несколько метров в сторону своей нынешней работы, но резко свернул в подъезд старинного дома. Тенью прошмыгнув по двору, он осторожно преодолел скрипучею калитку, ведущую к небольшой арке, открывающуюся выходом на площадь.
«Пройти меньше ста метров и сразу оказаться в другом городе! Солнце, краски, улыбающиеся люди. Телепортация без всяких сложных механизмов».
Эндлинг остановился на границе миров и с наслаждением обозревал площадь. Дальше ему нельзя было идти. Могли рассмотреть выдававшее его серое облачение и тут же сдать полиции. Здесь им было запрещено появляться.
Он прислонился к стене и изо всех сил стал прислушиваться к звукам, исходившим из радиоприёмника припаркованного автомобиля. Растяпа водитель забыл его выключить, чем помог Эндлингу испытать удовольствие от  трансляции эфира футбольного матча.
Теперь для него это была непозволительная, договором, роскошь. Ведь им не полагались ни ТВ, ни радио. Это всё осталось там, вернее здесь, у живых.
Интерес к футболу выработал у него отец, заядлый болельщик местной команды. На примере разборов матчей, проходивших каждые выходные под стимуляцией слабоалкольными напитками в неслабых количествах, и строил он воспитание сына: «Запомни сынок. На Земле нет справедливости. Если не веришь, посмотри любой матч. Ты увидишь, сколько её, несправедливости, со стороны судей. И ничего не докажешь. Даже если судья не прав. Любая власть, на любом уровне никогда не признает, что обосралась. А играть надо дальше».
«И сейчас это правило действовало. Вроде есть камеры, возможность поставить датчики, чтобы не было спорных моментов при пересечении границы поля или офсайда. Но как будто специально оставляют вероятность человеческой ошибки. Судья не всевидящий. Да ещё и периодически мешает игрокам: то мяч в него попадёт, то футболист врежется. И так не только в футболе. Но и на других полях жизни. Если присмотреться с этой точки зрения. Я тогда, в детстве, не любил футбол, как и всякий ребёнок, которому родители стараются навязать свои увлечения. Страсть к футболу появилась в институте, когда мне пришлось встать в защиту на уроке физкультуры. Вот тогда что-то и щёлкнуло. Правда, отец об этом уже не узнал. По крайней мере, в этом мире.
Да, понимание мудрости родителей приходит с накопленным опытом набитых шишек».
Эндлинг старался услышать сквозь шум разноцветного района как можно больше реплик комментатора. Но звуки города мешали ему.
«Как будто кто-то дразнится. Вот можешь послушать радио, но всё равно не услышишь. Ну, спасибо и на этом. Где же этот? Меня толстяк с сигарой убьёт. Хотя был бы неплохой выход».
Он уже собирался погрузиться в раздумья, но тут кто-то толкнул его в ногу. От неожиданного прикосновения Эндлинг отскочил вглубь арки. И совершенно напрасно. Чёрный, толстый кот недоуменно смотрел на его кульбит.
«Мау», - коротко молвил кошачий и, подпрыгивая на трёх лапах, бесстрашно приблизился к Эндлингу. Тот наклонился к пушистому, с порванными ушами, созданию и принялся наглаживать его от макушки до самого хвоста. По наглой, толстой морде крысолова можно было догадаться, что это именно кот. Да и первичные половые признаки выдавали принадлежность к определённому полу. Кот изгибался под прикосновениями Эндлинга и мурчал на всю арку. Эндлинг даже осмотрелся - не привлёк ли этот моторчик любопытных. Но вход в арку был пуст.
«Опаздывает. Может сегодня не придёт? Я вроде день не перепутал».
Кот развалился возле ног и, перевернувшись на спину, вытянулся лапами, намекая на необходимость массажа пузика. Эндлинг с удовольствием погладил довольно обширный белый островок, рассматривая скрюченную переднюю лапу. Неожиданно кот вскочил и посмотрел на Эндлинга, как ему показалось, очень печально. Он медленно подскочил к звучащей эфиром футбольного матча машине и замер около неё, следя за проезжающими автомобилями. Ещё раз посмотрев на Эндлинга единственным глазом, кот сделал, уже опираясь на травмированную лапу, несколько шагов в сторону проезжей части и резко прыгнул под проезжавший автомобиль.
Эндлинг кинулся за котом, роняя по пути тёмные очки. Но пушистое тело уже разбросало кусками по дороге. Многотонный грузовик с надписью «Перевозки людей и мебели» впечатал часть туловища в асфальт, отделив голову и задние лапы.
Чтобы не задохнуться от подкатившего комка, Эндлинг снял маску и вытер ею лоб. Стоять без опоры ему было тяжело, и пришлось прислониться к стене арки. Вокруг останков кота собиралась толпа. Проезжавшие машины притормаживали, чтобы пассажиры могли чётче разглядеть кровавый пейзаж.
«Вот гад шерстяной. Осмелился. Раз и всё. И там. Без мучений совести и размышлений. А я нет. Решил сначала испытать пробник смерти, слабодушный».
Эндлинг всё ещё стоял, опёршись на стену и пытался угомонить лёгкие, стремящиеся поглотить весь кислород планеты, когда в проезжавшей машине мелькнул знакомый овал лица и глазёнки огромного размера, смотревшие не на жертву автопрома, а прямо на него.
«Но это же! Нет, нет. Не может быть! Показалось, слава Богу. Чего только не привидится». Эндлинг посмотрел вслед уезжающей машины и окончательно убедил себя в невозможности видения.
Сердце билось в ушах, выталкивая звуки улицы, причитающие вопли какой-то старушки, склонившейся в почтенной скорби над останками, и нецензурную брань водителя, старающегося отковырять отвёрткой части скелета кота из протектора шины. Надо было идти обратно. Встречи, видимо, не будет. Он придёт сюда завтра. Второй день всегда был запасным.
Эндлинг медленно, держась за кирпичную кладку, дошёл до калитки и через незамысловатый портал вернулся в свою реальность.
«Только бы не вырвало». Начальник очень не любил грязь человеческих нечистот, предпочитая ей исключительно обрывки упаковочной бумаги. Поэтому если даже возникала потребность сплюнуть, необходимо было это совершить в туалете.
Эндлинг мужественно преодолел тяжёлый путь до уборной, отмахнувшись от пакетика, протянутого Брунгильдой, и заперся в белой комнате. Уборщица сначала растерянно и, даже, обиженно посмотрела вслед неблагодарному призрачному, но услышав характерные звуки, сопровождавшие эвакуацию завтрака, покачала головой, причмокнула и удалилась прочь.

Легче Эндлингу стало только к вечеру. Облака разбежались, подул южный ветер, обдающий лицо лёгкими струйками тёплого воздуха. Воспоминания о коте стали более тусклыми и не заполняли голову. Голод, позабытый в последнее время благодаря доброте Брунгильды, давал о себе знать спазмами в области желудка и поэтому Эндлинг очень торопился, чтобы не опоздать на развозку.
Отмывшись от дневных эмоций, Эндлинг достал подоспевшую еду.
«Кот котом, а ужин не стоит пропускать. Все мы смертные. Сейчас ещё и тему пришлют. Или не пришлют. Было бы здорово».
Но бумага с темой появилась через минуту после того, как Эндлинг сложил посуду в лоток.
«И так. Сегодня они хотят узнать, что я скажу своему отцу при встрече. Тупая какая-то тема. «Привет» скажу. За что такой поворот? Вчера такой славный день был, а сегодня! И кот, и тема. И почему не может быть два хороших дня подряд? Ладно, надо принять позу. Стул, шапочка, лампа. Начали!».
- Чтобы я сказал, если бы вдруг встретил отца? - Эндлинг почесал прыщик между датчиками. - Может лучше начать с того, хотел бы я с ним в принципе разговаривать? Или даже больше: хотел бы я с ним встречаться? Наверное, нет. Вряд ли он изменился за то время, которое провёл там. Такие люди не меняются никогда, ни под воздействием каких-то причин или обстоятельств. Он очень стабильная и предсказуемая система психической организации. Мне будет сложно систематизировать свои доводы этого вывода без подготовки. Вы решили проникнуть в то место души, куда я предпочитаю не спускаться. Поэтому заранее прошу прощения за сумбурность и необъективность.
Он никогда не одобрял мои увлечения, мои достижения не воспринимал всерьёз. Жил как будто что-то искал и в тоже время уже устал от всего этого. Он страдал в браке и в семье. Но, как есть люди, ничего не старался изменить в отношениях ни с детьми, ни с женой. Он так и не увидел моего младшего сына. Старшего видел задолго до смерти и всегда вскользь интересовался им.
Он всё время соревновался со всеми: то он больше кого-то переспал с женщинами, то он водит лучше любого в стране, то он всё равно умнее меня в научной области, о которой только слышал. Всё время хотел быть на пьедестале, и при этом был никем. Мечтал заработать миллиард с одной целью - прилететь к матери, и показаться какой он стал всемогущим без неё. И тогда все обязательно кинуться его любить. Вроде и так любили. Но, по его мнению, делали это как-то непочтительно и не глубоко. Он всегда, когда мы приезжали в город его детства, собирал застолье из родственников и соседей, и очень обильно угощал их деликатесами, рассказывая какой он молодец, что много достиг каторжным трудом. Он принимал похвалу и сыпал штампованные сальные шутки. При этом не любил людей. Или даже ненавидел.
Всю жизнь боролся с лишним весом оригинальным методом: он просто говорил человеку, которого не видел некоторое время, что тот поправился. А вот он, наоборот, похудел. И выбирал для этого человека, который не мог ему сказать правду. Это он хорошо чувствовал.
Однажды он привёл в свою компанию старого друга, который работал врачом и всё время называл его по профессии. Но как-то презрительно и с издёвкой. «А вот наш врач считает...». Как будто личность человека ограничивается только дипломом. Возможно, у некоторых так и есть, и они на вопрос «Кто вы?» отвечают «экономист», «юрист», «гинеколог». Это тоже говорит об ограниченности человека. Но не все такие узколобые. И этот врач, терпевший довольно долго, наконец начал отвечать ему: «Да, дорогой пациент, именно так я и считаю». Отец смутился. И как любой ребёнок, решил ещё раз проверить свою тактику общения. Но вновь получил этот же ответ. В конце вечера я подслушал их разговор наедине. Отец предъявлял врачу за такое обращение - «пациент». На что врач вполне резонно ответил: «Если я для тебя только врач, то ты для меня всего лишь пациент». Отец обиделся. И есть на что. Врач был проктологом по специальности.
Отец. В определённое время ему надоело быть отцом. Или ему надоело себя уговаривать проводить с семьёй время в ущерб его стремлениям к власти и деньгам. Может он никогда и не хотел семьи. Помню, как мать шипела на него, заставляя его везде брать меня с собой. И он это делал так, как будто хотел довести до абсурда и выработать у меня отвращение к совместным поездкам. Я сейчас понимаю, что в тот день мать уговорила его взять меня в сауну, чтобы проверить будут ли там женщины. Не было, к её сожалению. Но были шахматы. Отец играл с одним мужчиной. И вот, накупавшись в бассейне, я подошёл к ним и увидел, как мне показалось, единственно правильный ход в пользу отца. И по своей наивности сказал об этом вслух. Ход действительно казался выигрышным. Но перед этим противник должен был сделать ход. Причём он не видел последствия, поднимая над доской своего коня. В общем, я испортил игру отцу. А оказывается, игра была на деньги. Он очень сильно сдерживался при присутствующих, которые хвалили и меня, и его, за мою смышлёность.
Но судьба мне отомстила за эту выходку по полной. В тот день ещё были парилка, бассейн, и отец вроде простил за подсказку противнику. Было весело и по-детски счастливо. Но на следующий день я получил «двойку», потому что не подготовился к контрольной. Мама, использовав меня как шпиона, не проверила готовность домашнего задания назавтра. Ну, а я просто забил на контрольную, предвкушая развлечения. Естественно, получил наказание за ту «двойку». Наверное, отец ещё и злорадствовал. Но про это я тогда не мог догадаться.
И с той поры я стал понимать ещё один закон жизни: если сегодня будет хорошо, то завтра за это будет наказание. Обязательно. И поэтому старался избегать этого хорошо. Ну или готовиться к завтра ожиданием наказания уже сегодня. Конечно, я проверял свою гипотезу, и она всегда проявлялась аксиомой.
Эндлинг смахнул одинокую слезу.
- А вот ещё, но уже весёлое. Отец, когда я уже стал совершеннолетним, всё твердил о проклятие нашего рода, которое непременно хотел закончить на мне. Или оно должно было закончиться на мне. Я не сильно вникал в его бред, поэтому не запомнил откуда это проклятие, от кого. Но смысл был такой: моя первая женщина не должна стать моей женой, иначе не будет у меня счастья. И чего он только не придумывал для того, чтобы избавить весь род (громко звучит, правда?) от векового несчастья. Вспоминать противно. И с девушкой, якобы случайно, оставлял наедине в квартире; и пытался к проститутке водить, но я убежал, не дождавшись; и знакомил с дамами постарше; и на практику в женский коллектив определял. Но всё мимо. Жаль я тогда не понимал, что он это делал только для одной цели - реализации своего бреда спасителя.
Вообще у него было какое-то мистическое мышление. Он, наверное, больше всех верил в приметы. Очень расстроился, узнав, что я в первый раз побрился без него, он был опять в какой-то важной командировке, да ещё и против роста волос, прямо орал в трубку: «Что же ты наделал? Теперь вся жизнь против шерсти».
А как он обиделся, когда узнал, что я своего старшего сына назвал не в его честь! Он год не разговаривал со мной. Но я тогда уже и не нуждался в общении с ним.
Я перерос своего отца. И уже в моём возрасте разговаривать нам было бы не о чем. Не хочется откатываться назад в беседе с ним. Обиды детства, его эгоизм. Нет, спасибо. Надеюсь, там можно выбирать, с кем общаться.
Эндлинг выдохся. Он опёрся головой на руки и закрыл глаза. Время ещё не вышло, но лампочка неожиданно погасла.
«Странности какие-то в последнее время. Ну и ладно».
Он не стал дожидаться оценки беседы. Не пошёл мыть голову. Просто рухнул лицом на подушку. Нет, он не плакал. Сил не осталось.
«Результат можно и завтра определить, по словам из телефонной трубки. А сейчас надо поспать. Хорошо бы сладенького сейчас. Слишком много эмоций съел этот день».