Я отрекаюсь от... себя 15

15

Бывают такие ночи, когда не можешь ощутить грань реальности и фантазий. Вроде и понимаешь, что это всего лишь сон, но не можешь окончательно проснуться и переходишь в соседнюю реальность полусна, где новые образы воспоминаний начинают терзать твоё сознание. И ты просыпаешься измотанным, уставшим не только душевно, но и физически.
Обрывки сцен этого мучительного ночного кошмара преследовали Эндлинга всё следующее утро. То отец промелькнёт перед глазами, то Бернт неожиданно улыбнётся и протянет руки. Образ жены, резко появившийся в душе, предшествовал сильному головокружению с тошнотой, такой, что пришлось опуститься на пол.
«Фу. Блевануть бы, да завтрака ещё не было. Может воды напиться?»
Эндлинг на четвереньках дополз до кровати и положил на неё туловище. Такое положение немного облегчило состояние - часть крови осталось в ногах и в голове появилось место для мыслей.
«Ни скорых, ни врача на дом. Помню, помню».
Глубоко подышав, он медленно поднялся на ноги. Дождавшись, когда содержимое головы по скорости вращения сравняется с движением планеты и это перестанет ощущаться, Эндлинг выпил жидкость с привкусом чая и надкусил хлеб. Тошнота прошла, но вместе с ней ушёл и аппетит. Надо было одеваться. Повинность никто не отменял.
«Надо выйти пораньше. Иначе не успею. Ничего, сейчас на воздухе будет легче. И в автобусе подремлю».
В арку он не пошёл - на второй день встреча назначалась на вечер. Увидев нестабильное состояние серого работника, любитель сигар аккуратно взял Эндлинга за шкирку и посадил за стол, ткнув в кипу платёжек и журнал.
- Связался с вами, задохликами. Другой бы на больничный ушёл, а ты припёрся. Только сдохни у меня тут! Я тебе...
Но пожевав сигару несколько секунд, начальник так и не придумал угрозу для Эндлинга.
- Ладно, работай. И не смей умирать на смене!
Он зря беспокоился, потому что к обеду Эндлинг уже был практически здоров, если не считать лёгкого головокружения и ощущения лишней жидкости в голове. Но и это стало постепенно проходить после лечебного, в этот день двойного бутерброда, от Брунгильды.
- Вчера рвало, сегодня бледный. Ты прекращай это. Кому я буду еду таскать? - заботливо проговорила она, подсовывая пакетик в карман.
Эндлинг, как мог, мило улыбнулся и поблагодарил за заботу. Начальник тоже не упускал случая заглянуть к нему, но увидев уменьшающуюся горку платёжек, перестал наведывать Эндлинга.
На сегодня оставалось одно небольшое дельце и можно было расслабиться. «Только как избежать вечернего общения? Может так и сказать, что плохо себя чувствую? Поверят ли? Ну, если и нет, закроют на недельку. Вот и отдохну. Пофиг. Сначала тему посмотрю».
Эндлинг вновь очутился возле арки. Весеннее солнце постепенно прощалось с прекрасной частью города, редкая зелёная трава уже заполняла клумбы и даже почки на кустах показались ему более крупными по сравнению со вчерашним днём. Он смотрел на увеличивающиеся тени и вдыхал воздух жизни. Воспоминания о вчерашнем происшествие не всплывали, он просто стоял и дышал.
Из остановившейся возле арки машины резко высунулась рука в перчатке. Эндлинг вложил в неё многократно сложенные листки, неаккуратно завёрнутые в упаковочную бумагу. Вторым движением рука высунула небольшой пакетик, который Эндлинг поспешно спрятал за спину. Автомобиль уехал.
Отойдя вглубь арки и повернувшись спиной к дороге, Эндлинг торопливо развернул свёрток и вздохнул.
«Банальная фраза про необходимое количество для человеческого счастья для меня сейчас выражается в этом брикете мороженного».
Эндлинг поспешно достал холодную сладость, уже слегка подтаявшую, и стал быстро поглощать её, наклонившись вперёд для предотвращения попадания на одежду и периодически закрывая глаза от удовольствия. Каждый проглоченный прохладный кусочек восстанавливал силы в измученном проклятой ночью организме. Он бы позволил себе причмокивание, но боялся привлечь внимание прохожих.
«Работаешь на этих живых, а денег не платят. Боится мой бывший приятель монетку дать. Ну что ж, я его понимаю. Конечно, его отчёт в налоговую стоит намного дороже. Но если вычесть его расходы на страх и возможные последствия наших встреч, то в сухом остатке даже это замороженное счастье чрезмерно большая плата».
- Не обляпайся!
Не от такого пожелания, резко произнесённого сзади, а из-за модуляции и тона голоса, Эндлинг выронил кусок мороженного изо рта. Он медленно повернулся и с ужасом посмотрел в сторону арки. Заходившее солнце слепило Эндлинга, но ему и не надо было видеть, чтобы узнать говорившего.
- Маску поправь, а то спалишься.
Эндлинг бросил брекет, чуть не попав на штанину, и натянул маску с подбородка. Засунув руку в карман, он стал суетливо доставать солнцезащитные очки.
- Не старайся.
И тут Эндлинг замер. Он понял всю тщетность своих действий, и его охватил страх такой силы, что явись перед ним в эту минуту одновременно и Бог, и дьявол для решения его судьбы, он бы не заметил их.
- Извини, - только и прошептал он, пряча глаза за стёклами.
Ноздри раздувались, кулачки стали багряными, взгляд был полон ненависти - режим атаки был включён.
- Прости меня, пожалуйста! - Эндлинг упал на колени.
 Такое собеседник от него явно не ожидал и поэтому, резко развернувшись, побежал прочь из арки.
- Стой! - только и смог крикнуть Эндлинг.