Я отрекаюсь от... себя 19

19

«Глаза — это не зеркало души, а туннель, ведущий в душу, через который можно рассмотреть её или наполнить светом, как это делает солнце. Вечное светило, равно смотрящее на любое ничтожество что в животном мире, что в человеческом. И в этом есть какой-то исконный ужас стабильности этого мира. Заложенная предсказуемость в фазах луны, прилёте комет, падении дождя метеоритов - всё расписано на тысячелетия вперёд. И это начертанное расписание событий мироздания говорит только об одном - отсутствие возможности развития в нашей вселенной. Всё уже когда-то было и всё предопределено. Может быть не только понимание этого, но и построение своей жизни в соответствии с пониманием этих законов и есть главная цель пребывания на этой планете?»
Эндлинг позволил, до утреннего звонка, своему мыслительному аппарату пуститься в свободное плавание и со стороны наблюдал за плесканием мыслей, воспоминаний и фантазий. Он ещё лежал в кровати и смотрел сквозь потолок на чистое небо.
«Да, бред какой-то. Надо завязывать со свободным мыслетворчеством», - подвёл итог Эндлинг, сразу после общения с «будильником», определившего расписание обычного, рабочего, дня «серого».
Выйдя на своей остановке и преодолев полпути, Эндлинг неосторожно оступился об торчащий бордюр, пытаясь пройти между машиной и стоявшей спиной женщиной в чёрной, короткой куртке и обтягивающих кожаных брюках, прекрасно подчёркивающих аккуратный рельеф её тела и отражающие своим воронённым оттенком не только солнце, но и взгляды. Чтобы не испортить своим прикосновением наряд даме, ему пришлось облокотиться на капот.
- Я уже несколько дней дожидаюсь.
«Прекрасный, нежный голос. Как жаль, что она из наблюдателей. Наверное».
- Извините, был болен эти дни, - не поворачиваясь и не смея поднять голову, пролепетал Эндлинг. - А точно меня ждёте?
- Да, вас. Именно вас. - Незнакомка повернулась к Эндлингу. - Вам нравиться обнимать машины?
Ему пришлось отпустить машину и осторожно посмотреть на неё. Это была ОНА! Девушка с остановки! Его мимолётная влюблённость, посещающая редкими ночами. Он хотел снять очки, но она жестом остановила его:
- Не здесь. - И улыбнулась. - Что ж вы так неосторожны?
Эндлинг так и замер с поднесённой к очкам рукой и от волнения начал переступать с ноги на ногу.
- Если вы не прекратите, я рассмеюсь, и на нас обратят внимание. Опустите руку и медленно идите за мной в подъезд.
Незнакомка, слегка касаясь земли высокими сапогами в тон брюк, исчезла за дверью.
«Интересные таблетки. Такие прекрасные миражи проплывают».
Но «мираж» в небольшую щёлку поманил пальцем в бархатистой перчатке. Эндлинг повиновался, всё ещё не веря в происходящее.
- Как вы меня нашли? - Понимая всю глупость и примитивность вопроса, он не нашёлся что ещё сказать.
- Это не сложно, поверьте.
Она сняла очки и Эндлинг наконец-то смог рассмотреть её глаза. Обычно тёмные очки носят женщины с маленькими, узкими, невыразительными глазками, чтобы придать себе уверенность и хоть как-то подавить собеседника. Ну или просто скрыть, что она сволочь. Но это всё было не про неё. Она скрывала за очками не глаза. А взгляд! Это была целая симфония чувств, прятавшаяся в глубине чёрного зрачка, окружённого изумрудной радужкой. Эндлинг почувствовал, что его сознание переносится и погружается в эти два колдовских озёрца, окружённые тёмно-синими ресницами. Скрытая чертовка просачивалась из неё сквозь панцирь маски обыденности.
- Послушайте, Эндлинг, - зашептала незнакомка, в пустом подъезде, с облезлыми стенами и тусклой лампочкой. - Как это ни банально, но времени действительно нет. Поэтому все вопросы, пожалуйста, позже.
Она опередила Эндлинга и он потерялся на секунду.
- Что от меня требуется?
- Поражаюсь вашей собранности. - Незнакомка улыбнулась. - Сегодня, во время вечерней развозки, скажите водителю, что плохо себя чувствуете и дальше пойдёте пешком. Ваша болезнь будет оправданием для наблюдателей в случае проверки.
Эндлинг снял очки и вытер струйки пота со лба.
- Внимательно слушаю, - дрожь в голосе бесполезно было скрывать.
- Если вы решитесь на это и выйдете через две остановки, но не раньше, то мы сможем встретиться. И пока, по времени, вы будете идти на своё кладбище, - она сделала паузу, пытаясь найти обиду в глазах Эндлинга. - Даже не напряглись. Я рада, что не ошиблась в вас.
Эндлинг опустил глаза и попытался взять её за руку.
- Не сейчас. - Она отдёрнула руку. - Как мальчишка.
Она вновь слегка улыбнулась и посмотрела более нежно.
- Извините, - прошелестел Эндлинг.
- Так вот, пока вы, якобы, будете идти пешком в свою могилу, - ей определённо нравилось его дразнить, - я подберу вас на пустынном участке дороги, к которому вы подойдёте минут через пять после остановки.
- И что будет дальше? - пытаясь смочить слюной засохшее от чувств горло и одновременно чётко выговаривать, прошептал влюблённый.
- Всему своё время. Не спешите.
Мягко проведя перчаткой по его беспокойным рукам, с трудом сдерживающих желание ответного прикосновения, и, одарив блеском белоснежных холмиков, она вышла на улицу. И больше не удостоила Эндлинга своим взглядом: ни когда усаживалась в машину, ни когда маневрировала, чтобы влиться в поток однотонных автомобилей.
«Спасибо, Господи! Как вовремя она появилась. Теперь пока и петлю можно не смазывать. Просто надо насладиться этим моментом».
Глупо описывать знакомые всем чувства ожидания романтического свидания, наполнившие обычный день песнопениями души и полётами фантазий. Благодаря маске и очкам, Эндлингу удалось целый день хранить втайне от всех, конечно, кроме внимательной Брунгильды, счастливую мордашку вплоть до самого выхода из автобуса в месте «икс». Правда, пришлось имитировать рвоту на самой остановке, припадая на колени и громко издавая утробные звуки, чтобы водитель забыл его весёлый голос во время просьбы остановиться. Ну, или, хотя бы принял за проявление болезни.
Пройдя, не спеша и не поднимая головы, чтобы проезжающие в обе стороны водители не разглядели в нём «призрачного», несколько сот метров, Эндлинг остановился, ощущая её взгляд. И действительно, сзади, слегка поскрипывая, «подкрался» катафалк. Он был обычного цвета, но двухдверный и довольно старый. Незнакомка опустила стекло со стороны пассажирского сидения:
- Эндлинг!
Он подошёл, снимая по дороге маску и очки, и низко поклонился:
- Добрый вечер, миледи.
Почему-то именно так хотелось обращаться к ней, предмету его страстной любви, прибывшей на этой «телеге».
- Вы рано сняли маскировку, - смеясь, она показал жестами, что надо всё вернуть на место. - Вам сейчас нельзя садиться рядом со мной. Сядьте, пожалуйста, сзади. И не беспокойтесь об обстановке. Так надо. Для вашей безопасности.
«Какое беспокойство? Кто - я, и кто - ОНА!».
Он открыл заднюю дверцу машины и увидел гроб.
- Смелее, пожалуйста. У нас мало времени, - стараясь перекричать шум проносящихся машин, подогнала незнакомка. - С боку приподнимите венок, за ним скамейка. И венком прикройтесь.
Эндлинг всё ещё в нерешительности топтался перед гробом.
- Если вы мне хоть немного доверяете, делайте, как я говорю, - приказала незнакомка, теряя терпение.
«Как же можно ей не верить? Понятно, что она очень рискует. Сейчас за такие проделки в тюрьму загоняют. Смелее, Энд!».
Эндлинг отодвинул пару венков и опять завис. На него испуганно смотрела пара глаз поверх очков.
- Залазь быстрее, а то всех спалишь, - злобно донеслось с другой стороны.
Эндлинг посмотрел в сторону незнакомки и уже приоткрыл рот.
- Всё потом. Быстрее!
Пришлось повиноваться. Хотя уже не так и хотелось. Он сел на скамейку и прикрылся огромным венком с надписью «От безутешной вдовы». Машина мягко тронулась и понесла доверчивого влюблённого в … «Наверное, в ад».
Эндлинг лишь громко кашлянул.
«А я ведь раньше я избегал таких порывов в общении с женщинами, подозревая их в меркантильности. Столько коллег погорело на страсти. Остались без денег, должностей или просто оказались за решёткой из-за отказа сотрудничать, несмотря на шантаж. Но сейчас-то я уже никто. И могу себе позволить свободу чувств. К чёрту эти мысли!».
- Не ссы только, - опять донеслось с противоположной стороны. - В гробу манекен лежит. На случай проверки.
«Вот я сейчас, конечно же, только о гробе и думаю. Что это? Зачем я сюда залез? Я и в более неудобных ситуациях просто уходил. Бросал всё и уходил. А сейчас? Куда делась моя воля? Может это из-за болезни? Ну всё, приехали. Думать поздно».
Эндлинг осторожно выглянул из-за венка. Машина стояла на территории частного дома. Задняя дверца распахнулась. Незнакомка еле сдерживала смех, увидев испуганное лицо Эндлинга, прятавшегося за искусственными иглами голубой ели.
- Я сегодня увидела все ваши эмоции. - Она всё-таки рассмеялась. - Выходите и смените эту маску, ну хотя бы, на любопытство.
Эндлинга толкнули в бок и ему вновь пришлось повиноваться. Хотя идея остаться на месте, пусть даже с гробом, у него возникла.
Из машины, задевая края багажника и не стесняясь опираться на гроб, вылезло четыре человека.
- Сегодня больше улов.
На крыльце одноэтажного дома с высоко задранной крышей, большей частью спрятанного высокими кустарниками, широко расставив ноги, стояла худая женщина в костюме призрачных. Она, сдвинув на бок лица серую маску, курила из мундштука длинную сигариллу, наполняя вечерний воздух запахом кофе.
«И не боится же провоняться табаком. Смелая или дурная?»
- И где это мы?
Незнакомка, собиравшаяся ответить дымящей, неожиданно повернулась к нему:
- К вам вернулся дар речи? - И вновь засмеялась. - Замечательно! Значит всё в порядке.
Она нагнулась к уху Эндлинга:
- Только старайтесь ни с кем не разговаривать. Мы с вами ещё побеседуем.
Эндлинг глубоко вздохнул, стараясь скрыть разочарование своих ожиданий, осмотрел небольшой двор с высоким забором, зачем-то поклонился своим спутникам, стоявших кучкой, и направился в сторону «ароматной» женщины.
- Вы настолько бесстрашны, что не боитесь незнакомых мест?
Она уже выкинула недокуренную сигариллу в кусты роз и поправила маску. Распущенные, явно крашенные, рыжие локоны, что также было удивительно увидеть у представителя их касты, мягко парили в волнах легкого ветерка.
- Вы не похожи на привратника ада. - Эндлинг снял шляпу. - Тем более я поверил своей...
Он не смог найти подходящего эпитета для незнакомки и лишь указал шляпой в сторону милой обманщицы, не забыв слегка поклониться.
- Обещавшей вовремя доставить меня на место моего захоронения.
Дамы рассмеялись.
- Он ещё и философ! - Воскликнула рыжая и прошептала. - Меня зовут Инга. Только никому, пожалуйста.
Эндлинг кивнул в знак понимания. Инга отступила в сторону и указала рукой на входную дверь:
- У нас мало времени. Прошу.
Прямо на входе в холл Эндлинг наткнулся на спинки стульев, стоявших несколькими рядами и частично занятыми серыми костюмами, смотревшими строго в противоположную от двери сторону.
«Ни одного гражданского. Кроме моей. Даже имя её не спросил. Может теперь и не надо его знать?»
Присев с краю в последнем ряду, для возможного бегства, но, не подставляя спину для нападения со стороны двери, Эндлинг осмотрел холл. «Всё занавешено тканью, как в театре. Ни окон, ни дверей. Только мебель для тайного собрания». Он наклонился к сидевшей впереди грузной женщине, нервно наматывающей грязный носовой платок на палец:
- А вы часто так собираетесь и давно?
- Кто как. Сюда не всех зовут.
На плечо Эндлинга легла чья-то рука.
- Пожалуйста, не разговаривайте.
Эндлиг сел прямо, и некогда вожделенная ручка тут же покинула его плечо, оставив уже знакомую смесь запахов кофе и крепкого табака. Королевской походкой сквозь ряды прошла Инга и заняла место за небольшим столом.
- Попрошу тишины! Начинаем очередное, экстренное, собрание.
«Ух ты, очередное. Да ещё и экстренное. Ну я попал!».
- Желающие могут снять маски и очки, - предложила Инга, сняв только очки.
Вновь рука опустилась на плечо и Эндлиг повернулся. Он уже снял очки и намеривался снять маску, но незнакомка остановила его, отрицательно покачав головой.
- Во-первых, я приветствую присоединившихся к нам новых членов нашей организации.
Голос Инги звучал как-то уж очень торжественно.
«Вот это карьера! Я уже член организации. А с утра хотел всего лишь любви».
- И для понимания ими происходящего, вкратце опишу наши цели.
Среди новеньких, приехавших с Эндлингом, началось шушуканье.
- У вас уже есть вопросы? - обратилась к ним Инга.
- Надо бы успеть до вечерней беседы, а то накажут, - неуверенным голосом высказался один из них.
- Всё рассчитано, не волнуйтесь. - Она сделала паузу, приподняла листок со стола и продолжила. - Так вот. Наша организация существует несколько месяцев и создана с единственной целью – облегчить ваше, то есть – наше, тягостное пребывание на этой планете среди остального населения. Основные задачи, по пунктам:
1. Добиться официального запрета именовать нас любым термином, кроме как «неприкаянные». Мы это уже обсуждали и пришли именно к этому слову. Никаких «серых», «призрачных» и тому подобное. А за публичное использование любого слова, по отношению к нам, кроме «неприкаянные», наказывать.
2. Сделать вечерние беседы либо по желанию, либо обязательными, но после консультации со специалистами для людей, которые не могут не рассказывать о своих проблемах посторонним. И, конечно же, отменить наказания за неискренность, как они это называют.
3. Прекратить эксплуатацию неприкаянных! Мы не обязаны более работать, тем более бесплатно. Мы отдали обществу всё, в том числе и свои материальные ценности. И общество согласилось их принять в обмен на наш выход из числа членов этого общества. И не важно, насколько равноценна сделка с материальной точки зрения. Если решение принято, значит все согласны.
4. Никто не знает, что происходит после смерти. И поэтому ограничение нашего общения, отсутствие возможности свободно собираться и обсуждать свои проблемы - мы считаем неприемлемым и требуем свободу общения между нами.
5. Общаться с родственниками, именно общаться, а не выслушивать их наигранное нытьё, только по обоюдному согласию и в подходящее для обеих сторон время, а не когда удобно наблюдателям.
Инга остановилась и обвила присутствующих взглядом.
- И у кого мы это всё будем требовать?
Звук голоса исходил откуда-то сбоку, не от новеньких.
- Вы молчали все встречи и вот решились. - Инга опустила листок на стол. - Во-первых, начнём с себя. Хотя бы перестать отзываться на любое обращение, кроме неприкаянных. Во-вторых, мы отправим наши требования во все государственные учреждения и некоммерческие организации, связанные с нашей темой. А также подключим средства массовой информации. Сейчас именно в этом направлении работает моя, и наша, конечно же, партнёр и сопереживающий человечек с огромной, чистой душой.
Инга указала рукой в сторону Эндлинга, за спиной которого стояла его испаряющаяся с каждым словом манифеста мечта. Но никто не повернулся. Все смотрели на Ингу.
- А если я не хочу в этом участвовать, то тогда как? - прозвучал всё тот же голос. - Мне, например, совершенно не нравится новый термин. Хотя, честно говоря, и думаю, меня все поддержат, мне плевать как называться. Меня эта мелочь не беспокоит.
- С этой мелочи всё и начинается. - По звучанию голоса сразу стало понятно, что она не привыкла к высказыванию сомнений в отношении её слов. - Вы уверенные, что вас это не касается?
- Абсолютно. Просто хочу спокойно дожить о смерти. Меня устраивают все нынешние условия. Я всё отдал ради спокойствия. Понимаете? Спокойствия.  А не для того, чтобы опять участвовать в каких-то собраниях, лезть на баррикады.
«Ох и зря он так. По её поведению видно же, что сейчас она достанет «джокера» из рукава. Или это специально подготовленный критик для развития беседы? Или он боится, что здесь есть стукач и пытается оправдать своё присутствие? Ну тогда всё в порядке».
- Спокойствия, значит, хотите. - Инга достала из ящика стола папку и раскрыла её. - Спокойствие вам, как раз, и не светит.
Она вытащила несколько листов из папки и яростно затрясла ими над головой.
- Лично мне удалось получить проект изменений, который будет принят после выбор. Сейчас его только готовят к отправке в совет, но рассматривать его, скорее всего, будет новый состав.
- Он настолько страшный?
- Судите сами. - Инга пролистала несколько страниц и разложила листки на столе. - Я не буду зачитывать содержание, а только озвучу основные моменты из этого документа. Иначе надолго зависнем.
Она осмотрела присутствующих начала на выдохе:
- В одном из пунктов предлагается урезать бюджет содержания «призрачных». Извините, «неприкаянных». Для этого уменьшат траты на коммунальные услуги, заставив нас самих стирать свои вещи, и количество потребляемой электроэнергии. Также предлагают урезать рацион питания.
- Куда уж больше! - воскликнул тучный «неприкаянный» на первом ряду.
«Зацепила».
- Так же предлагается убрать развозку.
- Так это же хорошо! - воскликнул женский голос.
- Вы уверенны? - Инга пристально посмотрела в её сторону. - Ну об этом потом.
- Почему потом? - не унималась «серая». - Так мы можем, как бы случайно, видеться с кем захотим.
- И посадить их за это. Молодец! - злобно парировал тучный.
- Ой! - только и смогла ответить женщина.
- Разобрались? Тогда я продолжу. - Инга деловито переложила листки. - Ещё предлагается увеличить количество времени на вечерние беседы до двух часов и ужесточить наказание за их пропуск.
- Ну это уже беспредел! - Ещё один не выдержал и даже встал с места. - Я еле эти пятьдесят минут выдерживаю, голова трещит от придумок. А им всё мало.
Присутствующие начали открыто возмущаться и не обращали внимание на движения рук Инги, призывающие взмахами вверх и вниз к тишине.
Сидевшая впереди Эндлинга «серая» неожиданно повернулась к нему и прокричала:
- Всю душу уже наизнанку вывернули, сволочи.
Ему даже пришлось немного отклониться назад, чтобы не попасть под её жестикуляцию.
- Тише, пожалуйста, - надменно прикрикнула Инга и все замолчали.
«Зычно. Даже я испугался».
Инга встала и опёрлась на стол:
- Теперь вы понимаете, о чём я говорю? И это ещё не всё. Сейчас самое интересное: «Пункт семь дробь семь. Выделить из числа призрачных, не менее ста единиц, годных по остаточному состоянию здоровья, на восстановление земли, закреплённой за могилами, которые имеют срок более ста лет или не содержатся родственниками в подобающем состоянии. В обязанности призрачных входит: очистка могилы от останков, погрузка их в тележки и транспортировка в пункты сбора, для дальнейшей утилизации. Также сортировка и транспортировка предметов окружающих могилу (надгробия, решётки, кресты и прочее) до места пребывания смотрителя кладбища. При полной очистке территории кладбища планируется передача земли в муниципалитеты под нужды. Данные работы не освобождают призрачных от обязательной отработки трудовой повинности».
В зале стояла тишина, которую можно предвидеть на страшном суде перед вынесением приговора.
- А откуда у вас всё это? - кто-то не удержался.
- Я лично взяла со стола одного из сотрудников наблюдения коробку с информацией. А Крониста помогла вывести всё на бумагу.
«Так вот как зовут мою бывшую. Или несостоявшуюся? Надо обдумать терминологию».
- А не вы сами это придумали? - «Сомневающийся» вновь включился в беседу. - Можете мне показать бумаги?
- Конечно. - Инга передала ему папку. - Можете все посмотреть.
К осмотру папки подключилось всего три человека. Остальные, притихнув и не шевелясь, сидели на местах.
- Так я и думал! - торжествующе воскликнул один из смотревших. - Они же без подписи, без печати. Даже кто составлял не написано.
- Естественно без подписи, - спокойно отреагировала Инга. - И без печати. И без указания авторства. Никто не хочет раньше времени брать на себя ответственность за такой документ. Ведь у нас у всех есть родственники, которые знают где мы. Это надо быть дураком, чтобы хранить подобное со своей подписью. Но на первом листе есть «шапка», в которой указано от имени какой организации будет внесён этот законопроект.
- Ну, хорошо. - «Сомневающийся» встал, легонько растолкав соседей, и положил папку на стол. - Допустим, что всё это правда. И что? Это же всего лишь проект. Его ещё не приняли. И не факт, что примут. Зачем весь этот кипишь?
- Ну так мы это всё узнаем в скором времени: примут или нет. Только тогда уже будет поздно что-то менять. Подождём?
Инга вновь опёрлась на стол, пытаясь позой задавить собеседника.
- Я бы подождал. У меня полно времени до смерти.
Лёгкий смешок кого-то в зале поддержал его.
- И здесь я вас разочарую, дорогой мой. И вас, смешливый.
«А в колоде может быть ещё один джокер, наивные друзья».
Эндлинг немного отвлёкся от основной темы собрания и наслаждался, стараясь предугадать действия Инги по нейтрализации оппонентов.
- Последний аргумент.
Инга достала из стола сложенный лист бумаги и, развернув его, подняла над головой.
- Возможно, его кто-то узнает. Сейчас ему уже ничего не грозит за то, что я показываю вам его фотографию. - Голос Инги начал дрожать. - Да, он один из нас. И его больше нет.
- Ну, все мы смертные, - громко прошептал кто-то.
- Да, смертные. Но он был убит. - Инга сделала драматическую паузу. - Его повесили. Без суда и приговора. Как собаку. В заброшенном доме. Конечно, всё списали на суицид. Но я знала этого человека и гарантирую, что он так никогда бы не поступил.
- Люди меняются.
«Куда он лезет?»
- Не сметь так о нём говорить! - Инга наконец-то взорвалась. - Я могу терпеть ваши слова по отношению к себе. Но не в отношении этого человека. Он и до серости был уважаемым членом того общества. И сейчас заслуживает уважения, хотя бы как покойный.
Руки Инги дрожали. Она положила портрет на стол лицом вниз и вытерла рукой слёзы.
- Несколько дней назад в реке утонул ещё один неприкаянный. И тоже списали на суицид. Полиции это на руку. У них отчётность в порядке и заморачиваться с расследованием не надо. Нашим тоже прибыль - места освобождаются. Не всем же без очереди удаётся влезть. Да?
Она посмотрела в сторону Эндлинга. Хотя перед ним сидело ещё двое «серых», именно ему стало не по себе.
- Нас потихоньку уничтожают. И денег меньше тратится, и места появляются без создания новых. Все довольны. - Инга подошла к «серой» во втором ряду. - И вот теперь об отмене развозки. Вы хотите, якобы случайно, выпасть из автобуса? Всё спишут на суицид. Для родственников вы уже мертвы. А остальным, - она сделала паузу и указала рукой в сторону критикана, - вообще плевать. Хотите?
«Серая» протянула руку в сторону Инги:
- А кто они, эти убийцы?
- Догадайтесь. У меня много версий. - Инга вернулась за стол. - Поймите главное - у нас нет никакой защиты от живых. Мы живём в определённом районе, мы обязаны работать в том месте, где нам указали. У нас всё предсказуемо. Мы тупо доживаем свою жизнь, не мешая живым. К чему мы и стремились. Несмотря на то, что среди живых есть понимающие люди и помогают нам, другие нас ненавидят и уничтожают исподтишка. Я уверена, что ещё будут трупы из наших. Они не успокоятся.
Инга посмотрела на свою партнёршу, уже несколько секунд стучавшей по запястью.
- На сегодня всё. - Инга встала и надела очки. - К сожалению, мы ограниченны во времени. Прошу всех вас - подумайте, как мы можем противостоять этой угрозе. И очень большая просьба - будьте осторожны. До встречи.
Практически все встали со своих мест и потянулись к выходу.
- Да после такого собрания я и без чужой помощи готов суициднуть, - пробухтел тучный, цепляясь животом за спинку стула.
«Интересная мысль, но не своевременная».
Перед выходом Эндлинг посмотрел в сторону Инги. Она сидела за столом в полумраке, обхватив голову руками, и не реагировала ни на слова прощания, ни на шум падающих стульев. Её плечи слегка вздрагивали, а тяжёлые вздохи подчёркивали искренность чувств, которые Эндлинг наблюдал во время выступления.
«И ради чего это всё?».