Я отрекаюсь от... себя 20

20

Эндлинг был опустошён и раздавлен. Он вышел на крыльцо и по привычке полез в карман за сигаретами.
- Угощайтесь.
Крониста протянула открытую пачку и зажигалку.
- Нет, благодарю. Бросил.
Эндлинг подошёл к катафалку и помог подняться в кузов неуклюжему «серому».
- Вы со мной сядете, - несколько приказным тоном Крониста остановила уже поднятую ногу Эндлинга.
- Вы очень рискуете, сажая меня рядом, - сказал он уже в машине, пристёгиваясь.
- У нас выбора нет. Вы последний на моём маршруте. А в кузове стало больше народа. Даже в гроб пришлось одного положить. - Крониста насмешливо посмотрела на него.
- Можно было и меня туда положить. Я хорошо в гробу смотрюсь.
- Не сомневаюсь. Только вы слишком живой для роли покойника.
Она надела белую маску и такую же протянула Эндлингу.
- Снимите очки и надевайте эту вместо своей. Она медицинская. Вас и не узнают, и не будете вызывать подозрение, что в маске. Бывает, что тело уже пахнет так, что в машине не усидишь без неё. - Она указала пальчиком на флакон духов, стоявший в подстаканнике. - Да вот ещё и парфюм помогает.
"Да, когда лежал в реанимации у одного из соседей в лёгком гнойник лопнул. Только обрызгивание духами и спасало. Бедная молоденькая медсестра с дежурства даже отпросилась. Запах тухлого мяса несколько дней стоял в палате».
Машина покинула двор и стала пробивать себе путь фарами сквозь сгущающиеся сумерки.
«Какой-то шабаш был. Только сатана сегодня показался женщиной. Конечно, она многое говорила правильно. Но что теперь из этого? Как мне теперь жить? Именно жить. Ведь я умер только для других, и то не для всех. Я же совсем не изменился, в своей сути. Я всё ещё чувствую, у меня есть страх смерти. Я переживаю за Бернта и Олафа. Мне стыдно перед женой. Я надеялся на простую смерть в этом заведении. Но оказывается и здесь всё то же самое, что и в жизни. От чего я сбежал?
А сегодня мне только и подтвердили мои чувства, что я никто. Но только обоснованно. В начале дня «никто», который может позволить себе чувство, а в конце - «никто», которое, оказывается, мешает жить другим. Даже незнакомым. Спасибо, что объяснили. Семье хоть принёс облегчение, избавив от себя».
- Я испугалась вашего взгляда днём. Такой страсти я никогда не видела.
Слова Кронисты вырвали Эндлинга из тумана раздумий. Они остановились около кладбища и машину покинули пара «серых».
- Вы меня не слушаете?
-Да, извините. Слишком много информации за один день. Надо переварить.
-Не переживайте.
Она попыталась погладить его лоб, но Эндлинг тут же изобразил, что чихает.
- Будьте здоровы! Вы уже поняли, что не один. И вместе мы сможем изменить всё это бесправие. Пожалуйста, только не общайтесь больше с другими на этих встречах. Мы ещё присматриваемся - кому можно доверять, а кто предаст за сигаретку. Конечно, к вам это не относится. Вы в этом не нуждаетесь. Но вот среди других могут быть не те люди.
- Да, хорошо, - согласился Эндлинг и уставился в покрывающийся мраком район города, до которого уже не было никакого дела администрации города.
«Что это за название «неприкаянные»? Бред какой-то. Ещё хуже призрачных. Как будто проклятые. Конечно, в слове есть какое-то религиозное торжество, мученичество. Но к «серым» оно не подходит. Какой же я, например, мученик? Живу, на халяву небо копьтю.
Интересно, а как они узнают, кого пригласить к себе? Кто им помогает? Откуда информация об имени? Обещали ведь стереть всю информацию. Хотя газеты не сотрёшь. Всю биографию легко узнать из них. Хотя человек мог сильно измениться, учитывая в каких условиях приходиться теперь существовать. Но вот что мне не понятно: они собираются несколько месяцев и их ещё никто не слил ни наблюдателям, ни полиции, ни журналистам. Это очень необычно, учитывая, что предводительницы не так уж и осторожничают при выборе членов организации. Откуда они знают, что я завтра же не сдам их? Или этот толстяк с критиканом. Может они действительно все так думают? Или напуганы чем-то? Или кем-то? И почему меня так легко допустили на своё сборище без предварительных беседе? Такая уверенность, что я не проболтаюсь? Даже я не могу себе верить. Сегодня уже ошибся в одном человеке. Или они уверены, что сам додумаюсь на что можно надавить, чтобы молчал? Эх, детки. Никуда от вас не денешься.
Но у любого сопротивления есть контроль извне. Или это первая в мире организация таких - идейных? Не уверен. Всегда избегал этих тайных обществ с их однообразной целью - получения власти на костях членов с обязательным уничтожением существующего мироустройства. Всегда находятся недовольные, обделённые и просто скучающие по жизни.
А вот методы пропаганды у Инги довольно стандартные, для тех, кто в теме: ограниченное время, минимум информации, и только острая. Нет возможности обдумать поданные факты, задать вопросы. Получил инфу - иди жуй. На следующую встречу будь готов поддержать всё сказанное. Когда? Сообщат. Томительное ожидание, борьба мотивов. И как результат опустошённость и податливость для новой порции внушения.
Конечно, это может быть только чья-то политическая игра. Игра на нашем страхе перед смертью, нашей болью. Но вот конкретно ей это зачем? Какую власть она может получить над нами? Не знаю. Не всё вижу в этой партии. Может, будет банально - сбор денег или ещё каких-то ценностей. А может и наоборот - торговля запрещёнными для нас предметами. Но это уж как в тюрьме. Очень примитивно. А она мне не кажется такой меркантильной. Несчастной - да. Испуганной - тоже. Но так изгаляться из-за денег - пожалуй, не про неё».
- Вот и ваша остановка.
Крониста вновь вернула Эндлинга в реальность.
- Мне казалось, что вы будете более разговорчивы.
- Извините, пожалуйста.
Он отлепил лоб от окна и попытался узнать в слабом освещении фар местонахождения.
- Мы на вашем кладбище, не сомневайтесь. Я заехала с другой стороны и вам осталось немного пройти прямо. - Она стянула с его лица маску. - До своего уютного склепика.
Эндлинг напрягся в ожидании более близко контакта, но он не случился.
- Понравилось собрание?
- Я ещё не всё обдумал. - Эндлинг не хотел делиться мыслями, а что-то говорить надо было. - Но вот узнал, что следят за общением с родственниками. Оказывается. И не предупреждали на комиссии. Так что совершенно не зря сходил на собрание.
- Ну и хорошо. - Она была явно не довольна ответом. - Мне пора.
Эндлинг вышел из машины, чуть не свалившись в грязь, запутавшись в ремне безопасности.
- Осторожнее! Вы нам ещё нужны.
Он прикрыл дверцу и наклонился к окну. Что-то надо было сказать на прощание. Но он никогда не умел расставаться.
- Спасибо, что подвезли, - прохрипел Эндлинг. - А не будет подозрительно, что вы ночью по кладбищу катаетесь?
Крониста рассмеялась во весь голос. Она почувствовала смущение и неуверенность этого взрослого мальчишки, так быстро потерявшего интерес к ней.
- У клиентов свои запросы на время погребения. Кто ж заподозрит катафалк, катающийся по кладбищу? - Она пристально смотрела ему в глаза. - Не волнуйтесь, я знаю, что сказать. Прощайте!
Всё, что он смог сделать на прощание это улыбнуться. И даже руку не протянул в ответ на её взмах.
Через минуту свет фар исчез за поворотом, а Эндлинг всё ещё стоял и смотрел вслед.
 «Не доверяй женщинам. От них либо дети, либо другие проблемы. Но ничего хорошего», - очередная мудрость моего отца всплывает в памяти. Пророк, блин».
Надо было идти, чтобы не опоздать к душемолке.
«Чёрт, я даже не помню, как выглядела Крониста. Только её улыбку и большие зелёные глаза. Но теперь и этого достаточно. Хорошо, что ничего не случилось. С ней всё стало ясно. А вот эта предводительница серых и убогих для меня загадка».