Я отрекаюсь от... себя 21

21

- Так вот для чего тебе была нужна фотография отца! Да ещё такого размера.
Инга медленно опустила руки на стол и подняла голову.
- Спасибо за помощь, - сказала она в пустоту и включила настольную лампу.
Восходящий тусклый свет нарисовал на потолке силуэт.
- Опять свои игрища проводишь. Всё то же самое будет или что-то новенькое на этот раз?
Она запрокинула голову и посмотрела вверх. С балкона, слегка различимо в темноте холла, свисали длинные волосы, прикрывая очертания лица.
- Почему ты думаешь, что я не могла измениться?
- А я никогда не видела, чтобы у змеи крылья вырастали. Может ты первой будешь?
- Дрянь! Я совсем другой стала.
- А подруга у тебя та же.
Силуэт зажёг спичку и бросил в сторону.
- Красиво истерила по поводу памяти отца. Хоть здесь его вспомнила.
- Не смей так говорить обо мне!
- А то чё? Опять сдохнешь? Я ещё подростком привыкла к твоим шантажам самоубийством. Успокойся, больше не поведусь.
Силуэт скрылся. Инга опустила голову на грудь и тяжело вздохнула. Сбоку от неё мягко зашуршала штора в сторону открывавшейся двери в стене. Из-за ткани на сцене медленно появилась девушка в коротких шортах, колготках в крупную сетку и косоворотке. Отчеканив высокими, подкованными ботинками, она развалилась на стуле напротив Инги в позе портовой шлюхи.
- Ну и? Какие планы на жизнь в загробии? - Девица щелчком отправила жвачку в угол и легонько толкнула стол ногой. - Раньше были домики помощи обездоленным котикам, потом общество защиты прав домохозяек. Весь дом был завален фальшивыми договорами, поддельными чеками и пустыми бутылками. А нынче?
- Да, хорошие были времена. - Инга старательно водила пальцем по складкам лица на фотографии.
- Для тебя - конечно. Ведь всегда есть под рукой малолетняя дурочка, которая дотащит тебя домой. Или подержит волосы, пока ты с унитазом обнимаешься. Помоет, сделает укол, чтобы вытащить тебя из передоза.
- Ты лучшая дочь на свете.
Инга резко подняла голову и протянула руки вперёд. Девица съёжилась на стуле.
- Фу! Я для тебя не дочь. С пяти лет спасаю тебя от тебя. Хоть у отца хватило сил уйти.
- Но не хватило, чтобы забрать тебя с собой.
- Он пытался. Несколько раз. Но я не хотела. Ведь ты иногда была мамой.
- Когда дарила тебе конфетки и дурацкие игрушки. Ты это уже говорила, доча.
Инга устало положила руки на стол и легла на них головой.
- Да, говорила. И говорю. Но не для тебя. А для себя. Но больше не буду. После сегодняшнего.
Она встала со стула и подошла к Инге:
- Ответь мне только на один вопрос: что ты решила с этих убогих собрать? Денег же у них нет, для богатых родственников они мертвы. В чём прикол таких речей?
Инга резко вскочила из-за стола и, схватив фотографию верх ногами, вытянула руки вперёд:
- Ещё раз тебе говорю - я хочу им помочь. Я чувствую угрозу для всех нас. И я одна из них. Теперь и навсегда! Но одна я - никто. Понимаешь?
Девушка секунду смотрела на портрет отца, а потом громко рассмеялась.
- Не верю! Не верю я тебе. Ты не способна стать другой. В тебе столько наркоты и алкашки, что это уже они тобой управляют.
- Спорим? - Инга отбросила фотографию и протянула руку.
- Давай! - Она ответно протянула руку и схватила мать. - На что?
- На суицид! - гордо выкрикнула Инга, пытаясь другой рукой ослабить захват.
- Да блин. - Она разочарованно отпустила руку матери и села на стул. - Опять ты за своё. Давишь на мой страх твоей смерти? Не надоело? Ты постоянно это говорила в детстве, чтобы напугать меня и заставить делать то, что тебе надо. Мне уже не десять. Детство давно закончилось.
- Нет, теперь всё по-взрослому. - Инга стала рыться на столе. - Я могу прямо сейчас написать расписку о своём выборе и отдать тебе.
- Мама, собрание закончилось. Очнись! Зрители разошлись. А клоуну пора в постельку.
Инга замерла и, выпучив глаза, посмотрела на несговорчивую дочь.
- Ты серьёзно мне не веришь? Ты считаешь меня клоуном?
Струйки слёз поблёскивали на щеках Инги, её лицо дрожало, руки хаотично перебирали листки.
- Скажи мне прямо сейчас, в глаза, если не трусишь: ты действительно считаешь, что я не достойна жить?
Дочка медленно поднялась, застегнула куртку и пинком отправила ближайший стул на соседний ряд.
- Всё, занавес. Пока!
Она шла как ледокол сквозь шеренгу стульев, которые разлетались в стороны, уступая ей дорогу к выходу.
- Прошу тебя, вернись!
Средний палец дочери, показанный перед самой дверью, подвёл черту этой беседе. Едва не сбив на крыльце поднимавшуюся Кронисту, она ловко запрыгнула на мопед.
- Сопливчики привезла? - язвительно спросила юная бунтарка, надевая шлем. - Твоя подружайка всё ещё в образе.
Она резко повернула ручку и покинула территорию свободы неприкаянных.
 - Сучка, - крикнула вслед Крониста и вошла в дом.
На столе в судорожных всхлипываниях сотрясалось тело Инги. Крониста, пробираясь через завалы из стульев, прикурила сигариллу и, подойдя к столу, протянула её Инге. Та, не поднимая голову, взяла её.
- Пообщались эмоционально.
Крониста осмотрела холл и прикурила ещё одну сигариллу. Воздух стремительно наполнялся запахом бразильских плантаций.
- Она мне не верит, - прошептала Инга, прервав истерику, но всё ещё не куря.
- И не поверит, - спокойно ответила Крониста, поднимая стул. - Кто-то описывал проблемы у детей и отцов. А у матерей и дочерей их не меньше. И всё те же - борьба за эмоциональное превосходство.
- Ты не понимаешь, потому что у тебя нет ребёнка.
Инга подняла голову и показала покрытое красными пятнами, заплаканное лицо.
- У меня была мать, Ингочка. И мы с ней проходили всё тоже самое. - Она ласково провела по волосам Инги. - Зачем тебе такие потрясения? У тебя есть я. А дочке надо идти своим путём.
Крониста вытерла глаза Инги платком, села на стол и положила её голову себе на колени.
- Это я тебе говорю, как бывшая дочь, которая тоже цеплялась за мамку, пока не поняла, что выросла.
Инга сделала длинную затяжку и выпустила сладковатый дымок в сторону старой лампы:
- Я должна это сделать, понимаешь? Я должна доказать, хотя бы ей, что я достойна её уважения.
- Ты достойна любви.
Крониста нежно поцеловала её горячий лоб. Инга легонько оттолкнула её и приподнялась.
- На это я уже не могу рассчитывать. От неё.
Она снова заплакала, уткнувшись в стройные ноги подруги.
За окном шумели деревья, растревоженные северным ветром, принёсшим непрогнозируемые на сегодня тучи, мелькали молнии. Где-то вдалеке были слышны раскаты грома. Старая лампа выделяла из наступившей темноты мягкие движения Кронисты: одна рука периодически подносила ко рту курительную палочку, источавшей тонкий аромат, а другая нежно поглаживала небрежно разбросанные волосы своей вечной спутницы, заснувшей на её коленях.