Изысканное погребение

Да. Его хоронят. Вы правильно поняли.
Моего друга хоронили в дальней части кладбища, у старой стены, поросшей мхом. Я увидел чёрные фигуры еще издалека, когда подходил. Они стояли кучкой, сгорбленные, все насквозь промокшие. Женщины в чёрных платках. Мужчины в чёрных костюмах. Все стали немыми, глаза потускнели, а ветер, качающий деревья - нет. Он все так же грубо валил их.

Вправо. Влево. Вправо. Влево.

Все одинаковые. У всех был он – зонтик, но никто не стоял под ним. Из-за уважения к умершему или от отчаяния? Не понять.

Я сидел на лавочке. Гроб, от которого пахло вымокшей древесиной, стоял на краю ямы. Я курил. – Нужно будет купить новую пачку. – подумал я. Дым поднимался искаженными волнами, дополняя туман, что заполнил пространство этого поля.
 
Я рассуждал так: смерть - это чисто. В смерти нет грязи. Тело закапывают, камень ставят, и всё. Ни ссор, ни забытых обид. Только имя и даты. Тире между ними - это и есть жизнь. Короткое, как выдох. И немое, как вдох.

Так и было. Он умер, не успев посетить сотни стран как и хотел. Но все-таки есть что-то красивое. Завораживающее в смерти, не так ли? Вечное молчание. Никто не скажет лишнего слова. Никто не обидит. Только дождь - и тот теперь не страшен.

Священник говорил долго. Слова были гладкими, как галька. Они скатывались с меня, не задерживаясь. Я слышал только отдельные звуки: смерть, душа, покой, бог с ним и другие, что не удалось запомнить.

Я смотрел на людей вокруг.

Женщина – его мать - плакала. Беззвучно. Слёзы текли по её щекам, падали на чёрную кофту, впитывались в ткань. Она не вытирала их. Мужчина, обнимавший ее за плечо, стоял рядом с ней и держался за галстук немного оттягивая его. Сам он не плакал. Глаза у него были сухие и пустые, как колодец, из которого выкачали воду.

Другие женщины всхлипывали. Мужчины стояли молча, сцепив руки перед собой. Я смотрел на них и не понимал.

Почему они плачут?

Ушёл. Это плохо? Кто решил, что плохо? Может, там, где он сейчас, нет дождя. Нет голода. Нет этой вечной усталости, которая живёт под рёбрами.

Священник закончил речь. Все, как солдаты, подошли к гробу. Кто-то метался: стоит, не стоит, стоит, не стоит. Но все равно перекрещивались и клали букет. Сначала подошел отец. Потом мать. Затем все остальные.

Я убрал окурок в пачку и спрятал ее в карман пальто.

- Пока. – сказал я и ушел.

Могилы стояли рядами. Камни, кресты, чьи-то имена, выбитые в граните. Я шёл между ними и читал. Сато. Танака. Ито. Чужие жизни, уместившиеся в несколько букв.

Выходя за ворота, я еще раз оглядел кладбище. Мой взгляд поймал белоснежную лилию, стоявшую в грязи. Задумавшись, я про себя ухмыльнулся и ушел.