В гостях у Васьки

Рассказ второй

Треск тёплых дров в костре да дальние нотки заката, всё вокруг так и шепчет о том, как прекрасно лето…

И вот, я стою, с тазом пылающих жаром пирожков прямиком у калитки Рябовых. Не так страшно, что я осмелился выйти на улицу после такого позора, как страшно то, что меня ждёт в этом доме. А бабушка грозно наблюдала за мной в окно, подгоняя суровым взглядом.

«А ну, заходи!» – говорил её взгляд.

Обхватив таз покрепче, освободив правую руку, я потянулся к калитке, чтобы её открыть. Тонкий, протяжный скрип разнёсся обжигающим уши эхом по всей улице. Шаг за шагом я подбирался к дому. И чем ближе я был к двери, тем сильнее было моё волнение.

Ну вот, я стою у входной двери, с каждой секундой промедленья сердце ускоряет ритм. Глухой стук мышцы всё громче и громче бьёт по ушам. Дыхание тяжелеет, и всё отчётливее возникает мысль оставить пирожки у порога и сбежать. Но нет!

Мне опять пришлось обхватить таз одной рукой, чтобы освободить другую и открыть дверь.

Сердце замерло, бесшумная, тяжёлая дверь Рябовых распахнулась, и передо мной предстала уютная горница, которая вела в главную комнату дома. Обжигающее тепло русской печи сильным потоком хлынуло из дома. В этот чудный момент из ближайшей комнаты вышел Васька с огурцом в руках.

– О, бегунок припёрся! – громко вымолвил Васька с набитым ртом, продолжая кусать огурец.

Я уже хотел ответить ему, как вдруг чья-то тёплая рука легла мне на плечо.

– Ты же внук Бабы Таси! – звонко произнесла мать Васьки. – Не стой в пороге, проходи.
Сделав пару шагов вперёд, я очутился в огромной кухне, которая соединяла весь дом. Увидев большой стол, я сразу же поставил на него тяжёлый таз с пирожками.

– Это вам, – тихо, запинаясь, пробормотал я.

– Нам? – также тепло и звонко спросила мама Васьки.

– Спасибо, что спасли меня, – также пробормотал я.

– А, – ярко крикнула мама Васьки, – так тебя спас Васька, его и благодари.

– Спасибо, Васька, – повернувшись и опустив голову вниз, сказал я.

– Ладно, иди пока поиграй с Васькой, а я пока пересыплю пирожки да поставлю чайник.

Лёгкий толчок в спину нежной рукой, и я уже очутился лицом к лицу с Васькой.

Мы встретились взглядом. Глаза Васьки были похожи на глаза бабушкиного кота, который чувствует себя хозяином всей деревни, барином.

«Ну что, проходи», – безэмоционально сказал Васька, доедая огурец.

Мои глаза уставились на небольшую уютную комнату, которая была обставлена не хуже, чем моя комната в Барнауле. Сбоку стоял диван, бережно накрытый мягким пледом. У самой двери стоял старый советский шкаф с одеждой, весь обклеенный наклейками, а напротив дивана стоял большой стол, на углу которого располагался старенький телевизор, весь увешанный разными проводами и техникой. Под столом стоял измученный жизнью видак, который был перемотан изолентой по кругу не один раз. Там же стояла стопка кассет и гора книг, аккуратно сложенная в форме пирамидки. Сделав пару шагов, я увидел за шкафом огромный плакат, на котором красовался Терминатор с ружьём наперевес. Уж что-то, а такое я не ожидал встретить в далёкой от цивилизации деревне. Этот фильм вышел всего пару лет назад, и даже у нас в Барнауле достать такую вещь было почти невозможно.

– Васька, откуда у тебя такой плакат? – с удивлением и завистью в голосе спросил я.

– А, этот? – высокомерно сказал Васька. – Мне его отец привёз, вместе с кассетой.

– У тебя есть кассета второго Терминатора? – чуть не крича, спросил я.

– Да! – надменно ответил Васька и сощурил глаза.

Эта новость поразила меня ещё больше, чем плакат. Сейчас и не описать словами, но тогда, если у тебя была кассета с крутым фильмом, да ещё он вышел не так давно, то ты сразу же становился центром компании, и к тебе напрашивались все, от старшиков до малявок.
У меня было с десяток разных кассет, на которых были разные старинные фильмы. Из десяти была лишь одна с мультфильмом «Белоснежка и семь гномов». А у Васи, только на вид, было около двадцати кассет, и почти все в фирменной упаковке.

– Вася? – ропотно вымолвили мои губы.

– Что?

– А почему у тебя видак весь перемотанный?

– А! – громко и протяжно сказал Васька. – Отец купил новый видак, а этот мне отдал. А новый поставил в их с матерью комнату.

Теперь мне стало ещё завидно. У нас в квартире стоял один видак и один телевизор, и даже это было не у всех. У некоторых моих одноклассников в квартире не было даже одного маленького телевизора, а тут!

Про второй телевизор я даже не стал спрашивать: если есть второй видак – есть и второй телевизор!

– Ну что, бегунок, что-нибудь посмотрим? – надменно спросил Васька.

– Да, давай! – радостно ответил я.

Какая бы ни была моя гордость, в такой момент даже самый заклятый друг превращается в радость, которую испускает его видак.

Следующие два часа пролетели как миг. Мы смотрели того самого Терминатора, который гордо возвышался за нашими спинами и смотрел на нас тёмными очками.

Под мелодию титров в комнату Васьки зашла его мама и тихо сказала:

– Мальчики, пора расходиться, за окнами уже ночь.

– А? – вопросительно вымолвил я и сразу же перевёл взгляд на окно.

И правда, за окном уже было темно, лишь свет в окошках освещал непроглядную тьму. Приглядевшись, я увидел в нашем окне бабушку, которая с грустью смотрела в деревню.

– Ой, мне и правда пора! – звонко протараторили мои губы. – Васька, спасибо за кино, я пошёл домой, пока!

– Пожалуйста, бегунок!

– Стой! – крикнула мне в спину мама Васьки. – Ты тазик забыл!

– До свидания! – крикнул я в момент, когда подбежал к столу и схватил тазик.

Уже через пару секунд мы с тазиком были во дворе нашего дома. Пока я скоблил крючком по калитке, надеясь её закрыть, бабушка вышла из дома и посмотрела на меня так, как смотрит мама, когда я сильно провинился.

Через десяток попыток в темноте попасть крючком в согнутый гвоздь было очень сложно, особенно когда крючок застревал и надо было его вывернуть.

Закрыв калитку, я подошёл к дому и встал возле порога. Протянув бабушке тазик, я сказал:

– Как ты и сказала, поблагодарил, пирожки отдал!
– А ещё я тебе говорила не задерживаться!

– Да? – удивлённо спросил я. – Ты баба, этого не говорила!

– Ишь, паразит! – рявкнула бабушка, толкнув меня в спину. – А ну марш в дом!

– Ну что, почему так долго был у Рябовых?

И тут началось. Ближайший час я рассказывал бабушке про Терминатора в самых мельчайших подробностях и с самыми красочными интонациями. Бабушка то и дело хваталась за голову, ойкала, айкала, батюшкивала, господивала и издавала звуки, которые положено издавать бабушке при сильных эмоциональных переживаниях.

– И ты смотрел такие ужасы? – прикрывая рот, спросила бабушка. – Как ты спать-то будешь, насмотревшись таких страхов?

– Да какие ужасы, баба?

– Ты ещё поговори! – встав со своего мягкого кресла, сказала бабушка. – Если в кровать напрудишь, возьмёшь тазик и сам стирать, вперёд!

– Да, баба, – смущённо прошептали мои губы, – я не маленький уже.

– Ой! – громко крикнула бабушка. – Время-то сколько, ты на часы-то глянь!

В этот момент на часах было почти двенадцать ночи, и как только бабушка увидела время, то сразу же пихнула меня в комнату и сказала:

– А ну марш спать! Заговорил меня своими ужасами.

Ночь длилась долго. В моей голове постоянно возникали картины из фильма, да и бабушка долго и ворчливо брякала посудой. Но как только мне удалось уснуть, то длинная ночь закончилась за пару секунд. Прикрыл глаза на секунду, а когда открыл, то соседский петух вовсю кричал свой противный клич.

Вчерашний день был таким насыщенным, таким, что сны, которые мне снились ночью, я до сих пор вспоминаю с наслаждением. Будто это были не сны, а настоящие короткие фильмы, которые прокручивались в моей голове. Даже сказав столько слов, я до сих пор не могу объяснить, какие это были неповторимые эмоции. Хотя скажу, что это был самый яркий день в моей скучной жизни. Спасибо, бабушка, спасибо, деревня, спасибо, семья…