Кот рыбак и кошка русалка

У причала порта Мурлыкино стоял траулер «Мурлыкино 012». Экипаж в непромокаемых комбинезонах — готовился к выходу в море.

Капитан Барсик Васильевич, седой кот с шрамом над левым ухом (память о встрече с  котовой акулой) отдавал команды:

— Боцман, проверь лебёдку! Штурман, прокладывай курс к Чешуйной отмели — там сейчас селёдка идёт косяками! Док, не забудь валерьянку!

Матрос Пушок, молодой рыжий кот с пушистым хвостом, ловко карабкался по снастям. Он был новичком в команде, но горел желанием проявить себя. Боцман Мурзик, коренастый серый кот с мощными лапами, проверял механизмы с привычной деловитостью.

В открытом море
Через три часа «Мурлыка» вышел в открытое море. Волны покачивали судно, чайки кружили над мачтами, а команда занялась привычными делами.

— Так, Пушок, — сказал Барсик Васильевич, — сейчас будем ставить сети. Смотри и запоминай: селёдка — рыба хитрая, но стайная. Главное — угадать, где пройдёт косяк.

Пушок внимательно наблюдал, как опытные матросы готовят огромные сети. Он помогал распутывать узлы, подавал инструменты и ловил каждое слово капитана.

Когда сети были готовы, Барсик Васильевич дал команду. Сеть с плеском ушла в воду, расправилась под поверхностью и начала медленно опускаться.

Первый улов
Прошло два часа. Штурман Усатик заметил на экране эхолота плотную массу:

— Капитан, косяк идёт! Прямо по курсу!

— Поднимаем! — скомандовал Барсик Васильевич.

Лебёдка заскрипела, сеть начала подниматься. Сначала показалась вода, потом — серебристая вспышка. И вот уже вся сеть переливалась тысячами рыбьих боков.

— Селёдка! — радостно закричал Пушок. — Настоящая, живая!

Команда засуетилась. Рыбаки ловко перекидывали серебристую рыбу в специальные отсеки. Селёдка блестела на солнце, её запах смешивался с солёным морским бризом.

— Молодец, Пушок, — похлопал новичка по плечу Барсик Васильевич. — Видишь, не так уж это и сложно. Главное — чувствовать море, понимать рыбу и доверять команде.

Неожиданный улов
На третий день, когда команда втянулась в размеренный ритм ловли, случилось нечто необычное. Сеть подняли, и среди серебристых селёдок блеснуло что;то совершенно иное.

— Что это? — удивился Пушок, вглядываясь в сеть.

Там, запутавшись в ячейках, сидела кошка;русалка. У неё была изящная мордочка с большими изумрудными глазами, пушистые уши и мягкая серая шерсть. Но вместо задних лап — длинный переливающийся хвост с серебристой чешуёй, украшенный узорами, напоминающими морские водоросли.

— Волшебная русалка! — выдохнул Пушок, заворожённый её красотой.

Русалка подняла голову и посмотрела на него. В её взгляде было столько грусти и достоинства, что сердце молодого матроса дрогнуло.

— Отпустите меня, — тихо промурлыкала она. — Я не рыба, чтобы меня ловить.

Любовь с первого взгляда
Пушок сразу почувствовал, что это не просто встреча. Он бросился распутывать сеть, стараясь не поранить нежное создание. Его сердце забилось чаще, а усы дрожали от волнения.

— Осторожно, парень, — предостерег Барсик Васильевич. — Кто знает, какие чары она может на нас наложить.

— Я не наложу никаких чар, — грустно улыбнулась русалка. — Я просто хочу вернуться домой, к рифам Лунной лагуны.

Пушок наконец освободил её и бережно поднял на руки. Их взгляды встретились, и в этот момент он понял, что влюбился без памяти.

— Меня зовут Мурли, — представилась русалка. — Я пою песни, которые успокаивают штормы и зовут рыбу в сети.

— А я Пушок, — смущённо ответил матрос. — И я… я хочу помочь тебе вернуться домой.
Но это было невозможно, потому что сеть повредила Мурле плавник.


Путь к Лунной лагуне
Капитан Барсик Васильевич почесал за ухом, обдумывая ситуацию.

— Ладно, — наконец решил он. — Раз уж мы поймали такое чудо, поступим по-человечески. Штурман — курс к Лунной лагуне! Док, осмотри рану.
Док Бинтик дал Мурли валерьянки для обезбола, прочистил и смазал рану рыбьим жиром, и наложил на неё повязку из бурых водорослей.

Пушок не отходил от Мурли ни на шаг. Он бережно окатывал её рыбий хвост из брансбойда забортной водой, кормил её свежей селёдкой, рассказывал о жизни на берегу, а она в ответ мурлыкала ему свои песни. Постепенно вся команда прониклась симпатией к Мурли. А Боцман Мурзик даже смастерил для неё из обрывков сети гамак, в котором Мурли возлежала на полубаке.

— Знаешь, Пушок, — сказала Мурли в последний вечер на борту сейнера, когда её рана почти затянулись, — ты такой добрый и отзывчивый.

— Для тебя я готов на что угодно, — искренне ответил Пушок.

Прощание и обещание

Когда «Мурлыкино 012» достиг Лунной лагуны, вся команда собралась на палубе проводить Мурли.

— Спасибо вам, братцы, — промяукала она звонко. — Вы доказали, что есть на свете настоящая доброта.

Она коснулась щеки Пушка своей лапой, и по его телу пробежала приятная дрожь.

— Если когда-нибудь ты окажешься в этих водах, — сказала Мурли, — просто позови меня. Я услышу.

С этими словами она грациозно соскользнула по слипу в воду и скрылась в глубинах Лунной лагуны.

Возвращение домой

На обратном пути Пушок был задумчив, но счастлив. Он знал, что встретил нечто особенное. Капитан Барсик Васильевич похлопал его по плечу:

— Не грусти, парень. Настоящая любовь не знает преград. Может, судьба ещё сведёт вас вместе.

Вечером, когда траулер вошёл в гавань Мурлыкино, Пушок стоял у борта и смотрел на море. Где-то там, в Лунной лагуне, была Мурли. И он твёрдо решил, что однажды вернётся туда — не как рыбак, а как влюблённый кот, готовый на всё ради своей русалки.

А команда «Мурлыкино 012», глядя на мечтательное выражение его морды, только понимающе улыбалась. Ведь в море возможно всё — даже любовь кота-рыбака и  кошки-русалки.