Крейсера. Роман. Глава 17

Глава 17.
    Ровно через девять дней, крейсер вошел в Гибралтарский пролив.
    - Товарищ командир! Корабль вошел Средиземное море! – доложил штурман.
    - Ходовой КПС? – раздался вызов по громкой связи.
    - Есть!
    - Доложите командиру! Получена радиограмма из штаба эскадры! Корабль вошел в состав 5-й оперативной, средиземноморской эскадры!
    - Есть!
Так, начался новый период существования и крейсера, и его экипажа. После этого визита, вся страна знала, что произошло историческое событие, впервые с 70-х, советский корабль зашел с дружеским визитом в США!
    - Ходовой, Штурманская? – командир, - раздался голос командира по громкой.
    - Есть! Есть, товарищ командир, - по очереди ответили вахтенный офицер и штурман.
    - Получена радиограмма, мы вошли в состав эскадры. Курс на 52-ю точку!
    - Есть!
    - Не забудьте запись в журнале сделать, оболтусы! – добавил командир, и отключился.
Опять тишина, и только крики чаек иногда накрывает звук винтов. Идем 12 узлов, спешить особо некуда. В состав эскадры уже вошли. До точки шесть часов ходу. Британские дятлы из Гибралтарской ВМБ то ли «промухали» заход такого корабля, то ли специально не стали выходить на сопровождение. В общем, идём экономичным крейсерских ходом, куда глаза глядят.

    К заливу Эс-Саллум, на границе Ливии и Египта, пришли ближе к ночи. Деревня «Селивановка» была пуста. Обычно в «точке 52», собирались надводные корабли, прибывавшие в Средиземное море с Северного, Балтийского или Черноморского флотов. Но в этот раз, корабли разогнаны по районам проведения учений, выполнения боевых задач, и только мы с «Отличным», встали на «банки», демонстрируя усталость от длительного перехода, и абсолютное нежелание куда-то ещё идти.
    С утреннего построения следующего дня, продолжилась боевая служба.  с 15 августа корабли отрабатывали задачи боевой подготовки и специальные задания в составе 5-й оперативной эскадры ВМФ СССР в Средиземном море.
    Корабельные работы. Восприятие корабельных работ согласно инструкции, как работы на материальной части и заведовании, слишком упрощенное. Корабельные работы, это когда экипаж занимается своими делами. Ну, например: БЧ-5 срочно осматривает винто-рулевую группу после перехода.
Обычно, особой потребности после одного перехода в доскональном осмотре забортных механизмов нет. А уж винты и рулевое перо вообще осматривают при доковании корабля. Но есть условия, при которых срочный осмотр этих механизмов просто необходим. В таких случаях, снаряжается водолаз, или легко-водолаз, который и занимается решением этой задачи!
После перехода и постановке на якорь в точке якорной стоянки, БЧ-5 срочно озаботилось осмотром забортной арматуры и винто-рулевой группы. Был спущен водолаз, который занимался своими делами. А ещё человек восемь из разных боевых частей, просто ныряли с масками на банку.
    - Ну что там? – спрашивают любопытные у вынырнувшего охотника за сокровищами.
    - Красиво.
    - Да мы в курсе что красиво, что с добычей?
    - Да пока не нашел ничего, надо чуть левее, вглубь банки, а то мы по краям шаримся, тут уже давно ничего нет.
    - Рыбы что ли уносят?
    - Сам ты рыба, карась драный! Сам подумай. Сколько тут кораблей каждое лето стоит? Думаешь одни мы такие хитромудрые, погружаемся на риф за раковинами?
    - Это да. Мы тут уже крошки подбираем. Так, а что в глубь рифа не идёте?
    - Не всё так просто. Банка большая, и риф распространяется почти на две трети банки. Глубины - десять, пятнадцать метров. Но плыть надо туда, к берегу. Для этого нужно легководолазное оборудование, просто с маской нырнуть можно, но воздуха не хватает.
    - Понятно. А что «маслы»?
    - А что «маслы», у них своих ныряльщиков хватает. Вон лейтенант трюмный четвертый раз ныряет. Что-то они там нашли на забортной арматуре, ковыряют. Комдив трюмный зажал баллоны, говорит заправленных нет, а заправлять – долго!
    - Понятно. Знать морских ракушек в этот раз не будет.
    - Да ладно тебе, Иванов, Петров, Сидоров, мы тут ещё неделю стоять будем, так что успеем.

    На самом деле успели!
Командир, разрешил погружение для рыбалки. Ну, любители морской добычи с удвоенной энергией начали потрошить риф.
    - Смотри, рогатые каких раков поймали? – матрос рассыльный показал пальцем на поднявшегося на борт по трапу ныряльщику, офицеру БЧ-2. В руках у него была сетка, в которой болтались три здоровенных омара.
    - Семенов, у тебя в деревне речка была?
    - Никак нет «тащ». Два пруда, и озеро за лесом! Речка была далеко, километров тридцать. Туда только на тракторе ездили на рыбалку, когда председатель колхоза разрешит.
    - Понятно, таёжники блин. А в школе ты учился?
    - Так точно!
    - Географию учил?
    - Ну учил!
    - Не ну учил, а учил! По географии вам не говорили, что в море раки называются омарами?
    - Никак нет!
    - Ну вот. Теперь будешь знать. Вернёшься в свою деревню, будешь басни рассказывать, что видел раков метровых!
    - А что, бывают такие раки? – искренне удивился Семенов.
    - Раков таких Семёнов не бывает, разве что в каких-нибудь диких местах, в речках Приморья или в субтропиках. А здесь нет. Здесь есть только омары. А они бывают разных размеров. Правда я сам не видел метровых, может и нет! – пожал я плечами.
Я ошибался! На следующий день, офицеры БЧ-2 нырявшие за ракушками поймали такого монстра, метр с лишним в длину. Отдали командиру! Командир недолго думая, отправил его в кают-компанию. Так что благодаря нашему «кэпу», офицеры попробовали средиземноморского омара.
Надо сказать, что пока стояли в точке, на столе кают-компании не переводилась свежая рыба, тунец, изредка добывали краба. Синий атлантический краб, который распространен на северном побережье Африки, к сожалению мелок, так что той еды, только руки испачкать. Зато омаров мелких, до полуметра было много, и тунца навалом.
    - Дежурный по кораблю? – раздался голос вахтенного офицера с Ходового мостика.
    - Есть!
    - Собери боцманов и швартовую команду из БЧ-2. Через час к правому борту пришвартуется наш «рыбак». Сразу построишь расходное подразделение. Надо выгрузить продовольствие!
    - Понял. А что прислали? – полюбопытствовал я. На самом деле, вопрос не праздный. Дело в том, что снабжением боевых кораблей в море занимается специальная флотская служба, и поставки делаются из ближайших стран, портов, баз, как правило на специальных судах снабжения флота. Например, картофель итальянский, помидоры тунисские, а огурцы так вообще греческие. Как собственно и заправляют корабли, не абы каким топливом, а сертифицированным для наших турбин, и только с танкеров службы снабжения флота!
    - Не знаю. Говорят, тунца дохрена, решили разгрузиться тут у нас и вернуться на промысел.
    - Ну-у-у-у-у, опять тунец, - разочаровано затянул мичман, дежурный по низам.
    - А ты бы хотел икры черной?
    - А что? Почему нет? А то годами не видишь нормальной икры.
    - Ага, надоели омары с тунцом, хлеба хочется, - рассмеялся вахтенный.
    - Ладно, понял, примем.

«Рыбак» - рыболовное судно балтийского рыболовного флота, которое ошивается тут в районе промышленного лова тунца, недалеко от Ливии, с которой у нас какие-то договора и квоты ещё со времён царя Гороха.
К борту, траулер подошел часа через полтора, видимо особо не спешил.
    - Старлей! – крикнул кэп траулера, с высоты своего ходового мостика, который как раз на высоте моей рубки дежурного, или чуть выше на пару метров.
    - Да! – откликнулся я.
    - Вызови снабженца, надо документы подписать.
    - Ладно. А что привез?
    - Сорок ящиков тунца! Да, и двадцать мешков муки, с «базы» передали. Ну мы добавим мешков пять своей, в качестве презента!
    - Понял! Спасибо.
Пока я вызывал снабженца, траулер привязали к правому борту, и спустили на него трап.
    Муку, сахар, рыбные, мясные консервы, сгущенку, масло сливочное, - флотские снабженцы брали только в базе или у наших рыбаков. Был случай, когда на один из больших противолодочных кораблей, выгрузили итальянскую тушенку, вместо свежего мяса. Говорят, пол экипажа страдал диареей. Особо пострадал зам командира по снабжению! Сразу по получению продуктов, он первым попробовал эту итальянскую тушенку. От жадности, съел целую банку за один присест. Ну, жадность фраера сгубила!
А вот мука, в середине боевой службы, это круче конфет в Новый Год! Дело в том, что хлеб на кораблях флота при длительном плавании в основном потребляют консервированный. Чтобы он не плесневел, его заспиртовывают. Вот такой заспиртованный, и восстановленный хлеб едят моряки почти половину срока боевой службы. Хлеб это честно говоря, безвкусный. Мы его называли «ленинградский», в шутку сравнивая с блокадным хлебом Ленинграда во время Великой Отечественной войны. 
    На кораблях флота есть хлебопекарня, и даже нештатный хлебопек. Но муки никогда не хватает поэтому, как только она заканчивается, экипаж переходит к консервированному хлебу.
Вот и сейчас, наша пекарня не работает уже дней десять, все уже соскучились по свежему хлебу.       Свежий корабельный хлеб, это особый продукт! У него и вкус особый! Я не знаю человека, отслужившего на флоте, который бы не вспоминал с улыбкой ароматный корабельный хлеб! Будучи дежурным по кораблю, и частенько ночью наведывался в работающую пекарню, и мне доставалась огромная горбуха белого ароматного хлеба. А уж когда хлеб был готов, по кораблю гуляли такие ароматы, что весь экипаж молча глотал слюну. В общем, мука, для нас, в море имеет особую ценность! Даже больше чем сигареты! В конце концов, на время боевой службы курить можно бросить. А вот без хлеба – кранты!
    Утро не задалось. Хоть солнце уже поднялось над горизонтом, но было ещё рано, когда корабль подняли по тревоге!
    - «Учебная тревога, учебная тревога! Корабль к бою и походу приготовить!» – раздался над ухом голос вахтенного офицера.
    - Что блин ещё случилось такого, что решили поднять экипаж за час до подъема? – заворчал мой сосед по каюте, корабельный комсомолец.
    - Сейчас объявят, - буркнул я, чтобы не слушать его нытьё. Действительно, минуты две КГС свистел, потом прервался и раздался голос командира.
    - Внимание личного состава! Получен сигнал «SOS»! Греческий танкер, на дальности семьдесят миль от нас, просит помощи! По распоряжению командования эскадры, мы как самый близкий корабль к району поиска выходим для оказания помощи танкеру в поисках выпавшего заборт капитана судна! Боевая готовность номер два! Очередной боевой смене заступить. Боцману на бак. По местам стоять, с якоря и бочки сниматься!
    - Это как надо было нажраться, чтобы с Ходового мостика танкера выпасть в море, и никто при этом не заметил! – удивился командир дивизиона.
    - Сейчас почти шесть. Смена вахты у него была скорее всего в четыре ночи. Значит, выпал два часа как! Это же какую акваторию лопатить, чтобы на фоне моря обнаружить голову плывущего человека?! – заметил я.
    - Это да! Если он конечно ещё плывет. А не утонул в пьяном безобразии. – добавил комдив.

    Через четыре часа мы встретились с лежащим в дрейфе танкером. Переговоры на международных частотах, это что-то с чем-то. Греки с русскими разговаривают на английском. Половина «средиземки» наверное ржёт без остановки.
С горем пополам договорились, что мы будем галсировать в районе где предположительно он мог выпасть заборт. Эскадра подтвердила план действий, единственно, запретила поднимать вертолёт на поиски. Прикол в том, что вертолёта у нас на борту нет. Мы его оставили в базе!
    Это была целая эпопея. Мы шли на визит, который считался главной целью похода, а всё остальное, просто сопутствующими задачами. На визит, вертолёт не нужен. А вот ангар для дополнительного имущества, нужен был позарез.
Борьба флагманских противолодочников с политработниками политотдела эскадры, закончилась победой политработников. Поэтому ангар на переходе и во время визита использовался как склад дополнительного имущества, оборудования, мебели, шатра, стоек, и всякой лабуды, которую некуда было пристроить. Так в общем и прожили всю боевую службу без вертолёта, который как подразумевают старшие начальники – должен быть!

    Шесть часов бесплодных поисков остались позади. По решению командования, крейсер спасательную операцию сворачивает, и следует к месту якорной стоянки, в точку 52.
    - Слушай зам, сколько у нас в Политбюро греков? – вдруг задал вопрос комдив.
    - А черт их знает. А что спрашиваешь?
    - Да удивительное дело. Мы шесть часов курсировали в районе поиска, а греческий танкер даже не сдвинулся с места. Как лежал в дрейфе когда мы пришли, так в дрейфе и лежит. Только течением отнесло на несколько кабельтовых к северу. Они там что все обкуренные?
    - А Политбюро при чем?
    - Да понимаешь, чтобы гонять ударный крейсер в качестве спасательной шлюпки по морю шесть часов за одним человеком, как минимум надо иметь родственника в Политбюро! Ты представляешь сколько топлива мы сожгли за эти десять часов, пока занимаемся спасательной операцией? А они сами даже не искали! Ка стояли так и стоят.
    - Нет, но думаю что дохрена.
    - Вот и я так думаю! И на что они это спишут?
    - На какие-нибудь противолодочные учения, которые мы проводить не можем, потому что у нас нет вертолёта, - предположил я.
    - Вот и я так думаю. А значит, что?
    - Что?
    - А ты подумай?!
    - Да ладно, не тяни кота за яйца, скажи!
    - Попомни моё слово, через пару дней штаб эскадры потребует, чтобы мы нарисовали планы и карты якобы проведенных учений. 
    Не надо быть провидцем, чтобы понять, что так в общем-то и произошло. И никого не смутило, что планы БП были сверстаны до этого, и что на борту нет вертолёта.

    10 сентября 1989 года борт РКР «Маршал Устинов» и ТАКР «Баку» посетил заместитель министра обороны Социалистической Республики Румыния генерал-лейтенант Илие Чаушеску. Через три месяца в Румынии начнётся «цветная революция», то есть откровенный бунт тупых румын, поддержанный из-за рубежа, в результате которого многолетняя власть генсека Чаушеску, рухнула вместе с социализмом! Почему тупых? Потому что умудриться свалить в выгребную яму самую промышленно-развитую республику на Балканах, могли только тупицы! В этом смысле, хуже румын только республики Средней Азии, которые впоследствии скатились в Средневековье!
Чаушеску, как к нему ни относись, превратил нищую королевскую Румынию, в цветущий сад южных Балкан, с развитым сельским хозяйством, промышленностью и даже судостроением! После революции, в ходе которой самого Генсека расстреляли какие-то дезертиры и предатели без суда и следствия, страна скатилась в болото нищеты, где и будет прозябать долгие годы, без надежды на лучшую жизнь! Жизнь при Чаушеску покажется раем, а период его правления будут считать веком процветания Румынии как независимого государства!
А пока, генерал-лейтенант, неплохо знающий русский язык, историк, мило улыбается, демонстрируя неплохие манеры для выходца из семьи бедных трансильванских крестьян.
Впрочем, через тридцать лет, мир изменится до неузнаваемости! И не только для румын, но и для всех остальных. Всё что сегодня кажется незыблемым, станет призрачным, а стабильное сегодня, уйдёт в историю.
У китайцев есть древняя пословица, которую то приписывают великому Конфуцию, то относят к эпохе древней империи Ци Шихуанди: «Не бай вам Бог родиться в эпоху перемен»!
Мы родились в эпоху перемен, но пока ещё не знаем об этом. И она вот-вот наступит! Интересная будет эпоха.