Ещё 50 казнённых преступников. Харви Криппен

Хоули Харви Криппен более всего известен тем, что стал первым преступником, чьё задержание стало возможным благодаря радиосвязи. Однако в «деле доктора Криппена» есть ещё два необычных момента… впрочем, обо всём по порядку.

Хоули Криппен родился в Колдвотере, штат Мичиган и был единственным выжившим ребенком. Сначала Харви учился в школе гомеопатии при Мичиганском университете, а затем в 1884 году окончил Кливлендский гомеопатический медицинский колледж. 

В настоящее время гомеопатия считается псевдонаучным направлением альтернативной медицины… что неудивительно, ибо «официальная» медицина не терпит успешных конкурентов. Мой опыт и опыт моей семьи убедительно доказывает, что гомеопатия эффективна весьма, так что Криппен был самым настоящим доктором, а не мошенником.

После того как его первая жена, Шарлотта Джейн (урожденная Белл), умерла от инсульта в 1892 году, Криппен доверил своим родителям, жившим в Сан-Хосе, штат Калифорния, заботу о своем сыне, Хоули Отто.

Получив диплом гомеопата, Криппен начал практиковать в Нью-Йорке. В 1894 году он женился на своей второй жене, Коррин «Коре» Тернер (урожденной Кунигунде Макамотски), певице мюзик-холла, выступавшей под сценическим псевдонимом Белль Элмор.

В том же году Харви Криппен начал работать на известного гомеопата Джеймса Муньона, переехав в 1897 году с женой в Лондон, чтобы управлять филиалом Муньона в столице Великобритании.

Медицинского диплома Криппена, полученного в Соединенных Штатах, было недостаточно, чтобы он мог практиковать в качестве врача в Соединенном Королевстве. Поэтому сначала он продолжал работать дистрибьютором патентованных лекарств, а Кора начала сценическую карьеру.

После того как в 1899 году Муньон уволил Криппена, тот работал в других компаниях, производящих патентованные лекарства, и в конце концов был нанят в качестве менеджера в Институт для глухих.

Там в 1900 году он нанял Этель Ле Неве, молодую машинистку. К 1905 году между ними завязался роман. Вскоре Криппен и его жена Кора наконец переехали на Камден-роуд, где они сдавали комнаты, чтобы пополнить скудный доход Криппена. Кора завела роман с одним из этих жильцов, а Криппен, в свою очередь, взял Ле Неве в любовницы в 1908 году.

Обычное дело в Лондоне и не только… только вот последствия оказались кошмарными. Ибо Криппену было лень разводиться… да и его благоверная (благо актриса) могла закатить – и закатывала – скандалы эпохальной мощности, а это уже была прямая угроза психике доктора.

Поэтому он решил действовать по заповеди… нет, не Сталина – Красный Тамерлан никогда такого не говорил. Нет человека – и нет проблемы.

Вечером 31 января 1910 года Кора исчезла после вечеринки в доме семьи Криппен. Криппен впоследствии утверждал, что она вернулась в США, а позже добавил, что она умерла и была кремирована. Тем временем Ле Неве переехала к нему и стала открыто носить одежду и украшения Коры. Зная, что той больше нет.

Полиция впервые узнала об исчезновении Коры от ее подруги, но стала серьезно относиться к этому делу только после того, как с просьбой о расследовании к ней обратились еще одна подруга Коры - актриса Лил Хоторн - и ее муж (и менеджер) Джон Нэш. Которые, как бы это помягче сказать, оказали давление на своего знакомого, суперинтенданта Скотланд-Ярда Фрэнка Фроста.

Во время первого допроса, проведенного старшим инспектором Уолтером Дью восьмого июля (пять месяцев спустя после исчезновения Коры!), Криппен признал, что он выдумал историю о смерти своей жены.

Он заявил, что сделал это, чтобы избежать позора, поскольку на самом деле она ушла от него и сбежала в США с одним из своих любовников, актером мюзик-холла по имени Брюс Миллер. Дью не удовлетворился рассказом Криппена и обыскал дом, но ничего подозрительного (тогда) не нашел.

Если бы у Криппена и его пассии не сдали нервы, убийство Коры, возможно, сошло бы ему с рук. Однако нервы сдали (обычно дело у преступников – дилетантов, особенно при первом тяжком преступлении).

Криппен и Ле Неве решили, что у Дью было больше улик, чем у него на самом деле, и в панике рванули в Брюссель. На следующий день они отправились в Антверпен и сели на корабль, направлявшийся в Канаду.

Исчезновение пары побудило полицию провести дополнительные обыски в доме. Под кирпичным полом подвала было обнаружено туловище человеческого тела без рук, ног, головы и почти без кожи.

Это и стало первым необычным моментом в этом деле – доктор Криппен предпринял, пожалуй, наиболее тщательные усилия (без сожжения тела), чтобы избежать установления личности погибшей – о ДНК тогда и слыхом не слыхивали. Видимо, считая, что «нет тела – нет и дела».

Это очень распространённое заблуждение среди преступников, которые (некорректно) считают, что для возбуждения уголовного дела необходимо наличие тела жертвы.

Это заблуждение основано на неверной интерпретации юридического термина corpus delicti. В котором corpus означает не «тело жертвы», а «тело преступления» - совокупность элементов, дающих основания для возбуждения уголовного дела.

Вопреки распространённому заблуждению, для возбуждения дела об убийстве не требуется обнаружения тела со следами насильственной смерти – достаточно совокупности доказательств, что имело место событие преступления. Достаточно и для вынесения смертного приговора – Анри Ландру не даст соврать.

Однако в данном случае инфернально-недобрый доктор сплоховал: останки были идентифицированы как принадлежащие Коре по кусочку кожи с живота; голова, конечности и скелет (он вынул из тела все кости) так и не были найдены.

После завершения следствия, останки Коры были похоронены на кладбище в Ист-Финчли. В теле жертвы были обнаружены скополамина. Пресловутой «сыворотки правды» - только в данном случае, в смертельном для человека количестве.

Обнаружения и идентификации туловища оказалось достаточно для того, чтобы 16 июля были выданы ордера на арест как Криппена, так и Ле Неве. К тому времени они уже пересекали Атлантический океан на борту пассажирского лайнера, причём Ле Неве была замаскирована под мальчика.

Капитан Генри Джордж Кендалл узнал беглецов и, буквально перед тем, как выйти за пределы зоны действия судового передатчика, поручил телеграфисту отправить беспроводную телеграмму британским властям:

«Есть серьезные подозрения, что Криппен, лондонский убийца, и его сообщник находятся среди пассажиров салона. Убрал усы, отрастил бороду. Сообщник одет как мальчик. По манерам и телосложению, несомненно, девочка»

Дью сел на более быстрый лайнер, прибыл в Квебек раньше Криппена и связался с канадскими властями. Когда корабль с Криппеном и Ле Неве вошел в реку Святого Лаврентия, Дью поднялся на борт, замаскировавшись под лоцмана.

В то время Канада все еще была доминионом в составе Британской империи. Если бы Криппен, гражданин США, вместо этого отплыл в США, даже если бы его узнали для того, чтобы привлечь его к суду, потребовалось бы провести непростую процедуру экстрадиции.

Дью и канадский полицейский быстро присоединились к Кендаллу на мостике, и тот пригласил Криппена познакомиться с лоцманами. Дью снял свою лоцманскую фуражку и сказал: «Доброе утро, доктор Криппен. Вы меня знаете? Я старший инспектор Дью из Скотланд-Ярда».

После паузы Криппен ответил: «Слава Богу, все кончилось. Напряжение было слишком сильным. Я больше не мог этого выносить». Канадский полицейский арестовал Криппена, когда тот протянул запястья для надевания наручников, а вскоре после этого сделал то же самое с Ле Неве.

18 октября 1910 года Криппен предстал перед судом в знаменитом Олд-Бейли под председательством лорда-главного судьи, лорда Олверстоуна. Судебное разбирательство длилось четыре дня.

На протяжении всего судебного разбирательства и при вынесении приговора Криппен не проявлял никакого раскаяния по поводу своей жены, а беспокоился лишь о репутации своей любовницы.

Присяжные признали Криппена виновным в убийстве всего через двадцать семь минут обсуждения. Ле Неве была обвинена лишь в пособничестве после совершения преступления и оправдана по обвинению в убийстве (что было весьма похоже на правду). Она получила условный срок.

Криппен был повешен палачом Джоном Эллисом в лондонской тюрьме Пентонайл, в 9 утра в среду, 23 ноября 1910 года. Ле Неве вскоре отправилась в США, после чего уехала в Канаде, где нашла работу машинистки. Она вернулась в Британию в 1915 году и умерла в 1967 году. По просьбе Криппена, фотография Ле Неве была помещена в его гроб и похоронена вместе с ним.

Хотя могила Криппена не отмечена камнем (повешенных хоронят в безымянных могилах), традиция гласит, что вскоре после его похорон над ней был посажен розовый куст. В ночь перед казнью, Криппен написал письмо Ле Неве.

В нем он писал: «Лицом к лицу с Богом, я верю, что в будущем будут представлены факты, который докажут мою невиновность».

Он как в воду глядел. Но не в том смысле, что его невиновность будет доказана (ибо даже если бы тела не нашли, при достаточном желании и энергии на основе косвенных доказательств вполне можно было добиться вынесения смертного приговора).

Этот второй уникальный момент в этой истории убедительно доказывает, что даже «точная» наука может ошибаться. Ибо в «деле Криппена» возможны лишь два варианта: либо он убил жену, либо нет. Косвенные доказательства плюс предсмертное признание Ле Неве дают однозначный ответ: убил.

Однако некоторым детектив-дилетантам от науки (таких, увы, много), неймётся. В 2007 году криминалист Мичиганского университета Дэвид Форан выступил с сенсационным заявлением, что останки, найденные в доме Криппена, не принадлежали Коре.

Он исследовал ДНК материалов, оставшихся после дела Криппена, сравнив их с ДНК внучатых племянниц Коры Криппен, и получил отрицательный результат. Забыв упомянуть небольшую деталь: анализ ДНК надёжен, если образец сравнивается с ДНК самого человека (кровь на месте убийства с кровью подозреваемого), или самых близких родственников: родители-дети-братья-сёстры. Далее по генеалогии точность падает по экспоненте – именно поэтому результаты ДНК-экспертизы останков якобы Романовых ни о чём не говорят.

Однако это не снимает виновности с Криппена: по версии Форана, он практиковал незаконные аборты, и после смерти одной из пациенток, избавился от её останков методом, который был вскрыт следствием.

Соскобы оригинальных останков также были проверены с использованием высокочувствительного анализа Y-хромосомы, который показал, что образец плоти на предметном стекле принадлежал мужчине… только вот небольшая проблема в том, что с тех пор прошло более столетия, а образец хранился так себе.

Некоторые предполагают, что полиция подбросила части тела и особенно пижамную куртку на месте происшествия, чтобы обвинить Криппена (это бред – такие фокусы в Скотленд-Ярде не прокатывали).

Форан заявил, что в данных переписи населения Нью-Йорка 1920 года нашёл женщину, носившую один из артистических псевдонимов Коры Криппен, возраст её соответствовал дате рождения Кунигунды Макамоцки. Однако компетентные специалисты (справедливо) не признали этого (сомнительного) исследования, и дело не было пересмотрено.

Хотя Криппен никогда не называл причину убийства своей жены, было выдвинуто несколько теорий. Согласно одной из них, Криппен давал скополамин жене в качестве успокоительного (ибо с нервами у неё было не ахти), но случайно дал ей смертельную дозу. Когда она умерла, он запаниковал – и устроил совершенно уникальную расчленёнку.

Вот это вполне могло быть… только вот в этом случае Криппен не стал бы настаивать на своей невиновности и рисковать жизнью, а честно признался бы…  и отправился бы в Австралию в качестве тюремного доктора.

В предсмертной исповеди Ле Неве заявила, что Криппен убил свою жену, потому что она заразилась сифилисом. Это более всего похоже на правду, хотя и «просто» убийство надоевшей жены (характер у Коры был тот ещё – как и у почти любой певички) тоже весьма вероятно.