Любанька - эпилог

Эпилог

Те голубки, что каждое утро дворец Кощеев покидали, чтобы на воле полетать, в день крушения Кощея Бессмертного во дворец возвращаться больше не стали.

Спали чары колдовские, и они по домам разлетелись.
На родине, говорят, они снова в девиц-красавиц обратились, и каждая счастье своё нашла.

Иван-Царевич с Волком в путь обратный всё злато-серебро из тайников подземных Кощеевых с собой забрали.

Как к батюшке Ивана-Царевича добирались, с неба
всё посбросали. Там, где драгоценности падали, города цветущие вырастали, а в них люди в радости, с любовью жить продолжили.

Дворец Кощеев ёжики по камушкам на родину Ивана-Царевича стащили и там по-новому сложили.

Черномор, когда гулянье закончил, сел и крепко задумался: Кощей повержен, Змей Горыныч своим огнём подавился ещё загодя, Баба-Яга от злодейства прямого отвратилась – один он, изувер, и остался. Прочие же – лешие, домовые да кикиморы – так, не ровня ему. Воля! Равных не стало! Соперников нет! Однако ж отсюда Иван-Царевич мешать станет ему зло творить. Вот он и сговорился с собой: за море-океан спровадился и там осел. Оттуда зло творил на зависть всем злодеям грядущих поколений. Из того града стольного всем миром править задумал. До сих пор щёки надувает – только тужится.

Да вот ещё незадача:
Кощей-то повержен был, а чтоб до конца, навсегда изжить, –  растоптать и сжечь останки его Иван-Царевич запамятовал. Недосуг – в затмении от любви думать-размышлять расхотел. Поэтому и сказкам по сей день
место есть. Следующим молодцам добрым забота.

А на джиннов завсегда одна управа – добро в мыслях и делах.

Конец