Люди с головами собак. Часть четвертая

ПЛАН МЭЙСОНА В ДЕЙСТВИИ 

Удивительно, но разговор с Люси прошёл очень легко. Она не только не выразила недовольства решением Мэйсона превратить жилище в клинику, что конечно доставит ей немало беспокойства, но и не выказала признаков брезгливости, что ей придётся некоторое время выполнять работу санитарки, убирающей за его женой.  Возможно её впечатлительная натура была шокирована той бедой, что случилась с Дороти, а может она ясно поняла, что всё затеваемое делается не столько для семьи, жены, как он твердит, а для них - Люси и Мэйсона.
            До закупки оборудования помощь Люси по дому не требовалась, и Мэйсон поручил ей купить необходимые им маски - головы собак - ему, Эмми, Линде, ну и себе. 
- Только, дорогая, не маски на лицо, а полноценные маски-головы, сейчас их делают настолько идентичными настоящим животным. Покупки делай на своё имя, необходимую сумму я предоставлю.
            Люси задала вполне естественный вопрос:
- Масок собак думаю множество, какие купить?
- Да какая разница?
- Как это? Ты же не захочешь быть маленьким мопсом?
- Ну нет! Уж лучше буду волкодавом.
- Милый, ну какой из тебя волкодав с твоим характером. Хотя, наверное, это и не важно. Ты такой большой, можно маску волкодава.
- Слушай, а это мысль. Действительно, маски лучше подобрать «под человека». Ты представляешься мне пуделем - элегантной и миловидной собачкой, веселой, озорной, любящей поиграть, подурачиться.
- Мне нравится. А ты будешь догом: внушительным, с мягким и добрым нравом.
- Кем же нам сделать мою сестру?
- У моих знакомых есть сибирский хаски. Вот только ты сказал про Эмми и у меня почему-то сразу возник образ той собаки.
- Ну ладно, хаски, так хаски. Эмми понравится её красивая и благородная мордочка. Ей характер собаки точно не важен, мы же не щенка дарим, чтобы она его воспитывала, а потом дома держала. Поносит симпатичную маску, да и выбросит. А вот с Линдой будет посложнее, у дамы ещё тот характер.
- Ты прав, дорогой. Она типичный американский бульдог: редкое упрямство, склонна к доминированию. И умна, сообразительна, ничего не скажешь.
- Думаю морда бульдога ей сильно не понравится. Слушай, а давай её сделаем таксой! Мордочка у этой породы ничего, не страшная, думаю она согласится. Зато я при виде Линды в маске сразу буду представлять таксу с её немного несуразным туловищем. Но и маску бульдога возьми. Не понравится такса - суну бульдога.
- А если каких-то масок из намеченных нами не будет в продаже?
- Закажешь, их быстро сделают.
          Обговорив ещё некоторые детали, они отправились купаться. Море было тихим и ласковым, такая же ласковая женщина будет весь вечер и ночь рядом с Мэйсоном, он радовался своему пребыванию здесь и думал о том, что скоро тут начнутся работы, потом он привезёт Дороти и неизвестно, когда ещё им удастся побыть вот так вдвоём.
Предстояло самое трудное - разговор с врачом. В клинике его провели в палату к Дороти, где в это время врач с помощником обсуждали результаты последних обследований больной. Закончив разговор, врач обратился к Мэйсону:
- Могу вам сказать, что всё идёт так, как обычно бывает при этих травмах, без отклонений от нормы. Но насколько нарушена работа мозга будет видно после вывода из комы, и то не в первые дни. Надеюсь, оставшаяся неделя, которую больная проведёт в искусственной коме, будет такой же спокойной, так что можете пока вернуться к своей работе в компании. Будем держать вас в курсе всего, при желании приезжайте, хотя такой необходимости вроде нет. Когда начнём процесс вывода из комы, вам сообщим. После последнего ввода лекарства и до того, как больная начнёт приходить в себя, проходит немало времени, вы успеете приехать.
- Вы правы, мне необходимо заняться делами, но не только компании, но и связанными с лечением и восстановлением здоровья жены после выхода из клиники. Хочу, чтобы при пробуждении она увидела не больничную, а обычную, домашнюю обстановку и близких ей людей. Дороти очень впечатлительная и ранимая натура, если она придёт в себя в незнакомой обстановке, да притом ещё в больничной палате, в окружении медперсонала, это будет сильной психологической травмой для неё.
- Да, но вы, кажется, не понимаете, что после выхода из медикаментозной дозы необходимо определенное время наблюдать за её состоянием, проводить обследования на соответствующем оборудовании. Наконец, в какое-то время может ведь наступить пусть временное, но ухудшение. Она не может находиться в этот период в обычном доме.
- Я сказал о домашней обстановке, не в том смысле, что она проснётся в своей спальне. Но и не в обстановке больничной палаты. В обычной комнате, на привычном ей домашнем постельном белье, увидит не медицинских работников, а меня, мою сестру. Оборудованная всем необходимым медицинская палата будет в соседней комнате, куда мы и переведём её почти сразу же, объяснив, что ей пока лучше полежать там. Один из домов, принадлежащих мне, находится в получасе езды от вашей клиники, там мы и обустроим такую палату. Моя сестра Эмми с помощницей будут заниматься Дороти.
              На лице врача, из клиники которого забирали такую богатую клиентку, появилось выражение недовольства. Он обиженно чуть поджал губы и стал пространно объяснять Мэйсону, что существуют вторичные повреждения мозга, которые появляются из-за неправильно оказанной первой помощи, транспортировки и последующего лечения. Для полного восстановления всех функций очень важно назначение правильной терапии и следование ей.
             Мэйсон сделал легкий поклон врачу:
- Поэтому я особенно благодарен вам за то, что оперативно привезли жену в клинику, оказываете такую профессиональную помощь, заботитесь о ней. И прошу разработать подробный курс лечения больной после выхода из комы, Эмми будет ему строго следовать, при необходимости связываясь с вами. Она будет присылать вам результаты обследования Дороти в ходе лечения, консультироваться с вами. На днях приедет к вам, покажет список оборудования, намеченный для оснащения палаты в моём доме. При необходимости дополните его. Пребывание и лечение моей жены у вас в клинике, фактически её спасение, я достойно оплачу.
            И назвал такую сумму, что обида врача мгновенно растаяла.
            Мэйсон уехал домой и последующие дни занимался делами компании, встречался с юрисконсультом, в том числе по вопросам объединения с одной из фирм. Пару раз он ездил в дом Люси посмотреть, как идёт обустройство больничной палаты, заезжая попутно в клинику навестить Дороти и поговорить с врачом.
             За день до планируемого вывода Дороти из комы в доме Люси всё было готово для приема больной. В доме было лишь две спальни, так что пришлось им расположиться попарно: Мэйсону с Люси, Эмми с Линдой. Женщине-прислуге установили время посещения и выполнения хозяйственных работ только два часа, после обеда, то время, когда Дороти гарантированно будет спать после инъекции успокоительного. Может такая предосторожность и была излишней, поскольку в оборудованную комнату медперсонала и следующую за ней палату больной, кроме проживающих в доме никто не имел доступа, но Мэйсон решил подстраховаться от любой случайности.
              На следующий день позвонили из клиники, предупредили, что ввели Дороти последнюю, минимальную дозу седативного средства и спросили: готовы ли в доме Мэйсона принять больную? Час спустя Эмми с Линдой встречали прибывшую машину.
              У большой входной двери дома стояла больничная кровать на колёсиках, только вид её был необычен: она была застелена красивым, в цветочек, постельным бельём, которое так любила Дороти. Эмми и Линда были не в привычных для медперсонала белых халатах, а в домашних, цветных.