Чепуха Глава 16

16

   Розовость  щек  поблекла  у  Кащея,  сменилась  бледностью  –  не  дурак,  понял,  что  похвала-то  с  некоторой  долей  иронии.  (А  мне  показалось –  с  издевкой,  наверное,  ошибся,  это,  наверное,  потому,  что  не  люблю  я  его,  Чубаса.  Очень.  И  плохо  это,  беспристрастен  должен  быть  автор.  Понимаю,  что  глупость  сказал,  но  переписывать  не  буду,  настроения  нет  сегодня  переписывать.)  Не  осознанной,  не  заложена  ирония  в  интеллект  Горыныча,  но  трепетная,  легко  ранимая  душа   Кащея  куда  более  тонка  и  для  нее  любой  нюанс  лексики  может  стать  поводом  для  действий   решительных  и  неприятных  оппоненту.  И  тогда,  как  и  сегодня,  руки  его  сильно  зачесались,  он  посмотрел  на  кладенец,  очень-очень  захотелось  отрубить  эти  не  симпатичные  ему  в  эту  минуту  головы.
   Горыныч  не  догадывался   о  том,  какие  мысли  бродят  в   голове  визави,  нравилась  ему  обстановка  дружбы  за  столом  и  он  беспечно  наслаждался  умной  застольной  беседой  с  другом.
  -  Тебе  не  кажется,  что  жизнь  твоя  размеренная  со  сложившимися  привычками  и  традициями  стала  пресной?   Может,  хотя  бы  иногда  стоит  менять  что-то  в  своих  привычках?
  -  Ишь  ты!  А  у  тебя  самого  разве  жизнь  не  такая  же?  Та  же  преснятина,  всегда  одно  и  то  же,  -  возразил  Кащей.
   -  Нет!  Я  летаю.  Меня  то  в  одно  место  пошлют,  то  в  другое.  Разнообразие!
   -  Места,  может, и  разные,  но  ты  каким  был  таким  и  остался.  Давай  на  посошок.
  -  Нет,  подожди.  Что  ты  имеешь  в  виду?
  -  Я  имею  в  виду,  что  не  меняются  люди,  для  них злодей,  он  всю  жизнь  злодей.  Ты  хотя  бы  в  одном  издании  прочел  о  себе  пару  слов  хороших?   Можешь  не  отвечать.  Нет  конечно.  И  обо  мне  тоже  ни  одного  хорошего.  Злодеи  мы,  злодеями  на  века  останемся.  Только  один  человек,  тот,  который  сейчас  о  нас  рассказывает,  пытается  найти  во  мне  чуть-чуть  хорошего,  трудно  ему,  но  старается.  Ну  все,  десять  скоро,  мне  спать  пора.  Давай  на  посошок.
   Выпроводил  Кащей  Горыныча,  принял  душ,  почистил  зубы,  пошел  спать.  И  ничего  вроде  не  произошло,  а  уснуть  никак  не  может.  Вот  ведь  давно  он  знает,  что  не  стоит  на  старое  пальто  надевать  новый  пиджак,  не  меняются  люди.  Чубас  тем  более,  он,  возможно,  даже  и  не  человек.  А  мысли,  вот  что  с  ними  поделаешь?   Побежали  они  холодные,  вязкие,  не  для  сна,  а  для  того,  чтобы  к  окну  подойти,  на  луну  смотреть  и  смутно  печалиться,  не  зная,  о  чем.  Встал,  подошел,  сел  на  подоконник,  на  небе  луна,  круглая,  как  лицо  идиота  (не  думайте,  не  о  Колобке  это  он  сейчас  подумал,  что  за  люди  вы  такие,  повсюду  ищете  какой-то  скрытый  смысл,  нет  его  здесь,  просто  пришла  откуда-то  такая  вот  мысль  про  лицо  идиота  и  все).  А  в  других  царствах  есть  слабость  такая  -  иносказания.  Об этом  Кащей  сейчас  и  вспомнил.  Был  Кащей  на  премьере  оперы  Римского-Корсакова  «Кащей  Бессмертный»,  был,   естественно,  инкогнито.  Хотя  какие  уж  тут  иносказания,  1902ой  год,  воздух  пахнет  приближающейся  революцией.  Интеллигенция  возбуждена,  взбудоражена,  она  не  хочет  быть  с  краю,  она  совесть  народа  (не  кажется  ли  вам,  что  очень  недавно  мы  что-то  подобное  слышали?),  поэтому  должна  быть  в  гуще.  В  этой  ситуации  вполне  ожидаемо  Кащей  занимает  в  опере  место  злодея,  место  отжившего  своё  старого  мира,  который  неизбежно  должен  рухнуть,  что,  конечно  же,  происходит.  И  толпа  застонала  от  восторга,  овации  бесконечны,  автора  не  отпускают,  цветы  не  вмещаются  на  сцену.  Кащей  (настоящий)  хотел  встать,  выйти  на  сцену  и  сказать:
  -  Дорогие  мои,  зачем  вам  революция?  Это  кровь,  потоки  крови,  может  так  случиться,  что  они  смоют  вас.
  Передумал,  всмотрелся  в  холеные  сытые  лица,  понял,  что  протест  для  них – это  просто  мода  сейчас  такая,  быть  сторонником  перемен  это  такая  игра,  что  у  каждого  из  них  дома  висит  картина  Делакруа  «Свобода,  ведущая  народ»  (разумеется,  подлинник).   А  не  игра,  жизнь  взаправду –  это  вкусный  обед,  во  время  которого  холопы  подают  на  стол (те  самые,  что  страдают  от  гнета  власти),  сладкая  мадера,  чудесный  кофий  и  наконец,  душистая  сигара.  Потом  можно  откинуться  на  подушки  дивана  и,  прищурив  глаза,  чтобы  не  заметили  домочадцы,  долго  изучать  бюст  Свободы.  Хороша  все-таки  эта  чертовка Свобода!  И  не  стал,  встал,  вернулся  домой.  Печальный  вернулся,  во  дворце  это  поняли  сразу.  Такой  вот  он  человек,  если  запечалится,  все  пространство  вокруг  поражают  флюиды  печали,  и  хочешь  ты  или  не  хочешь, сам  становишься  печальным.  Печальная  Люба,  он  тогда  еще  не  знал,  что  эту  секретаршу  так  зовут,  прекрасно  знала,  что  лучше  всего успокаивает  Кащея  органная  музыка,  умиротворяюще  на  него  воздействует  величественное  звучание,  проникнутое  размышлениями  о  Боге.  Вот  она  и    предложила:
  -  Кащей  Кащеевич,  может  пройдете  в  органный  зал,  карета  за  Бахом  уже  отправлена.
   Кащей  отрицательно  покачал  головой:
  -  Нет,  на  сегодня  музыки  мне  достаточно.  Свободны  все,  оставьте  меня  одного.
   Все  вышли,  Кащей  сел  за  стол,  достал  лист  бумаги  и  «Паркер»  с  золотым  пером.  Первые  фразы  легли  легко:
  -  Уважаемый,  Николай  Андреевич!  Позвольте  выразить  Вам  искреннюю  благодарность  за  восхитительную  музыку,  прозвучавшую  сегодня  вечером  в  опере  «Кащей  Бессмертный».  Преклоняю  колено  и  склоняю  голову,  благоговея  пред  Вашим  даром  божьим,  гениальностью  композитора.
   Получилось  неуклюже,  зато  искренне.  Потом  задумался,  стоит  ли  вообще  продолжать,  все  равно  ничего  не  изменится.  А  справедливость?  Ха-ха-ха! Справедливость,  как  и  правда,  сугубо  личностные  и  временные.  Для  Вовы  справедливо,  а  для  Кира  нет.  Для  Урсулы  правда,  а  для  Марии  ложь.  Сегодня  так,  завтра  будет  по-другому,  не  во  всем  сразу,  но  все  же.  А бороться  надо,  хорошо  бы  за  мир  во  всем  мире,  только  не  получится  вмиг,  поэтому  сначала  за  себя.
  -  Вот  только  либретто.  Хотелось  бы  немного  задержаться  на  нем,  Николай  Андреевич.  Почему  зло  олицетворяет  Кащей?  Почему,  например,  не  Змей Горыныч?   Я,  естественно,  не  строю  иллюзий,  что  со  временем  займу  в  истории  место  прожженного  гуманиста,  но  надеюсь,  что  со  временем  чувства  простого  народа  ко  мне  все-таки  потеплеют. Нет,  образ  у  Вас,  конечно,  получился  яркий,  но  сейчас  я  не  об  этом,  я  об  исторической  справедливости. Ведь  рассказы  о  моем  злодействе,  как  говорится,  вилами  на  воде  писаны. Все  знают  из  литературных  источников,  Кащей  над  златом  чахнет,  Вы  же  понимаете,  что  сказано  это  для  красного  литературного  словца.  Зачем  над  ним  чахнуть?  Злато – источник  всех  благ  и  удобств,  с  ним  многие  только  расцветают,  я  по  крайней  мере  за  свои  сотни  лет  не  разу  не  видел  человека,  причиной  смерти  которого  явилось  большое  количество  денег.  Если  Вы  таких  людей  знаете,  поделитесь  со  мной,  мне  будет  интересно  познакомиться  с  их  биографией.
   Но  допустим  невероятное,  Кащей  все-таки  чахнет.  Насколько  я  понимаю,  зла большого  мы  в  этом  не  найдем,  это  чаханье  глубоко  личное  дело  и вреда  обществу  от  этого  никакого.  Пусть,  как  говорится,  чахнет.  Но  это  точно  не  про  меня.
   Продолжим  поиски  злодейств  Вашего  героя.  Бытует  мнение,  что  я  пытаюсь  соблазнить  и  совратить  разных  украденных  царевен,  королевен  и  прочих  там  чьих-то  невест.  Вы  удивитесь,  но  не  воровал  ни  одной  из  особ  женского  пола,  и  даже  не  пытался,  ни  к  чему  мне  это.  Они  сами  ко  мне  прибывают,  почитайте  внимательнее.  В  тот  момент,  когда  женихи  совершают  порочащие  себя  поступки,  неведомая  сила  подхватывает  их  невест  и  уносит  за  тридевять  земель.  Ко  мне,  значит,  такая  вот  нелегальная  эмиграция.  Прибывают,  глаза  как  два  пятака  в  диаметре,  лицо  серое,  губы  дрожат,  картинка,  я  вам  скажу,  не  для  слабонервных. И  мне  деваться  некуда,  человек  я  добрый,  не  могу  их  домой  пешком  отправить,  вдруг  разбойники  навстречу.  Приходится  выделять  психолога на  время  адаптации,  выдавать  справку  с  видом  на  жительство  и  селить  в  общежитие.  Там  и  живут,  ждут,  когда  их  женихи  поумнеют,  приедут,  попросят  прощения  и  повезут  домой  в  качестве  первой  леди.  Зря  надеются,  никогда  они  не  поумнеют.  Откуда?  Базы  нет.  На  уме  только  сабелькой  помахать.  И  не  верьте  сказочникам,  которые  утверждают,  что  меня  побеждают  и  с победой  и  женой  домой  скачут.  Вот  он  я,  жив  и  здоров,  а  что  касается  этих царевичей,  не  буду  об  этом  рассказывать.  Не  люблю  вспоминать  про  войну.  Хотя  по  большому  счету  тут  и  вспоминать-то  нечего.  Ну  прискакал,  возьми  и  просто  по-человечески  объясни  на  таможне  по  какой  такой  надобности  прибыл.  И  всё,  и  пожалуйста,  получи  штамп  в  паспорт,  проезжай,  заходи  в  общежитие,  забирай  свою  царевну,  а  если  она  заупрямится,  можешь  выбрать  любую  другую,  можешь  и  несколько,  сколько  увезешь.  Но  только  по  согласию,  против  мы  тезиса  «стерпится-слюбится»,  не  должно  быть  в  любви  никакой  чингисхановщины,  то есть  насилия.  Да  и  он  (Чингисхан)  давно  уже  не  столь  свиреп,  как  в  молодости,  живет  у  меня,  дачу  я  ему  выделил.  Мирно  живет,  репу  и  кабачки  сажает.  Случается  иногда,  взыграет  ретивое,  перелезет  через  забор  к  Тамерлану,  или  Тамерлан  к  нему,  сначала – чтобы  кабачками  поделиться,  а  слово  за  слово  и  начинают  выяснять,  кто  круче  был,  синяков  друг  другу  наставят.  Потом  могут  несколько  лет  друг  с  другом  не  разговаривать,  сидят  себе  тихо  в  своих  избушках,  мемуары  пишут.  Зачем –  и  сами  не  знают,  добру  не  научат,  нет  в этих  рукописях  добра,  не  рождает  ягель  ананасов,  а  кровь,  что  течет  рекой  в  каждой  строчке,  тоже  учить  никого  не  будет.  Злоба  и  ненависть  сами  по  себе  фантастически  изобретательны,  их  подкармливать  не  надо,  они  себя  пожирают  и  от  этого  растут,  как  на  перегнившем  навозе.  И  я  вот  думаю,  уважаемый  Николай  Андреевич,  если  Вам  так  нужен  был  злодей,  взяли  бы  хоть  того,  хоть  другого,  вот  злодеи  так  злодеи,  любо-дорого  посмотреть!  А  вообще,  скажу  Вам  честно,  если  бы  мне  дозволено  было  стоять  рядом  с  Богом  в  тот   день,  когда  Он  создавал  человека,  я  бы  попросил  его  остановиться.  Я  бы  сказал  Ему:
  -  Может  не  надо  Господи?  Зачем  в  этот  чудесный,  светлый,  чистый, прекрасный  мир,  который  Ты  сотворил,  впускать  человека?  Ты  же  знаешь,  что  он  с  ним  сделает.  Планета,  предназначенная  тобой  для  обретения  человеком  счастья,  будет  кричать  от  боли,  которую  он  ей  принесет.  Я  очень  боюсь,  не  случится  ли  так,  что  когда-нибудь  она  не  выдержит.  Мне  не  себя  жалко,  её,  Землю-матушку!
   Знаю,  что  глупость  завернул,  ну  и  что,  ну  и  пусть,  не  стыжусь  я  своей  глупости.  Лишь  бы  она  стране  моей  не  во  вред.  И   понимаю  я,  что  хоть  и  бессмертен,  но  мир  вижу  таким,  в  каком  живу.  А  Господь  пустил  человека  не  на  сотни  лет,  не  на  тысячелетия,  а  на  вечность,  знает,  что  будет  впереди.  Может  быть  тогда  каждый  до  конца  осознает,  что  он  создан  Богом  и  будет  стремиться  быть  достойным  своего  Отца. Но  пока  вот  такие  мы,  какие  есть,  в  пути  туда,  к  той  далекой  вечности. 
  Опять  в  сторону  от  темы  отошел,  что  поделаешь,  все  как  в  жизни,  начнешь  про  завтрак,  глядишь –  уже  и  ужин  в  разгаре. Все  же  давайте  опять  к  Вам,  Николай  Андреевич.  Про  Чингисхана  и  Тимура,  это  я  уж  так,  понятно,  что  не  нужны  Вам  были  инородцы,  к  тому  же  и  тот  и  другой  личности  исторические,  и  строить  фантазии  в  их  жизнеописании  можно  только  с  оглядкой,  публика  может  и  не  принять.  А  вот  порождение  народного  творчества –  совсем  другое  дело,  с  этими  личностями  можно  обходиться,  как  душеньке  заблагорассудится.  Никому  дела  нет –  было  так  или  не  было.  А  как  же  душа  прототипа?  Как  ему  смотреть  на  эту  вакханалию  клеветы?  Да  нет  никому  дела  до  души  прототипа,  по  той  простой  причине,  что  нет  в  реальности  никакого  прототипа  (так  каждый  нормальный  человек  думает).
   Возражу!  Вспомните  –  В  начале  было  Слово,  и  Слово  было  у  Бога,  и  Слово  было  Бог!
  Слово  не  может  быть  мертвым,  оно  живое.  Любое  произнесенное  или  написанное  слово  бессмертно  и  живет  всегда. Где?  Везде  вокруг  нас  и  в  нас.  А  значит,  живы  и  реальны  герои,  о  которых  сказано  Слово. 
  Утро  скоро,  а  даже  подумать  о  том,  чтобы  лечь  и  заснуть,  не могу.   Любой  поверхностный  читатель  скажет;
   -  Вот  она – сила  искусства!  Если  уж  проникнет  в  душу,  то  не  будет  человеку  ни  сна,  ни  покоя.  Это  как  любовь – если  рухнет  вдруг  на  тебя,  не  сбежать  и  не  спрятаться.
   Про  любовь – правильно,  только  если  один  раз  и  навсегда.  Как  у  меня  к  Бабе  Яге,  одна  она  для  меня  и  никто,  кроме  нее,  мне  не  нужен.  Про  искусство,  думаю,  частично  тоже  можно  согласиться,  это  тогда,  когда  хочется  подняться выше  и  стать  чище.  В  моем  случае  это  крик  о  несправедливости.  И  еще  вопрос,  почему  никто  и  никогда  не  попытался  усомниться  в  навязанном,  поверхностном  мнением  о  моей  личности.  Не  потому  ли,  что  это  удобно  и  легко?    Вот  он,  готовый  злодей  на  блюдечке  с  синей  каемочкой  и  нечего  мучиться   и  сомневаться. А  может,  это  совсем  не  так?