Фекла и ее старшие сыновья

             «Вовка Лобанов вернулся!» – кричали мальчишки, пробегая по деревне. Это средство связи работало более оперативно, чем сарафанное радио.
«Тетка Фёкла, Ваш сын идёт домой в форме и с медалью! Хромат немного. Я сам видел!» – голосил соседский мальчишка Гришка Артемьев. «Ну, ты чего уселась? Побегли встречать!» – не унимался пострел.
             Фёкла Михайловна услышала эту радостную весть, и её покинули силы. Она привалилась к плетню, который предательски стал заваливается, у нее подкосились ноги. Из правой руки у неё вывалился серп, а из левой срезанная лебеда. Всё смешались у нее в голове.
             «Ноги целые – хорошо. А руки? Чем же накормить сына? Когда же Анатолий починит плетень? Эти колья уже сгнили. А новые уже, наверное, почернели и готовы. Лес рубить запрещено. Только хворост и валежник. А вот колья надо покупать в лесничестве, если есть на что, или приходилось изловчаться – тихонько приносить и «чернить» в земле. Выглядеть будут как старые, зато будут прочные, и в сельсовет не пригласят с вопросом: откуда взяли лес? Слава богу, Володя живой! Вот, вместе братья и починят плетень на задах. И когда же эта проклятая война закончится?»
             Прошло время. Володя хромать перестал. Молодость взяла свое. На груди остался только розовый рубец после операции, которую сделали в военном госпитале. Травки да припарки помогли. А вот пальцы на правой руке не отрастали. Потому что они не могли расти. Это же не волосы. Остались только указательный и большой. И пока эти два пальца плохо справлялись за пятерых. А вот худоба была ещё пуще прежней. До фронта он выглядел гораздо лучше.
             Фёкла уложила всех спать и думы одолевали её: «Опять дети полуголодные легли. А чем их кормить такую прорву – шесть ртов? Володя ещё не мог работать в колхозе, а если и начнет, то трудодни-палочки в ведомости есть не будешь. И когда их выдадут в натуральном виде, и в каком объеме? План бы выполнить! Хотя хлеба хорошие стоят. Урожай нонче будет. Сперва для фронта подводы уйдут. Потом уже в колхозный амбар будем засыпать. И что там бухгалтер насчитает? Ещё и на посев надо оставить крепкое зерно. На семя. И после того уж по дворам разделят. Ему бы хорошее питание как у Додоновых. Вот, интересный разговор был намедни с Додонихой. Она будто бы сватала, намекая на Володю. Да, да, так и есть. А что? Дуська давно перезрела. Товар надо вовремя было сбывать. Давно было пора этой старой девке замуж выйти. До войны нос воротила. Все побогаче жениха искала. А сейчас мужиков не стало в деревне. Да, и старше она Володьки моего. А с другой стороны, там ему будет и питание хорошее и в их доме места хватит. Надо завтра поговорить с сыном об этом. Дадоновы же сами сватать не придут.
             Интересно, поговорил ли он с Анатолием за курево? Ещё и 13 лет нет, а всё туда же! И кисет где он нашел? Ой, вот я какая не внимательная! Они же вчера за амбаром вдвоем стояли и курили оба. Так и есть! Два дня от Толи запаха не было, а сегодня я учуяла этот табачище. И зачем мужики его курят? Теперь понятно. Володя слабохарактерный. Своего табака нет. Так они вчера мировую курили Толиным самосадом. Нашли общий язык. Вот окаянные!»
             Прошло два месяца. Работа в колхозе отнимала все силы и время. Вчера она впервые увидела своего старшего сыночка поле сватовства. Свататься они ходили вдвоем. Сговорились сразу. Назавтра молодые пойдут в сельсовет подать заявление. А Володя сегодня же остаётся жить у сватов. Про венчание и разговор не вели. Больше говорили о колхозных делах и о том, когда эта проклятая война закончится. Выпили чекушку бражки со свахой и ее свекром, и домой она ушла одна. Сын получается в снохи пошел. Ну, и пусть. Зато сыт будет, не помрет. Вон какое хозяйство у них! И корова в сарае, и птица! А огород засажен и свеклой, и морковью, и капустой, и луком, и своей картошкой. А какой чеснок у них?! Всем на зависть! И репа крупная.
             Владимир подошел и поздоровался. Фёкла обрадовалась свиданию с сыном, но его настроение ей не понравилось, и выглядел он больным, измученным. Бабы говорили ей, что Дадоновы держат его за батрака и не кормят досыта, а работу дают самую черную и самую тяжелую. Якобы, держат на хлебе и воде.
             Мужики на конюшне подговорили Володю сказать свое веское мужское слово, и вот он решительно шел домой. Только, чем ближе к дому подходил, тем тише и осторожнее был его шаг, а уверенность куда-то исчезала. Тихоней он всегда был, никогда даже голос не повышал. Любила Фекла его больше всех. Нет, скорее жалела. Любимчик был у неё Анатолий.
             И вот всё думала мать, что брешут люди из зависти. А сходить в гости и посмотреть она не смела. До свадьбы-то не общались. Додоновы всегда смотрели на них свысока, а сейчас, когда сын жил у них, робости стало больше.
И вот увидела она все своими глазами. Нет, он не жаловался. Но сердце матери почуяло беду. Она шла домой и её желание забрать домой первенца переросло в окончательное решение. «Завтра с Анатолием, когда тот пригонит табун, они пойдут и приведут старшего в родной дом!».
             За Толю она была спокойна. Несмотря на разницу в семь лет, тот был самостоятельным. За него меньше переживала. Он себя мог прокормить, работая пастухом на ферме. Его и доярки молоком подкармливали, надеясь на какие-то отношения с ним. Он об этом рассказывал смущаясь. Эх, бабы, бабы! И что они хотят с малого? Ясно, что женская природа требует любить, но мал он ещё! Хотя был основным кормильцем в семье. И в колхозе он трудодней зарабатывал больше неё. И лапти плел на продажу. Даже на базар не надо было идти торговать. Татары из соседней деревни и те приходили на дом к нему, и заказывали нужный размер. Они немного по-другому плели и пятка у них была неказистая, а самое главное неудобная. Толя плел лапти «по-лобановски», красивые и прочные. Когда он успевал этим заниматься, находясь с табуном?
             От младших пока помощи не было. Особенно от девок. Следили друг за другом, и за младшими Мишей и Колей. И то хорошо. Предстоящая зима должна быть добрее. И урожай должен быть лучше, и дети подросли. Стали смышленее. Да и немца погнали. Ох, говорят, как погнали! Уже шел четвертый год войны. Научились наши мужики воевать. Скорее бы уж победа!

Послесловие: Владимир Васильевич в конечном итоге сошёлся с женщиной немного старше его, у которой был дом и двое детей. Брак они не оформляли, чтобы вдова участника войны получала пособие. Нажили двоих совместных детей, которые и настояли на оформлении законного брака незадолго до смерти матери, чью фамилию оба и носили. А еще Володя получил третью группу инвалидности и ежегодного проходил ВТЭК. Приходилось показывать врачам, что пальцы за истекший период не выросли. Убедившись в чем, врачи подтверждали законность 3 группы.
Анатолий Васильевич в армии освоил профессию шофера. Женился на молоденькой девушке. Построил дом и дал жизнь дочери и двоим сыновьям. Разумеется, и дерево посадил. И не одно. Каждую весну яблони радовали белым цветом. И десять внуков ели сладкие яблоки. Всем хватало!