Донна фон Розенхайн Био и данные

Донна Мун ( по матери - Донна фон Розенхайн).
33 года.  Би

Рост - 184 см , Вес - 72 кг, Грудь - 5.
Мафия , Малый босс.

 Характер : Донна , это сладкий вкус вишни и обжигающая горло горечь коньяка, это густой дым сигарилл которым пропахнет твой пиджак, и она же вечерний туман, холодными прикосновениями к твоей коже, она медленно доведет тебя до луны, что ярко сияет в глубине ее горделивого взгляда.

Донна, это запах пороха в терпком соитии с металлическим привкусом крови. Холодная сталь, закаленная в безудержном огне своей ненависти.
И она же, жгучий порок расползающийся наркотиком по твоим венам, прямиком к самому сердцу.

Противоречивая, иногда поспешная, порою вспыльчивая, игривая и яркая, безумная в своей страсти соблазнять и причинять боль. Может быть как холодной так и веселой. Донна слишком долго играла, ей сложно сказать где она настоящая.

Она многогранна как морской вечерний прилив, не хорошая , но и не однозначно плохая. Просто, она движется исключительно своими импульсами и руководствуется чем то странным и никому неизвестным на своей волне. Часто ее называют женщиной с другой планеты.

Донна любит изменения, и любит быть их рычагом давления, она так или иначе всегда где то мелькает на переулках местных газет или даже сияет улыбкой на главной странице.  Как случай с ее “ Я дарю вам самый гигантский бублик в мире “ или “ Вот вам яркая коллекция одежды для динозавров “ или как насчет гигантского члена на площади какого нибудь университета ?  Как то раз, она даже устроила перестрелку с толпой людей в полицейском участке используя кетчуп;. Это была акция “ Защити полицейского “ ;, толпа людей разделилась на мафию и гражданских, после чего повалилась в здание полиции. Мафия должна была стрелять в копов, а гражданские в мафию. Было весело, и видимо сама Донна тогда пребывала в каком то приподнятом настроении, что даже отказалась от помощи своих адвокатов и с каким то нездоровым теплом во взгляде, спокойно провела двое суток в изоляторе.

 Биография.

Донна Мун, родилась на отшибе Сеула, во времена когда криминал правил улицами, но подходил к своему закату. Родители Донны погибли при странных обстоятельствах. Молодая наследница огромной империи построенной ее дедом, росла не зная лишений, в ее глазах лишь один человек заслуживал ее внимания, ее старшая сестра - Нихён. Но, в 9 лет Донна похоронила Нихён. Изнасилованную с перерезанным горлом, ее нашли прикованной цепями к сточным трубам в подвальном помещении многоэтажки что находилась возле их школы . Убийцу так и не нашли. Смерть Нихён сильно повлияла на растущую Донну, ее радужный бастион построенный из денег, влияния и власти дедушкиной империи рассыпался на тысячи осколков. И тогда Донна отчетливо поняла, что люди уязвимы и хрупки одинаково, сколько бы денег и власти между ними не было бы. Она мечтала стать прокурором, детская мечта стать рыцарем этого мира и бороться с тьмой....

Хорошая была мечта, но несбыточная для таких людей как Донна. Не для ее жестокого и черствого характера. Упрямая и своевольная, лишившись влияния единственного человека который мог на нее повлиять, в Донне росла вседозволенность, тяга к насилию, ненависть и презрение к людям. Она превращалась в дикого и необузданного звереныша и вскоре сбежала из дома.

Она росла на улицах и больше не мечтала о профессии прокурора хоть и смогла с отличием закончить школу и поступить на юридический, меж тем она состояла в уличной банде, распространяла наркотики, торговала своим телом и даже принуждала к этому некоторых “ домашних “ девочек из школ так или иначе попавших в неприятности, или которых влекла на улицы мерцающая фантазиями  свобода, которой на самом деле здесь никогда и не было.

Ее жертвами становились те кто тонул в нищите и долгах, чьи родители увязли в сетях ростовщиков или те, кому претила хорошая жизнь, чьи родители казалось душили всякое их проявление воли и индивидуальности. Нередко и ей самой приходилось силой выбивать долги из обычных семей. Меж тем и в ее банде было не все так просто, криминал на улицах все чаще сталкивался с народным и полицейским противостоянием, яркие авторитеты чьи имена оставались на слуху, уходили за стены невидимой коррупции, вливались в “ чистый “ так сказать бизнес, а мелкие банды и все те, кто не смог найти себе место в быстро меняющемся мире, как мусор попадали за решетку для последующей утилизации, ведь даже там, они не учились чему то новому, и уж тем более не стремились стать людьми.

В 19 лет она попала за тройное убийство пары наркодилеров и одной шлюхи. На ее жертв было страшно смотреть, с таким изощренным мастерством Донна подошла к убийству. В те времена, никто особо не спрашивал убийц , зачем или почему, да еще с большим криминальным опытом, а опыта у Донны было не отнимать.  С 14 лет ей удавалось лавировать между решеткой и свободой, ее личность даже начала обрастать легендами. В то время мало кто поверил бы, узнай они кем она действительно была. Но и здесь, ее спас старик.

Через свои связи и деньги ее дед устроил все так, чтобы военные предложили  ей контракт. Вместо срока, 8 лет в женском батальоне военно морского флота, развед дивизии морской пехоты.

Выбора у нее не было, да и ее не спрашивали, все решили за нее деньги ее семьи.

Вошедший в камеру здоровый мужчина в военной форме с погонами подполковника, просто прижал ее к стене, чуть слегка придушив и велев не дергаться, свободной рукой достал военный кортик, после чего черканул по ее пальцу. Донна попыталась сопротивляться, но ответом ей был резкий, точный удар. Что-то твердое и теплое ударило ее в переносицу. Перед глазами все поплыло, а из носа хлынула кровь, тем временем в голове раскачивалась из стороны в сторону удушающая волна тошноты. Она обмякла, ее тело стало послушным. Мужчина взял ее за кисть и поставил окровавленный отпечаток. Красный отпечаток лег на бумагу, как финальная подпись под ее новым приговором.

Вот и все сучка, а то выебывалась : Произнес он, и в его голосе впервые появились нотки презрения, почти бытового, унизительного. Он в наглую задрал ее мини юбку и скользнул внутрь пальцами, чувствуя ее влажную киску под натянутой, тонкой тканью ее розовых трусиков он довольно облизнулся. Это была физиологическая реакция на страх, на доминирование, на внезапное вторжение в ее личное пространство.

Так и думал, вам сучкам только это и надо, да ? Текете сразу как встречаете настоящего самца.

Он чуть сильнее надавил пальцами, расширяя ее лепестки, входя еще глубже, и Донна невольно вздрогнула.

Думаешь я трахать тебя пришел ? - Раздался его шепот растекающийся теплом в сырой камере по ее уху. Скажи спасибо своему деду, не будь конечно ты наследницей Токкен групп, черт , я тебя бы “ так “ трахнул, хотя, мы бы тогда и не встретились.

Ладно : Вдруг более серьезным голосом произнес мужчина отступая и вместе с тем бегло осматривая камеру : А шмотье твое где ? Нету что ли ?

Спустя полчаса бумажных проволочек, Донну вели под руку два рядовых солдата, они быстро посадили ее на заднее сидение , отгороженной сетчатой проволокой и толстым, пластиковым стеклом. Не нужно было блистать особо умом чтобы понять , для перевозки каких людей предназначалась эта машина.

Гул двигателя вибрирует сквозь металлический пол, проникая в подошвы моих ботинок и поднимаясь выше по ногам. Мне было больно видеть их темно вишневый бархат запачканный осенней грязью.

Сидя на жесткой скамье в бронированном фургоне, мои руки скованные за спиной тяжелыми наручниками, начинали неметь. Подполковник определенно перестарался защелкивая их до такой плотности, но я старалась не подавать виду что мне неприятно.

 Воздух здесь был спертый, пахло старым потом, ржавчиной, резиной и как ни странно под всем этим отчетливо ощущался отдаленный запашок мужского семени. Окна были забраны решетками, через которые пробивался лишь тусклый свет уличных фонарей, проносящихся длинными, рваными полосами.

Подполковник сидел напротив, идеально прямой, на его военной форме не было ни единой складки. Он смотрел на меня, и этот взгляд казался тяжелее, чем кандалы на моих руках. Я чувствовала как мой пульс бьется в висках, но мое лицо оставалось пустым. Маска, которую я носила слишком часто, чтобы она треснула сейчас.

Резкий поворот бросает меня влево, плечо ударяется о холодную стену фургона. Я тихо застонала от жгучей боли резко расползающейся по плечу. В это время равномерное движение по асфальту сменяется грохотом и треском гравия под колесами.

Мы сворачиваем с основного маршрута. - Пронеслась тяжелая и ошеломляющая мысль. Сердце пропускает удар, но я не шевелюсь, лишь слежу за тем, как тени за решеткой меняют форму, становясь более угловатыми и зловещими.

 Фургон замедляется, затем натужно визжат тормоза, и мы окончательно останавливаемся. Тишина, наступившая после выключения двигателя, была неестественно оглушительной. Я слышала только мое и его дыхание.

Тем временем он встает поправляя свой китель, и его лицо в этот момент выражает ледяное, профессиональное безразличие, смешанное с легким предвкушением. Он не говорит ни слова, просто стучит кулаком в перегородку, отделяющую нас от кабины водителя.

Дверь распахивается с лязгом металла, впуская влажный, сырой воздух, пропитанный запахом плесени и гнилого дерева. Это не тюремный двор. Мы находились в промышленной зоне, если судить по силуэтам пустых зданий на фоне чернеющего неба. Кажется надвигалась буря. Двое солдат хватают меня под локти и вытаскивают наружу. Мои ноги едва касались земли, пока они тащили меня к огромным, чуть приоткрытым ржавым воротам. Там, внутри небольшого проема, царила полная темнота. Мое сердце забилось чаще, я не знала куда и зачем меня везут, я думала меня спасают, везут домой, или на какую то военную базу… Но здесь, не было ничего, кроме заброшенного, старого склада. Мы вошли внутрь, и эхо наших шагов отразилось от высоких стен заброшенного склада.

Подполковник идет впереди, его сапоги глухо стучат по бетонному полу. Он резко останавливается и щелкает выключателем на стене. Группа ламп, подвешенных к потолку, несколько раз тускло мигает после чего резко загорается, ослепляя меня ярким светом. Когда зрение возвращается, я вижу сцену, от которой у меня перехватывает дыхание, но я заставляю себя смотреть прямо. В центре пустого помещения, освещенные холодным электрическим светом, находятся пятеро человек. Трое мужчин и две женщины. Они все были связаны веревками с такой силой, что те врезались в их кожу, меж тем их рты были заткнуты грязными, тряпичными кляпами. Глаза широко распахнуты, полные животного ужаса. Они стояли на коленях, в то время как их тела дрожали от холода и страха.

Подполковник поворачивается ко мне, его лицо освещено снизу, создавая зловещий контраст теней. Он подходит к одной из жертв — молодой женщине, чьи щеки испачканы слезами и грязью — и слегка касается ее щеки кончиком своего пальца, словно проверяет товар на витрине. Женщина вздрагивает, пытаясь отстраниться, но веревки не дают ей сдвинуться ни на дюйм.

— Твой дед просил меня преподать тебе урок, — говорит Подполковник, его голос тихий, но отчетливым эхом разносится по пустому складу. Он поворачивает голову в мою сторону, и его холодные, серые глаза, словно смотрели внутрь меня самой.

— Сегодня ты узнаешь, что значит отнять жизнь. А, подожди, но ведь это тебе знакомо, не так ли ?

Он делает шаг в мою сторону, уменьшая дистанцию между нами. Я чувствую запах его одеколона — резкий, древесный, с нотами пороха, который кажется мне оскорбительно чистым в этом проклятом месте. Он берет меня за подбородок с силой заставляя поднять голову.

— Ты думаешь, что ты выжила, — продолжает он, шепча мне прямо в лицо, его губы почти касаются моих. — Ты думаешь, что ты сильная, потому что терпела боль и унижения на улице ? По сравнению с тем, что тебя ждет здесь, это была всего лишь разминка.

Неожиданно он отстранился и широким жестом указав на группу связанных людей и громко произнес - Выбирай.

— Выбери одну из них, — его голос становится тверже, в нем звучит команда, не терпящая возражений. — И сделай с ней всё, что захочешь, но долго. Мучай, пытай, ломай. Это неважно. Важно то, что ты сделаешь это ради своего выживания. Докажи мне, что ты не просто кусок мяса, который нужно утилизировать, а настоящий хищник, способный на всё, ради того, чтобы остаться наверху пищевой цепи.

Мой взгляд скользит по жертвам. Я вижу дрожащую женщину, мужчину с закрытыми глазами, молодого юношу, который, кажется, совсем молод и вряд ли старше меня самой. Мой желудок сжимается в тугой узел, тошнота поднимается к горлу, но я глотаю ее, чувствуя, как кислота обжигает горло. Воздух в помещении кажется слишком густым, его трудно вдыхать. Я знаю, что это ловушка. Если я откажусь, я стану одной из них. Если я соглашусь, я превращусь в то чудовище, которое он хочет видеть. И если тех я убила сама особо все до конца не осознавая, под дозой алкоголя разбавленного кокаином, то здесь, мне предстояло в полной мере прочувствовать, что такое отнять чью то жизнь. 

Тем временем подполковник продолжал наблюдать за мной, его лицо оставалось непроницаемым, но я вдруг заметила, как в уголке его рта играет едва заметная усмешка. Он наслаждался этим моментом, когда мой моральный компас дрожал и был готов сломаться. Солдат позади меня я не слышала, но я отчетливо чувствовала их присутствие как тяжесть на спине.

Я делаю шаг вперед, останавливаюсь перед старшим мужчиной и говорю: «Его. Я возьму его». Подполковник кивает, протягивает мне тупой нож, и я понимаю, что часть меня, бывшая Донной Мун, готова умереть в этот момент, что бы осталось только то, что необходимо, чтобы выжить.

Но глубоко внутри нарастает злость, я не рабыня, я убиваю только тогда, когда сама этого хочу. Я не знала кто эти люди, и почему они здесь, возможно они просто жертвы каких то обстоятельств, но что то внутри подсказывало мне, что они такие же простые люди, попавшиеся полковнику или его людям, не в том месте и не в то время. Я понимаю что вру самой себе, я просто не могла сделать то, на что была способна под действием наркотика. И это осознание горечью отразилось на моем лице. Я не была убийцей, во мне этого не было. Просто глупая девчонка, которая до этого думала что живет в игре. Но вот они, игры кончились, в руках сжата шершавая реальность, вес которой даже не ощущается.

То , что отнимет сегодня чью то жизнь было до смехотворного маленьким и легким. Не знаю что на меня нашло и как я решилась. Все было словно в тумане. Я развернулась и встретилась с удивленным выражением глаз одного из солдат, оказавшихся прямо позади меня, и первое что я сделала, это с силой вонзила нож в его шею. В следующий момент я почувствовала как мою шею обхватывает огромная, тяжелая рука. Я начала задыхаться, а он, словно насмехаясь приподнял меня над пыльным полом склада. Я пыталась вырваться, ударить ногой по его ногам, хоть куда. Но не могла, мои удары были смехотворными.

Когда я сидела на полу в собственной моче и откашливаясь пыталась протереть от слез глаза, я почувствовала резкий укол в шею, а затем как что то резко впрыскивается под кожу.

Последнее что я помнила, это солдата сидящего возле того, кого я пырнула ножом.

Остальные мои воспоминания были словно в тумане. Первое утро, встретило меня леденящим холодом растекающимся по коже. Было невыносимо холодно, губы покрылись тонкой коркой. Я еле смогла разлепить глаза. Вокруг был только снег и горы. А еще , там был одинокий, каменный столб , к которому тянулась толстая цепь от ошейника, который намертво впился в мою шею.

Холод растекался по телу, было тяжело дышать. Казалось сам воздух обжигал мои легкие. Я попыталась встать, и упала. Упала размазывая кровь снова потекшую из носа. Это был конец. Вот мое наказание. Моя смерть.

Неужели последнее что я увижу будут только широкие, открытые просторы снега и возвышающиеся вдали белой стеной, горы ?

А я так еще хотела пожить, почувствовать тепло горячей пищи. Чьи то теплые прикосновения. Боги я не хотела умирать, и в тот момент я бы отдала все, что вернуться в прошлое. Я жила бы иначе. Я заплакала. Наверное последний раз когда я так плакала, были похороны сестры. Я хотела жить, шанса, еще хотя бы немного почувствовать тепло. Оказаться в семейном доме, подальше от этого места. Я чувствовала как мои руки перестают меня слушаться. Я плакала и кричала, хотя под конец это скорее был уже не крик, а неразборчивые скуление и хрипы. Я хотела жить. Пожалуйста. Я хотела домой. Пусть он и был уже чужим, но все равно, это был дом, родной дом. Дедушка… Что же ты наделал. Кому ты меня отдал. За что ? я же твоя внучка…. Твоя кровь…. Когда силы иссякли я могла лишь свернуться в комочек, глупо но я все еще цеплялась за жизнь, стараясь укрыть голову руками. Неожиданно вдали послышался звук мотора. Я увидела суровое лицо незнакомца, который меня сюда привез. Наверное в своей жизни я никогда так не унижалась,так, как тогда. Я была готова делать все, что мне скажут, лишь бы прожить еще хотя бы день. И я выжила, но в том бескрайнем поле снега, навсегда умерла часть меня.

Он не спешил. Просто стоял и смотрел, как она ползет к нему по снегу.

Не как преступник. Не как наследница корпорации. А как животное, которое не хочет умирать. И именно это, он и хотел увидеть.

Он бросил рядом с ней армейскую куртку и металлическую флягу.

 Поздравляю, - сказал он спокойно. -  Ты прошла свой первый тест.

Её погрузили в машину и отвезли на закрытую базу в горах.

Вскоре она узнала что попала в новое, экспериментальное подразделение, куда отправляли: молодых преступниц, бывших членов банд, людей с насильственным прошлым, тех, кого можно было сломать и заново собрать.

Армии были нужны солдаты для грязной работы: для операций за границей, разведки, устранения целей и работы с криминальными структурами.

Первые три месяца были хуже тюрьмы. Лишение сна, бесконечные марш-броски, бои без правил, холодная вода, изоляция. Из 60 девушек, прибывших вместе с Донной, к концу подготовки осталось всего 19.
Некоторые ломались психологически, некоторых списывали, а некоторые просто бесследно исчезали. Никто не задавал вопросов.

Донна выжила не потому что была сильнее, а потому что у неё уже было то, что инструкторы пытались создать в других: отсутствие иллюзий, привычка к насилию, способность быстро принимать жесткие решения.

Но главное, в ней была холодная злость. Злость на мир. На людей. На смерть сестры.

К своему 21 году Донна свободно владела холодным и огнестрельным оружием, ее готовили как тяжелого штурмовика. Говорила на японском, немецком и английском языках. Прошла подготовку по разведке и допросам, а так же смогла поучаствовать будучи еще кадеткой( как в шутку называли новобранцев прошедших изнурительные месяцы в горах) в двух секретных операциях.

И её начали называть в батальоне “ Белая лиса “, за ее холодную голову и привычку нападать неожиданно. Донна ненавидела это прозвище, оно казалось ей каким то чистым, каким то слишком мыльным, себя она ощущала по другому, грязной, испачканной и безумной. Но одна вещь в ней не изменилась.
Каждую ночь, ей снился один и тот же сон: Подвал, цепи, и лицо сестры.

И однажды, подполковник принес ей папку. Старое дело. Убийство Нихён.

 Хочешь узнать правду? - спросил подполковник.

В конце 90-х - начале 2000-х в Южной Корее шла тихая война между криминальными сетями, корпорациями и иностранными разведслужбами. Через портовые города в страну начали массово поступать дешёвые синтетические наркотики, которые быстро распространялись среди подростков и уличных банд.

Этой схемой управляла скрытая сеть, связанная с японской разведкой. Формально она занималась экономической разведкой и промышленным шпионажем, но в реальности использовала наркоторговлю как инструмент дестабилизации и влияния.

Нихён участвовала в молодежной программе стажировок при юридическом фонде, связанном с бизнесом её деда. Во время одной из поездок она обнаружила документы, указывающие на связь между японской торговой компанией и поставками наркотиков через Сеул, а через несколько дней её похитили.

Нихён пытались заставить рассказать, кому она уже успела передать информацию. Когда же похитителям стало ясно, что она еще ничего не успела никому рассказать, её убили и обставили дело так, чтобы всё выглядело как преступление каких то уличных маньяков или банд.

Личная месть Донны совпала с задачами военной разведки. Она начала работать под прикрытием в портовых районах Пусана и Инчхона, внедряясь в банды, которые распространяли новый поток дешёвых синтетических наркотиков.
Её методы были холодными, терпеливыми, точными. Она не устраивала громких расправ, но методично, неспешно разрушала сеть изнутри постепенно приближаясь к главным фигурам. Сначала она была в кругу курьеров, затем посредников, а затем она оказалась за одним столом среди людей, которые контролировали лаборатории и распространителей.

Через несколько лет Донна добралась до настоящего ядра операции - японской разведывательной группы, работавшей под прикрытием в логистической компании.
Во время тайной операции, на складе в порту Пусана она захватила их координатора - офицера разведки, который участвовал в устранении Нихён. Он был тем человеком, который отдал приказ. Несмотря на огромное желание, Донна не убила его. Она передала его военной контрразведке, где его признание позволило раскрыть целую сеть операций и закрыть несколько лабораторий по производству наркотиков.

Но, спустя четыре года его передали Японцам. а спустя год, он вереулся к обычной жизни, словно никогда ничего не совершал криминального. Новая история, новый паспорт, новая жизнь. Система подвела Донну. Впервые Донна почувствовала себя преданной. Разве все что она сделала для страны, не стоило одной жизни ? Она понимала что ее правительство не виновато, виновата была японская разведка. Но привкус глубокой горечи и обиды с легкостью перечеркнул всю ту заботу и награды что она получила.

Последние два года ее держали подальше от силовых операций, при штабе NIS.
В свои 29 лет, она ушла в отставку в звании подполковника. Поначалу она хотела отомстить. Наняла людей, получила информацию и, не смогла. Не смогла спустить курок и убить того, кого ненавидела всем своим естеством, на глазах его же двух дочерей.

С этих пор началась странная, свободная жизнь Донны, которая срывалась на мир, потому что ненавидела себя, за свою слабость.
Встреча с ее дедом получилось не такой, как изначально она себе представляла. Первое что сорвалось с ее языка за домашним столом, это то, что она больше не является частью этой семьи и отказывается от наследства. Что удивило ее дядю и его дочь, которая приходилась Донне младшей сестрой. Конечно старик не принял ее слов всерьез. Оставаться же в собственном доме она не могла. Яркий, и такой серый и пустой интерьер казалось лишь усиливал ее злобу от рвущей ее нутро пустоты. А отношения с младшей не задались еще раньше, когда пару лет назад ее старик попал в больницу, на вопрос где ее младшая, ее дяде было нечего ответить. В итоге Донна нашла ее в одном из клубов в окружении так называемой платиновой молодежи Сеула. Устроив всем хорошую взбучку она вытащила из клуба молодую мажорку за волосы и пригрозила той тем, что отрежет ей ухо если та быстро не разместит свою прелестную жопу в ее хаммере.

Постепенно Донна влилась в шумную и яркую ночную жизнь Хондэ, где опять проявилась ее тяга к алкоголю, сигаррилам и кокаину. Там она познакомилась с тату мастером и вебкам моделью, Чо Хо Рой. Их отношения были сложными и в какой то степени свободными, той постепенно удалось ее затащить на одну из своих трансляций, что вскоре расползлась по сети как крупный скандал. Донна официально отказалась от наследства, и выделила то, что более не является частью Токкен групп. На этом скандал сошел на нет, а Донна продолжила свое путешествие по миру эротических трансляций и ярких новшеств, заметно увеличивая свою фан базу, которая уже была более двух миллионов.

В возрасте 31 года, Донна попала в переделку, ей снова грозил большой срок за жестокую поножовщину в баре, где по предположениям она убила каких то наркоманов. Дело тонко замяли, но Донне пришлось покинуть Корею. Спустя пару месяцев бессмысленных скитаний по миру она прилетела в Лондон на некий сход косплееров.

Путь к клубу на Hackney Road

После приезда в Лондон Донна сначала жила за счёт денег, которые приносили её интернет-трансляции и рекламные контракты. Это давало ей достаточно средств, чтобы не зависеть от семьи и не возвращаться в Корею. Она сняла квартиру в восточном Лондоне, недалеко от районов Шордич и Хакни — мест, где ночная жизнь никогда не останавливалась.

Со временем она стала постоянным гостем местных клубов и баров, а её прошлый опыт - уличная жизнь, разведка и умение читать людей; быстро помогли ей понять, как устроена неофициальная экономика ночного Лондона.

Она познакомилась с владельцами баров, охранниками, диджеями и людьми, которые занимались “ решением проблем “ для клубных заведений.

Одним из таких людей был пожилой турецкий предприниматель, владевший небольшим стриптиз-клубом на Hackney Road, он оказался в сложной ситуации.
Клуб приносил деньги, но его владелец устал от постоянного давления уличных банд и малых боссов, а еще у клуба были ощутимые долги, можно сказать клуб увяз в трясине из которой казалось его уже было невозможно вытащить.

Донна предложила простую сделку. Она вложила деньги в его бизнес, помогла выстроить новую систему охраны и начала управлять заведением. Через год, когда владелец окончательно решил уйти из дела, она выкупила его контрольную долю. Так Донна стала владелицей клуба который теперь назывался : Борзая Львица.

За какие то пару лет клуб сильно изменился. Донна управляла им жёстко и холодно: никаких наркотиков внутри, строгая охрана, только доверенный, женский персонал. Донна через связи находила женщин, бывших ветеранов из США, Франции, Британии, южной Кореи, которых уволили с позором или просто отправили на пенсию по здоровью или просто за выслугу лет.

В конечном итоге, через посредников и своих адвокатов, она собрала целую команду опытных ветеранов со всего мира, всего их было тогда 27. Они обеспечивали вооруженную охрану клуба, тайное сопровождение особых гостей клуба, в частности политиков и финансовых деятелей. Клуб разделился на нижние и верхние этажи, но стал известен за то, что здесь сливались все слои общества, известный политик мог спокойно оттягиваться в веселой компании каких то работяг или криминальных личностей. Охрана Донны следила чтобы никто не перешел черту, помимо этого у клуба было и одно яркое качество, все входящие проходили полное сканирование, словно были в аэропорту, и самое важное никакой чужой электроники внутри клуба. Все телефоны и часы сдавались у входа охране, под инициалы и помещались в огромное хранилище. Здесь не было интернета или связи, и то и другое глушилось намертво аппаратурой клуба.

С одной стороны клуб поддерживал полную анонимность, с другой стороны требовал в ответ соблюдения конфиденциальности. Стоило кому то хоть раз перейти черту, пустить какой то слух или попытаться кому то причинить физический ущерб, клуб для таких людей закрывался, впрочем не только для этого клуба, а почти для всех клубов в Лондоне.

В результате клуб стал одним из самых прибыльных заведений в этом районе. Но его настоящий доход приходил не только из бара и сцены.

Клуб стал местом встреч для посредников, для людей из логистических компаний, для мелких криминальных предпринимателей, для представителей разных диаспорных группировок.

Постепенно Донна начала входить в круг малых криминальных боссов восточного Лондона. Но, она не пыталась стать каким то лидером. Она стала тем, кем была всю жизнь - посредником между разными слоями общества.

Тем временем один из её старых контактов времён скрытой службы в Европе работал в сфере серой логистики между Германией и Великобританией.
Через него Донна узнала о простом факте: на европейском рынке существовало огромное количество избыточного оружия, которое перемещалось через частные склады и подпольных дилеров. Она не стала заниматься крупными партиями, так как те вели к слишком большим рискам, и остановилась на малом.

Её нишей стали малые поставки оружия: Грузы шли из Германии через грузовые перевозки и частные транспортные компании, где они растворялись среди тысяч легальных товаров. Для криминального мира Лондона это было удобно:
небольшие партии, надежный посредник и минимум шума.

В то время вокруг Донны начала формироваться и другая группа женщин. Это были бывшие танцовщицы, иммигрантки с каким то небольшим военным опытом или опытом с оружием, девушки из криминальных семей, бывшие спортсменки и женщины пытавшиеся чего то добиться в частных, охранных структурах.

Донна любила таких людей, по своему опыту она знала что тяжелая и грязная с виду жизнь закаляет стержень внутри человека, вытачивает его характер, как скульптор творящий шедевр из грубого и пустого камня.
А еще она прекрасно знала, насколько сильно женщины в криминальном мире часто недооцениваются мужчинами.

Так появилась небольшая, но очень дисциплинированная группа, которую в криминальных кругах начали называть: Борзыми, или просто львицами, в честь их главного дома.

В кругу же мафии к Донне относились с нейтралитетом, ее уважали за жесткий и меж тем порою безумный и яростный характер. Никто не сомневался что тайны Донны, умрут вместе с ней. Но и однозначно своей ее считали не все. В полиции же к Донне отношение было тоже не однозначным, не все считали ее плохой, хоть и о ее причастности к появлению немецкого военного оружия на улицах города, было по своему очевидным, если проследить за всеми закономерностями. Впрочем, был случай с жестоким убийством женщины с крайне насильственной смертью, кто то подошел с большой извращенной фантазией к убийству. И тут ввиду своего взбалмошного безумства и своих странных пристрастий, Донна подходила на роль подозреваемой лучше чем кто либо. Но улик не было, место было зачищено до основания, а собаки, принявшие участие в этом действе вскоре были найдены обгоревшими костями на помойке небольшого провинциального городка. Любитель же разводить доберманов неделей еще ранее в спешке покинул страну и пропал.

Но, одну зимнюю ночь некоторые полицейские никогда не забудут, когда патрульные Кейт и Бишоп, неожиданно на краю города увидели медленно ступающую по асфальту босыми ногами, обнаженную женщину.

Они не верили своим глазам, с парой синяков на лице, разбитой губой, с множественными гематомами на теле и отчетливыми, красными полосами на запястьях от веревок, непонятно в чем измазанную, они видели никого иного, как саму Донну. От больницы Донна отказалась, и полицейские привезли ее в участок ночью, одели ее в простую одежду и отвезли в клуб. О том что они видели, никто из дежуривших той ночью ни разу не заикался. Все знали что такой слух может стать началом какой нибудь бойни или смертью самой Донны. А рушить спокойную идиллию воцарившуюся на Хакни Роуд с приездом Донны, никто не хотел. Меж тем Донна частенько могла спонтанно заскочить в местный участок и угостить всех пирожками с кремом или бесплатным, горячим кофе. Здесь ее даже стали воспринимать чем то вроде своей, хоть и держали некую дистанцию. Все таки как бы Донна себя не вела дружелюбно, она оставалась одним из местных, криминальных авторитетов, а тесные связи и хорошее отношение с такими, ни во что хорошее в итоге обычно не выливались. Меж тем ее выходки частенько напрягали малых боссов, но те считали что у Донны от кокаина и переизбытка секса, давно снесло крышу. В их понимании Донна была этакой чумовой заводилой которая только и делала что устраивала громкие вечеринки, пьяной носилась по городу и устраивала безумные выходки в стиле вандализма. Так однажды она с целой толпой народа перекрасила за пару часов целый музей в розовый цвет с красными надписями в стиле : вставь мне, слив молока и прочие странные, вульгарные вещи. Женщины адвокаты с какой то невиданной ранее в Лондоне пылкостью активировались, яростно защищая своего растущего кумира, пытаясь назвать откровенные акты вандализма благотворительными акциями в честь мира, и прочее прочее. Конечно деньги решали все, и Донна лишь расширяла свою фан базу продолжая свои безумные выходки.

Примечания :
 Нет ничего чего бы боялась Донна, но как бы ей это не претило, со страхом высоты ей и до сих пор приходиться постоянно бороться, пересиливая его яростью и злобой, а вот с боязнью к глубоким водоемам, Донна ничего не могла поделать, если страх высоты она могла преодолеть, то вступить в мутный водоем или просто глубокий, она не могла. Для нее вода была самым непредсказуемой средой обитания различных тварей, и пересилить эту неприязнь и страх для нее было делом невозможным. Так, однажды, в пьяном бреду она каталась ночью на вертолете, и ее друзья ее там случайно забыли, и хоть до берега было недалеко, Донна провела на островке у берега три дня, пока ее не нашли ее ветеранши.
Иногда у Донны случаются посттравматические припадки, ее правая рука начинает дрожать, это длиться от десяти до двадцати и более минут. В это время у Донны подкашиваются ноги, учащается дыхание как при легкой панике и выступает пот. Ей сложно сосредоточиться или что либо делать. Не смотря на частые приемы у психологов, эти странные приступы не прекращаются и случаются с разной периодичностью от 1-2 разов в месяц.
Донна не любит обнажаться перед мужчинами, хоть ее большая часть татуировок и закрывает собой ее шрамы оставленные службой и криминальной жизнью, перед мужчинами она воспринимает их как изъян, в то время как перед женщинами она ими гордиться, они демонстрируют ее превосходство в опыте перед ними. Хотя на ее горячих трансляциях это не отражается. Ее психолог, Хельга Брегнард, подозревает что это связано с насилием в ее юности, о котором Донна никогда не делилась и никогда никому не признавалась, даже ей. Но Хельге как профессионалу в своем деле видны отчетливые признаки глубоко въевшиеся в подсознание Донны.


Слабые стороны - Алкоголь, Секс, Кокаин, Сигариллы.
 Любимые вещи - Все что яркое и необычное привлекает Донну, она любит инновации, технологический и электронный прогресс. Ярая фанатка антуража криминального киберпанка, но при этом презирает идею технических имплантов. Любит игры и даже порно, особенно тащится от коротких видео роликов секса с чудовищами и животными. У нее больная тяга к монстрам, мифическим и фентезийным чудовищам.

 Ненавистные вещи и места - Ну скорее глубокие водоемы или места рядом с ними. Можно узнать по ходу игры.

Интересные факты. Во время службы Донна потеряла ребенка, о том что она была беременна она узнала после тяжелых операций, когда на одном из заданий расстреляли ее автомобиль пока она прикрывала отступление своих приняв весь огонь на себя. С тех пор Донна не может иметь детей, она не жалеет об этом, так как не представляет себя в роли матери, но о том дне, старается не вспоминать, чтобы никого не винить.

Внешность.
Она достаточно крупного телосложения при росте 1.84 ее вес в зависимости от сезонов разница, во время зимы и до лета около 84 -86 кг, летом и осенью из за более активного времяпрепровождения ее вес падает до 72-76 кг. У нее тяжелые кости, и рельефная фигура с выделяющимися изгибами. Грудь - 5. Большая аппетитная жопа, на животе тату и на руках см фотографию. Черные волосы, темные глаза с темным, синеватым оттенком в глубине из за чего при ярком свете ее глаза могут казаться даже сероватыми. Лицо с азиатскими чертами, южно корейское с примесью европы. Ее мать сама была наполовину немкой по матери, а по отцу Кореянкой.