Проект АНИ. Сапфир. Глава 3. Сморкач и Задора

– Жил-был на свете обычный, ничем не выделяющийся мальчик. Родом из бедной семьи и такого же района. Никогда никого не обижал, ни к кому не приставал. Наоборот, старался помогать окружающим.

И вот однажды помощь понадобилась молодому пареньку, который был постарше него. Впервые они встретились днём на одной из улиц «бич-тауна» — так жители называли свой нищебродский район. Задора лежал возле крыльца, упирался руками в ступени, пытался встать, но не мог. Стонал, хрипел и кашлял, сплёвывая кровью.

«Эй, парень, постой, помоги мне!» — стонал Задора, протянув к пацанёнку руку.

Тощий мелкий парень — Сморкач, так его звали, — не мог пройти мимо того, кто был в ужасной беде. Возможно, судьба этого человека зависела от самого Сморкача: если он пройдёт мимо, тот, скорее всего, не выживет.

Корпорат терпеливо слушал, как я рассказываю, и следил за мной взглядом, пока я ходил по комнате вдоль стоящих кибернетических «Стражей». Его глаза бегали, цепляясь то за массивные корпуса машин, то за трещины на мраморном столе, то за меня. В них уже не было прежней наглости — только напряжённое ожидание, будто он пытался угадать, где в этой истории спрятан крючок, на который его собираются подцепить.

– Парень хотел помочь ему добраться до дома и оказать помощь, но Задора сказал, что чудом скрылся от тех, кто его избил, и к нему нельзя — у дома могут поджидать. Тогда Сморкач повёл его к себе. Когда пришли, было уже поздно. Сморкач обработал все его раны и разрешил остаться до утра в своей комнате, если тот будет тихо себя вести. А сам лёг спать на полу, постелив лишь одно старое дырявое одеяло.

Сморкач проснулся от крика матери и звона разбитой посуды. Задора ушёл, но перед этим успел перепугать и оскорбить его мать грубыми словами, толкнуть со стола и разбить винтажный графин, который достался матери от её отца. Он был самым дорогим предметом из кухонной утвари и по-настоящему бесценным — ведь это была единственная память о дедушке.

Непонятно за что и почему, но с того дня Задора частенько встречал Сморкача недалеко от дома, издевался над ним, унижал. Бывало, избивал на потеху своей мерзкой и уродливой компашке. Сморкач плакал и терпел, не в силах дать старшему отпор.

Прошли месяцы. И вот в один из довольно ясных дней он возвращался домой из школы по тому самому переулку, где когда-то помог Задоре. Прошёл несколько метров, и из подъезда вышел Задора, а следом высыпалась вся его гнилая компашка. На этот раз он избивал мальчишку очень сильно, не как обычно. Кто-то сидел на ступенях в куче мусора, кто-то стоял, подпирая кирпичную стену старого дома. Компания скалилась и хохотала.

И тут Задора ударил так сильно, что мальчишка упал лицом в мусор, прикрываясь руками. На несколько секунд он провалился в темноту. В ней было так хорошо и спокойно, так тепло и уютно. Он не хотел вставать. Не хотел бороться. Он знал, что не справится с Задорой.

Он пошевелил пальцами в куче мусора. Они коснулись чего-то твёрдого и холодного. «Металлическая труба…» — подумал парень и крепко сжал арматуру. В тот миг, когда он нащупал инструмент решения своей проблемы, где-то в глубине души и сознания промелькнул огонёк.

Задора подошёл к нему, бормоча что-то оскорбительное, схватил его за плечо, чтобы поднять на ноги. Сморкач развернулся и со всей силой, что у него была, ударил обидчика по лицу куском арматуры, в которую вцепился двумя руками так крепко, что на них проступили крупные вены. Он наносил удар за ударом — в висок, лоб, по затылку…

Уродливо гогочущую братию сначала сковал ледяной жгучий страх, а после того, как они увидели лежащего Задору с разбитой вдребезги головой в луже крови и окроплённого с макушки до пят Сморкача, они разбежались.

Толстяк нервно заелозил мелкими круглыми глазками по комнате в поисках чего-то, что могло бы его спасти. Взгляд скользил по окнам и стенам, по чёрным металлическим «Стражам», по мне… Когда его взгляд попадал на меня, его словно кололо иголкой. Плечи вздрагивали, был слышен небольшой резкий вздох. Из напыщенного, нагловатого толстяка, коим он представлялся, почти ничего не осталось. Лишь жалкая мелкая тень его прошлого величия, построенного на богатстве. Но теперь, скорее всего, до него стало доходить, что все эти «золотые ложки и вилки» его не спасут. Никто его здесь не спасёт. Он остался совершенно один, в чужой стране. Друзья-корпораты ему не помогут. Никто не поможет.

Я отошёл чуть назад, к «Стражам», чтобы немножко ослабить давление, которое сам же и создавал. Тяжёлая, свинцовая туча последствий и хренового, очень близкого будущего нависла над ним, и я довольно смотрел, как она его придавливает. Я добился нужного результата.

«Наконец-то сейчас эта тварь расскажет мне всё, что нужно», — мелькнуло в голове.

Я сложил руки на груди и слегка улыбнулся — не доброй улыбкой, а той, которая заставляет людей нервничать.

– Почему Задора… такой? — взгляд корпората упал на стол, и его уверенность растворялась, испарялась в растёкшейся по всему столу луже спиртного.

– Иногда так бывает, и таких не исправить. Когда тебе некому помочь, а твоя жизнь висит на волоске, можно решить вопрос по-другому. Как этот мальчик.

Я спокойно произнёс это и подошёл к окну. За окном летали «флай-кары», в основном машины «скорой» и армейские транспортники ФСДР. Высоченные небоскрёбы были усеяны белыми, слегка желтоватыми и голубоватыми пикселями света. Остроконечные крыши некоторых из них — самых высоких — подобно иглам пробивали перистые облака.

– Ты же понимаешь, что он давно мечтал об этом? О том, чтобы стать сильным. Тебе ли не знать.

Я обернулся, посмотрел на него и презрительно фыркнул.

– Какие две половины у власти? Сила и деньги. У мальчика не было денег. Но в тот момент он обрёл силу. Не в том смысле, что физическую, хоть он и забил того урода арматурой. А ту самую силу. А с силой к нему пришла власть. Сила этого мальчика заключалась в крепости внутреннего стержня, его духа, упорстве, несгибаемости, бесстрашии с долей безбашенности и желании жить. В желании побороть обидчика, победить зло. Шайка Задоры испугалась этой власти. Они оказались слабее.

– К чему всё это? Ты хочешь сказать, что в детстве был жалким никчёмным Сморкачом, а сейчас вырос, стоишь тут передо мной, крутой, с боевыми роботами, и хочешь размозжить мне голову?

– И всё-таки ты глуп… Ты будешь моей арматурой, которой я уничтожу вас. Уничтожу всю вашу западную корпоративную шайку.

– Каким же это образом?

– Мне нужна информация о местонахождении дата-центра, сервера «Чёрного Гранита».

В комнате повисла тишина, плотная и тяжёлая, как густой туман. Даже «Стражи» замерли, фиксируя каждое движение, каждый выдох. Корпорат медленно провёл языком по пересохшим губам, и в его взгляде промелькнуло понимание: он наконец осознал, что история про Сморкача и Задору — это не просто притча. Это зеркало. И в нём он видит себя.

– Думаешь, я просто так отдам тебе эту информацию? — прохрипел он, и голос его уже не звучал уверенно.

– Думаю, ты отдашь её, потому что у тебя нет выбора. Ты — тот самый Задора. Только теперь ты не бьёшь мальчишек в переулке. Ты ломаешь судьбы целых городов. Но суть та же: ты привык давить тех, кто слабее. А сейчас перед тобой тот, кто перестал быть жертвой.