HELP!

  Сейчас я много знаю об отбойных течениях, потому что личное знакомство с ними меня настолько впечатлило, что я собрал всю информацию о них, какую только смог найти. Но когда впервые оказался на берегу Индийского океана, то единственной информацией на этот счёт, было сообщение гида о том, что океан опасен.
 И вот я стою на белоснежном песчаном берегу, довольно жмурюсь глядя на то, как множество солнечных зайчиков прыгают в больших лазурных волнах, и счастливо улыбаюсь всей этой красоте.  Вдоль берега стоят красные флажки, предупреждающие об опасности нахождения в воде, снуют спасатели, недовольно свистящие в свои свистки на тех, кто всё-же пренебрёг предостережениями. Но всё это никак не нарушает моей безмятежности. Более того, все эти меры предосторожности кажутся мне настолько неуместными на фоне райского пейзажа, что я без раздумий, с разбега, прыгаю в самые большие волны, которые сформировались как раз напротив двух красных флагов. Мой забег спровоцировал свистковую трель сразу нескольких спасателей, которые начали махать мне руками, продолжая свистеть. «Странные какие-то», - подумал я, - «Наверное просто плавать не умеют, вот и тревожатся за туристов». А ведь и точно – ни одного тайца в воде я не увидел, вокруг меня лишь немногочисленные белые и красные от загара лица моих земляков. Ну да ладно, плавать я умею, волн с детства не боюсь, более того – радуюсь им как аттракциону, когда они большие. И я, по какому-то счастливому стечению течений, безнаказанно напрыгался на волнах, и первый день знакомства с океаном прошел для меня без происшествий.
 На второй день я услышал женский голос: - «Help», - среди вздымающихся волн. Ни о каких отбойных течениях я тогда не знал, поэтому бесстрашно ринулся ей на помощь, решив, что женщина просто испугалась противоборства с большими волнами, сбившись с их ритма. Подплыл к ней, спросил – говорит ли она по-русски и, получив утвердительный ответ, объяснил ей как закрепиться за меня и как себя вести в дальнейшем, чтобы она не мешала собственной доставке на берег. Но тут-же я понял, что заставило её взывать о помощи, так как ощутил, как нас быстро относит течением от берега туда, где высота волн перестаёт быть аттракционной и становится сокрушительной. Единственный способ вернуться к берегу, в такой ситуации, который мне казался правильным, заключался в том, чтобы стараясь не быть накрытым очередной волной, стараться изо-всех сил закрепиться на ней направленными к берегу гребками и, тем самым, вместе с этой волной добраться до берега. Раньше такой способ работал на морях, когда я использовал его как развлечение. К нашему счастью - этот способ сработал и сейчас. Сил у меня хватило лишь на то, чтобы доставить «утопающую» на мелководье, где её подхватил спасатель, а вот меня самого потащило обратно. И я долго ещё бултыхался в прибрежных волнах, то подгребая на волне к берегу, то откатываясь в её же потоках обратно в океан. Я выбрался, но теперь стал сильно побаиваться невидимых мне течений, а потому, если и заходил в воду, то не глубже чем по пояс.
  Очень быстро я стал послушным красным флажкам и свисткам спасателей, а от криков «Help» стал раздражаться из-за того, что они были не только повседневны и повсеместны, но издаваемы они были исключительно русскими туристами, потому что никто другой за флажки не заступал. Вспомнил Владимира Семёновича Высоцкого, который пел: - «Мы, волчата, сосали волчицу, и всосали – нельзя за флажки», - и сделал умозаключение, что с молоком матери мы всосали обратное от волчат - то, что любые официальные запреты лишь провоцируют нас на их нарушение, если это технически возможно.
  Я видел, как при вечернем приливе, когда волны особенно свирепы, какой-то отец пошел купаться вместе со своей дочкой. Их тут-же, едва они зашли по пояс в воду, стремительно потащило в океан, но отцу хватило сил выбраться на берег, подхватив волну, а его дочка этого сделать не смогла и её потащило вдаль от берега, где глубина океана позволяла волнам достигать катастрофических размеров. Эти громадные капюшоны волн, то показывали барахтающуюся девочку на максимальной высоте, то на некоторое время прятали её в своих толщах. Её отец несколько секунд бегал по берегу с криками «Help», а потом сел на песок, закрыл лицо ладонями и зарыдал. Итог попадания человека в эти гигантские волны был очевиден не только ему, но и всем невольным свидетелям, оказавшимся в этот момент на пляже. И все застыли, опустив глаза и боясь их поднять в ту сторону, где маленькой, едва заметной точкой, изредка появлялась на вершине волн голова девочки. Но вдруг появился тайский спасатель, который стремительно прыгнул в эпицентр течения, которое помогло ему быстро добраться до девочки. Он по-обезьяньи обхватил её руками и ногами, поделился с ней спасательным «поплавком», который волны тут -же вырвали из их рук, и поплавок, словно йо-йо на резинке, выскакивал из волн, периодически скрывающих под своими капюшонами двоих несчастных. Но видимо в этот день Посейдон был благосклонен и все мы увидели, как спасатель вручил уставшую и перепуганную девочку её рыдающему отцу. И тут же пляж ожил, стал слышен смех и пьяные голоса, и вот уже новые дети полезли плескаться в приливные волны.
  А через день я стоял по пояс в океане, чуть в стороне от красных флагов, и играл с подтягиваемым меня течением таким образом, что стоя по пояс, я находился почти под углом 45 градусов ко дну и олицетворял собой некий такой донный плуг, вспахивая пяткам песок, но не забывая возвращаться ближе к берегу на первой удобной волне. И вот я вижу, что слева от меня, где отбойное течение максимально выражено, уже пройдя красные флажки, в воду заходят бабушка с внучкой и целеустремленно идут на глубину. Кричу им: - «Стойте! Тут опасное течение! Оно вас утащит!», - на что бабушка мне раздраженно ответила: - «Мы вам купаться не мешаем?! И вы нам не мешайте! Мы прекрасно умеем плавать и знаем, что делаем!». Внучку потащило первой, но она не поддалась панике и послушно выполнила требования уже наблюдавших за ними спасателей, которые объяснили ей жестами, что к берегу плыть бессмысленно, но нужно плыть параллельно ему, чтобы выбраться из отбойного течения, которое в этот момент было шириной не более двух метров. И тут бабушка обернулась ко мне и требовательно начала на меня кричать:- «Что же вы смотрите, фашист вы эдакий! Быстрее плывите, спасайте мою внучку!», - на что я ей ответил, что «внучкой уже занимаются спасатели, она всё правильно делает, поэтому сейчас выберется сама, а вот вы сейчас попадёте туда-же, если не повернёте назад». И бабушка прислушалась к тому, что происходит именно с ней, а потому начала кричать ещё требовательнее: - «Дайте же мне скорее руку, вытащите меня отсюда, фашист вы эдакий, что-ж вы смотрите?!». Дал бабушке руку, подтащил её к берегу, тем самым поменявшись с ней местами и попав в течение, но уже имея опыт, быстро выбрался из него и плюнув на всё, пошел на берег, пить кокосовое молоко из только что вскрытого ореха. Понаблюдал за бабушкой, которая решила снять стресс внучки мороженым, успокоился. Но тут бабушка произносит – «Иди, внучка, купайся». В том же самом месте, между тех самых красных флажков. Я аж вскочил с криком: - «Вы что делаете? Вы же только что тут на помощь звали, требовали вас спасать, а сами обратно лезете!», - на что мне бабушка так снисходительно-брезгливо ответила: - «Вы пьёте свой кокосик?! Вот и пейте! Не мешайте другим отдыхать!». И тут я окончательно и навсегда усвоил смысл фразы – «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».

В последние дни отпуска я увидел, как тайские спасатели на гидроцикле, предвидя неизбежную трагедию,  преградили путь нашему туристу, который уже прошел за красные флажки и теперь  пробирался навстречу огромным волнам, рассекая их, как ледокол, своим не менее огромным животом и придерживая рукой такой же огромный золотой крест на цепи, которой словно якорь, ещё больше дополнял его ледокольный образ. Около минуты длился их жестикуляционный спор, в ходе которого наш «ледокол» убедительно объяснял спасателям что он думает о них самих, океане и технике безопасности в целом, наиболее часто используя смахивающий спасателей в сторону жест рукой. В итоге спасатели симметрично махнули рукой в ответ и умчались прочь, дабы не быть безучастными свидетелями того, что должны были предотвратить. А через некоторое время я узнал, что офис страховой компании, чьим клиентом был этот «ледокол», дал распоряжение своим местным агентам – выявить этанол в теле пострадавшего, чтобы не оплачивать транспортировку его мёртвого тела домой. И, разумеется, анализ на выявление этанола был положительным.
 И что же всё-таки так тянет нас за флажки?