Я отрекаюсь от... себя 23

23

Солнце разрезало пытавшиеся закрыть его облака, пронзая небо редкими, широкими лучами, заставляя засмотреться вверх на это нечастое явление.
Эндлинг сидел на стуле около дома, закинув ноги на изгородь и всматривался в проплывающие облака. В доме затрезвонил телефон.
- Пора вставать.
«Ни «Доброе утро!», ни хотя бы «Подъём, скотина! На пашню пора». Монотонно и безжизненно. Ну пора, так пора».
Прополоскав рот молоком и презрительно осмотрев бутерброд, Эндлинг небрежно накинул на себя одежду и засунул завтрак в карман плаща. Он вышел из калитки и пошёл дорогой, ведущую в другую сторону от остановки. Ночная встреча полностью укрепила Эндинга в его намерение. Если после собрания он ещё сомневался, видя, что у призрачных есть место и способ общения, то после встречи с Бернтом всё было решено окончательно. Он шёл без маски и очков, не застёгивая плащ. Никого не стесняясь, и ни на кого не смотря. Увидев стаю голубей, «летающих крыс», как их называл Олаф, он бросил им свой завтрак, посмотрел на резко увеличившееся количество крыльев и голодных клювов и продолжил свой путь по обочине дороги, ведущей из города. Проезжающие машины иногда останавливались и, не смотря на цвет его наряда, водители предлагали подвезти. И почти все бесплатно. На что Эндлинг показывал подкладку пиджака и кричал:
- Я - полутруп.
Конечно, после такой реакции машины срывались с места, унося добросердечных граждан подальше от полоумного.
«Я уверен, что они сразу понимают кто я. Но всё равно останавливаются, улыбаются, приглашают. Хотят узнать подробности, как это быть таким. Станьте и узнаете».
Прошагав около часа вдоль дороги, Эндлинг свернул в поднимающийся в гору сосновый лес. Глубоким вздохом он впустил в себя партию фитонцидов, подобрал прошлогоднюю шишку, опустошённую, наверное, белкой, и стал подниматься по еле заметной тропинке. Ближе к вершине количество деревьев уменьшалось, но стали прибавляться огромные камни, поросшие мхом и кустарником, которые приходилось обходить. Эндлинг остановился отдышаться. Давно он не совершал таких восхождений и легкие забыли, как правильно дышать при нагрузках. Обойдя последний камень, он вышел на небольшое плато, с которого открывался вид на горы с покрытыми облаками вершинами.
Он закрыл глаза и постарался представить, как сливается со всей этой земной красотой, разогнавшись и прыгнув вверх. Горный воздух кружил голову, лёгкие не могли насладиться его чистотой, сердце старательно разносило благоухание ко всем клеточкам.
Эндлинг сделал несколько шагов к краю обрыва, на дне которого его ждало освобождение и замер. Нет, не от нерешительности. Он сделал ещё один вздох и закашлял, стараясь вывести из себя этот запах, резко вырвавший его из настроя на новую жизнь.
- Прогуливаем повинность?
 Пришлось сдержать кашель и посмотреть назад.
- Может выкуришь последнюю?
Эндлинг, как подкошенный, упал на землю и заплакал.
- Поплачь, мне это тоже помогает. Всегда.
Слова сопровождались поглаживанием головы. Эндлинг поднял голову, взял из протянутой руки зажжённую сигариллу и затянулся.
- Ты что это задумал, милый? Я, конечно, не против самоубийства, сама несколько раз пыталась, но Он меня не пустил к себе. А отходняки от попыток были ужасные.
Инга задрала серую рубашку. На животе только вокруг пупка не было шрамов.
- Спину показать?
Эндлинг помотал головой, продолжая жадно втягивать дым.
- Меня сын ненавидит.
Инга села рядом с ним, положила голову ему на плечо и закурила.
- Тоже мне новость. А меня дочь. Но я вместо всего этого, - она повела рукой в сторону гор, - решила ей доказать, что я достойна её уважения.
- Такая строгая?
- Что ты! Но я ей многим обязана.
- Странно слышать такое про детей. - Эндлинга начинало трясти. - Я замёрз.
Инга встала и протянула руку:
- Такое бывает. Пошли, внизу машина.
Инга шла сзади, удерживая его за воротник.
- А про дочь я правду сказала. Если получится - познакомлю.
- Как её зовут?
Эндлинг оступился, но Инга на лету успела схватить его за рукав. Они остановились.
- Дэгни. Ей уже восемнадцать. - Инга спустилась к нему. - И я не была на её последнем дне рождения.
Они почти дошли до дороги, когда Инга неожиданно остановилась:
- Объясни мне. Прямо здесь. - Она спустила очки на кончик носа. - Вот какой смысл в твоём суициде, если ты уже официально сдох и большинство людей тебя уже забыли?
- Сжалься, пожалуйста, - пролепетал Эндлинг. - Я сейчас не соображаю.
- Я вижу. Извини, вырвалось. - Инга обняла его и легонько подтолкнула вперёд. - Всегда бесит, когда такие как ты хотят сдаться, не чувствуя свою силу.
«Она совершенно права. Надо было добиться, чтобы в дурдом положили. Там бы и дожил. И не так презираем был бы».
Они наконец-то подошли к знакомому катафалку.
- Добрый день, Эндлинг.
Он вздрогнул от голоса Кронисты.
- Здравствуйте. - Даже не удосужил взглядом, а только сильнее запахнул плащ. - Мне опять туда?
- Думаю, она будет не против, - слегка ухмыльнулась Инга и открыла заднюю дверь.
«Всегда нравились рыжие. Пусть даже и крашенные».
Эндлинг забрался в кузов, слегка ударившись коленом об гроб. Инга села рядом и взяла его за руку. К ним подошла Крониста и накрыла их венками:
- Надеюсь, вам будет не скучно, - произнесла она как-то ревниво и захлопнула дверь.
Сосновый аромат свежих венков, со слабой примесью какого-то нежного парфюма, немного уменьшили дрожь и Эндлинг перестал стучать зубами.
- Вот и вы потеряли девственность в попытках лишить себя жизни.
Он посмотрел на неё сквозь ветки, поднёс её руку к губам и поцеловал.
- Спасибо вам, Инга. Я действительно не готов был это... Нельзя умирать со страхом, ненавистью или от безысходности.
Инга не стала убирать руку, а только пальчиком в чёрной перчатке провела по его щеке, смахнув одинокую слезинку.
- А ведь именно с этими чувствами я и пыталась. Неужели туда не пускают с такими?
Эндлинг попытался перестать глубоко и часто дышать, задержав дыхание. Но тело требовало обратное.
- Я долго пытался понять мысли героя непростого романа одного русского писателя. Он с лёгкостью относился к смерти и был готов умереть в любую минуту. Но не из-за какой-то трагедии или потери, не был он и в угол загнан обстоятельствами, и тяжёлой болезнью не страдал. Просто объявил, что скоро так поступит. И докажет всему человечеству, но в первую очередь себе, что только человек властен определять свою судьбу. Самоубийство за идею - разве не достойно восхищения?
- Зря вы его идеализируете. Уверенна, что именно из-за страха смерти, может быть даже внезапной, он и покончил с собой.
Инга посмотрела на Эндлинга и улыбнулась.
- Все люди - трусы. И на этом основано государственное устройство любой страны. И не только. - Она опустила голову. - Ты мне лучше другое объясни: как люди продолжают жить, когда погибают их самые близкие и любимые? Почему они могут жить? Даже в фильмах это противно наблюдать. У героини убили мужа, а она через час времени своего внутрикиношного мира, уже улыбается, что-то делает, как-то живёт. И это из фильма в фильм. Я перестаю смотреть, если вижу подобное. Какие бы восторженные отзывы не были о нём. Значит там будет сплошная ложь тупого режиссёра.
- В жизни так же бывает. Иначе населения было бы меньше.
- В жизни можно причину найти такого отношения к умершему. Вон, моя дочь, например, точно не расстроится. А причины можно и из газет узнать.
Машина замедлила ход и остановилась. Инга приподнялась, опёршись на руку Эндлинга, и посмотрела окно.
- Приехали, мой дорогой философ. Пойдёмте.
Инга откинула дверцу и вылезла, слегка сдвинув крышку гроба.
- Извините, миссис Поц за беспокойство.
Она поправила крышку, но Эндлинг успел заметить чёрные туфли и белые колготки.
- Вы так наряжаете манекен? - спросил он, вылезая вслед за Ингой и опираясь на гроб.
- Сегодня это не манекен, дорогой Эндлинг. - Крониста подошла к ним и поправила траурные украшения ящика.
- Мы ехали с покойницей?
Инга и Крониста переглянулись, посмотрели на Эндлинга и не сдержались от приступа смеха.
- Да! И она немного опаздывает на свои похороны. - Крониста закрыла дверцу. - Я поехала.
Она подошла к Эндлингу и поцеловала его в щёку.
- Я рада, что вы живы.
Потом махнула Инге и села в машину.
- Что вы замерли? - Инга надела очки, ослеплённая вышедшим из-за облаков солнцем. - Несколько минут назад вы восхищались человеком, презревшим смерть. А сейчас испугались отброшенной оболочки?
Эндлинг посмотрел на неё, постепенно отходя от прикосновений Кронисты, машина которой уже скрылась, оставив за собой клубы пыли.
- Я не то, чтобы испугался. Я как будто почувствовал себя в том гробу, на её месте. А потом прикосновение Кронисты.
Инга взяла его под руку.
- Пойдёмте вовнутрь. Я помогу вам с вашими чувствами.
В холле создававшие вчера настроение таинственности шторы были подняты к потолку, оголив стены, оббитые тёмно-коричневым деревом и увешанные большими портретами женщин.
- Это Крониста увлекается живописью. Что-то покупает, что-то пишет сама.
- Сама рисует? Никогда бы не подумал.
- Художники пишут, Эндлинг. - Инга отпустила его руку и встала около одной картины.
- А это вы? - воскликнул он.
Эндлинг хаотично водил глазами с Инги на картину девушки с длинными, рыжими волосами и знакомым взглядом.
- Да. Она меня видит именно такой: в доспехах, с опущенным забралом и на коне.
- Только по глазам и можно угадать вас. И волосам. - Эндлинг отошёл назад, споткнувшись о лежащий стул. - Она не заботится о мнении зрителя, о том, что её возможно не поймут. И пишет так, как чувствует.
Инга негромко поаплодировала:
- Вы совершенно точно охарактеризовали Кронисту. За эту чувствительность к свободе её и выгнали из журналистского сообщества.
Эндлинг всё-таки упал на пол, вновь споткнувшись о стул.
- Стулья как-то модерново сегодня стоят у вас.
Инга засмеялась:
- С дочкой вчера общалась. Она решила их так расставить.
- Похоже на перфоманс.
- Больше на отсутствие уважения. Вставайте уже.
Она протянула руку, но Эндлинг отказался от помощи и поднялся самостоятельно.
- Этот дом был когда-то моим, но теперь не за мной числится. - Она провела пальцем по спинке стула. - Додумалась на Кронисту переписать до выхода из мира живых, иначе забрали бы. Бывший его мне когда-то купил. В такие жуткие долги залез! И всё после моей фразы, что именно в таком доме я смогу любить.
- Красивая история.
- А у меня вся жизнь красивая. Пойдёмте в комнату.
Инга подошла к противоположной стене и толкнула её, открыв потаённую дверцу.
Эта комната была меньше холла, но и резко отличалась. Слева от входа располагался камин с тлеющими дровами. Напротив стояла огромная кровать с балдахинами, отделённая от камина парой глубоких кресел, с кожаной обивкой, стоящих на белой шкуре. Вся комната была уставлена старинной мебелью, но только самой необходимой. Окон в комнате, как и в холле, Эндлинг не увидел. Как и растений, или каких-нибудь цветочных горшков.
- Нравится? - спросила Инга, подойдя к высокому шкафу и прикрывшись резными дверцами от его взгляда, сменила серую униформу на шёлковый халатик.
- Как в сказке про добрую волшебницу, - восхищено ответил Эндлинг, продолжая любоваться обстановкой.
Инга что-то достала из шкафа.
- Переоденься в этот халат. Он тёплый, может в нём тебя перестанет трясти. Да и рубашка у тебя пропотела.
Эндлинг посмотрел на рубашку. Инга оказалась права - на груди было большое влажное пятно, да и вся спина была мокрой.
- А ещё говорят, что мёртвые не потеют.
Инга ухмыльнулась.
- А вещи куда?
- Развесь на стуле около камина.
«Уже на «ты»? Я конечно не против, но можно ли мне?».
Инга оценивающим взглядом осмотрела его с головы до ног и отвернулась, встав к нему спиной, что-то колдуя на столешнице буфета.
- Выпьешь?
- Нам же нельзя.
Инга повернулась как раз в тот момент, когда Эндлинг, уже надевший халат, балансировал среди раскиданной одежды на одной ноге, снимая брюки.
- Ты уже и умер, и сегодня пытался умереть ещё раз. И всё равно боишься? Ты такой живой, аж противно.
Но сказала это как-то весело, не стараясь обидеть. В её руке было два широких бокала.
- Твоё очередное рождение надо отметить.
Она подошла к Эндлингу и протянула левую руку с бокалом, который отличался по цвету от другого.
- Этот коктейль я сделала помягче. - Она лукаво улыбнулась. - Тебя и такой сейчас срубит.
«Может не пить? А чего я боюсь на самом деле?».
Эндлинг уверенно взял коктейль и скинул маску на пол.
- Извини, Инга. Я не поблагодарил тебя за своё спасение. Спасибо тебе большое!
Он поднял бокал над головой.
- Слава здравому смыслу! - почему-то именно такой тост произнесла она.
Они звучно коснулись краями бокалов и сделали по глотку. Потерявшему сноровку в употреблении алкоголя Эндлингу коктейль тут же опьянил мозги. Он посмотрел на бокал, затем, глупо улыбаясь, на Ингу.
- Можно присесть? Что-то ноги размякли.
- Конечно, но только прямо на эту шкуру.
Эндлинг ногой отгрёб свою одежду в сторону и, наклоняясь, предложил первой присесть хозяйке дома.
- Оу, благодарю.
Инга ловко села в позу лотоса. А Эндлинг начал выполнять замысловатые движения, чтобы просто не рухнуть рядом.
- Извини, но меня мучает один вопрос. - Эндлинг всё-таки опустился рядом и даже не расплескал коктейль. - Как вы нашли меня? Следили?
Инга в один глоток выпила содержимое своего бокала и впилась глазами в Эндлинга.
- Ты мне не веришь?
- Я не знаю, - признался он и тоже осушил бокал.
Инга ухмыльнулась.
- А хочешь узнать, насколько я тебе доверяю?
Эндлинг не успел ответить, как её прекрасные рыжие волосы оказались у него на плече.
- Об этом, в том числе из приходящих сюда «серых», никто не знает. Все думают, что я такая безбашенная, что крашу волосы в запрещённый цвет.
Эндлинг аккуратно положил парик на пол и пододвинулся к Инге. Он протянул руку к её голове, и она не отстранилась. Седина активно сменяла русый цвет коротких волос.
- Это больше похоже на пытку или издевательство, чем на правила гигиены, - возмущённо прошептал он.
Инга посмотрела ему в глаза, приблизилась к его губам и прошептала:
- Тебе надо отдохнуть. Я знаю, так надо.
Эндлинга действительно клонило в сон. Он улыбнулся и посмотрел на кровать.
- Ложись прямо здесь, около камина. Тут теплее.
Инга поцеловала его в щёку и рукой уложила на мягкую шкуру.
- Я сейчас плед принесу.
Но до пледа сознание Эндлинга не дотянуло, оно отлетело раньше. Опять во сне к нему пришли дети, жена со своими родителями, некоторые коллеги. Все были в чёрном и с цветами. Они шли колонной, впереди которой Эндлинг нёс свой портрет с траурной лентой. В следующем сюжете сна они все очутились на кладбище. Эндлинг залез в гроб, присутствующие стали произносить речи, мало подходящие к этому мероприятию.
- Вовремя ты сказала о нём, - говорила жена, обращаясь к кому-то из толпы. - Ещё бы минуту и отбивнушку уже не достать из ямы.
- А если бы ещё узнали другие? Разбежались бы сразу.
- Тише, ворочается.
Эндлингу действительно неудобно было лежать в гробу, и он попытался встать, но тут его накрыли крышкой и стали забивать гвозди. Эндлинг начал кричать и колотить по дереву.
- Эндлинг, проснись! - позвал нежный голос, откуда-то снизу.
Он перевернулся в гробу и выпал из сна. На него смотрела Инга, несильно толкая в плечо.
- Кошмар?
Эндлинг присел и поправил халат.
- Не знаю, кошмар ли это. Похороны мои.
Инга рассмеялась.
- Другого и не должно сниться. Ну может ещё что-то из темы ада.
Она посмотрела на Эндлинга.
- Извини, неудачно пошутила.
Инга прижала его голову к своей груди и стала гладить лицо. Эндлинг слушал её сердцебиение и чувствовал, что в нём пробуждается давно забытое желание. Он начал аккуратно целовать пальчики её руки. Она не убрала их. Тогда он носом раздвинул её халат, и она позволила ему прикоснуться к своей груди. Эндлинг стал более решительно подниматься, покрывая поцелуями свой путь, пока не остановился на её изящной шейке, переходящей в обворожительные ключицы. У него кружилась голова, он уже не контролировал себя, нежно лаская через халат её левую грудь.
- Подожди.
Она резко остановила его дрожащую от страсти руку, прижав к своей груди.
«Всё? Пора по домам?».
- Ты не боишься без презерватива? - Она достала из кармана разноцветную пачку.
- Мне боятся уже поздно. Ну а тебе - нечего.
Инга рассмеялась, а он попытался продолжить поцелуи. Но она приложила пальчик к его губам, погладила его по щеке, развязала широкий пояс на своём халате и поднесла его к глазам раскрасневшегося Эндлинга.
- Так надо.
Он тут же закрыл глаза, и мягкая ткань лишила его доступа к любимой форме наслаждения мужчин - созерцанию женского тела, но открыла другой - к возможности насладиться каждой клеточкой тела, трепещущегося в безумной страсти.
Она долго целовала его в губы. И он не хотел её отпускать, хотя уже почти ничего не мог.
- Отдохни, а я в душ.
И выскользнула из его объятий. Он попытался наощупь схватить её за лодыжку, но она ловко выскользнула. Именно такие лодыжки ему нравились ещё с подросткового возраста: худенькие, с выпирающими косточками сустава, резко выделяющимися сзади сухожилиями, плавно переходящими в узкую стопу. Даже медицинский атлас в школьной библиотеке рассматривал, чтобы понять сущность анатомии своей страсти.
«Конечно, она уже винтажная модель женщины, но с очень упругой грудью. А её лодыжки сводят с ума до судороги. Они идеальны!».
Он не спеша снял повязку с глаз и откинулся на спину. Голова лениво кружилась, тело пребывало в настолько расслабленном состоянии, что не чувствовалось ни рук, ни ног. Только неспешное сердцебиение и плавное дыхание подсказывало Эндлингу, что он ещё не покинул оболочку.
Он, наверное, задремал, потому что не почувствовал, как Инга вернулась и прилегла ему на руку. Она водила пальчиком по его груди, перебирая волоски и слегка задевая соски. К Эндлингу медленно возвращалось ощущение своего тела, он повернул голову в её сторону и поцеловал в макушку.
- Давно секса не было?
- Несколько лет, - абсолютно не смущаясь, ответил Эндлинг.
После сегодняшних событий это чувство было лишним.
- Да ладно! - негромко воскликнула Инга. - У тебя же жена есть. Ну в смысле была. Там.
- Как говорит один знакомый в таком случае: «Ты ещё маму вспомни».
Инга перевернулась на живот. Она была в халате и в маске.
- И за что ты так себя мучил? - жалостливо спросила она.
- Я и не мучил. Как с женой перестал общаться, так и забросил это дело.
- И что, совсем не хотелось?
Он погладил её короткие волосы.
- Я в жизни сексом занимался около тридцати лет. Неужели не могло надоесть?
Она поцеловала его руку через маску.
- Только не ври мне. Я почувствовала твоё «нежелание». Несколько раз.
Эндлинг улыбнулся.
- Сам удивляюсь. Извини, сорвался.
Он гладил волосы и наслаждался созерцанием её серых глаз.
- Мне с молодости нравился такой стремительный секс. Но потом пришлось забыть его. Брак всё-таки. А когда с женой всё закончилось, уже не хотелось заводить новые отношения. Это опять притворяться, что тебе интересен человек, мучиться, ревновать, выслушивать планы на будущее и рассказы о проведённом дне. И всё это ради постоянного секса? Нет. Надоело.
- Как мы с тобой похожи. Мне тоже не нравится вязнуть в отношениях. Как будто часть себя теряешь.
- Ты права. И кроме секса есть много интересных вещей. Для меня это была наука.
- И всё? Скажи ещё, что ты не пил алкоголь, чтобы до ого-го.
- Пил. Ещё и какое «ого-го» было в молодости! Такое, что стыдно вспомнить.
- А сейчас всё? За здоровый образ жизни?
- Никогда! - громко проскандировал Эндлинг. - Тоже надоело. Да и нельзя теперь.
- Болезнь?
- Нет. Не умею останавливаться. Наследственность от отца досталась.
Инга посмотрела на часы, висевшие над камином, растрепала его волосы и встала, протягивая руку:
- Пора.
Эндлинг встал на колени, взял её ручку и впился в неё губами:
- Спасибо тебе.
Она наклонилась к нему, вытерла с его щеки слёзку и подняла на ноги:
- Это не в последний раз. - Инга прижалась к его груди и схватила за ягодицы. - Тебя отвезёт Крониста. Веди себя хорошо.
- А как же ты успеешь?
- Не волнуйся. Я уже там. - Она отпустила его и пошла к буфету. - Я налью тебе сок.
Эндлинг быстро оделся и подошёл к ней.
- Ты сегодня потратил слишком много сил. Вот, возьми с собой.
Она протянула пластиковую коробку.
- Только не забудь выкинуть её.
Она передвинула нижний край маски вверх и поцеловала его в губы.
- До встречи, - прошептала Инга
- До встречи, - ответил Эндлинг и вышел в холл.
Он на несколько секунд остановился около картины с рыцаршей, и аккуратно прошёл сквозь ровные ряды стульев.
«Время быстротечно. Успел и поспать, и полюбить. А уже почти ночь».
Эндлинг вышел на крыльцо и вновь почувствовал знакомый запах микса кофе и табака, исходивший из открытого окна машины.
- Всё удачно? - язвительно спросила Крониста и засмеялась. - Не обижайтесь, Эндлинг. Присаживайтесь.
Эндлинг открыл заднюю дверцу и залез во внутрь, отодвинув венки.
- Как угодно, - разочаровано сказала Крониста и завела машину.
Может это было очень грубо, но он не мог и не хотел терпеть такой фамильярности с её стороны. Даже если она подруга Инги и его мимолётное увлечение. Даже если она участвовала в его спасении. И вообще, он просто хотел побыть один. Чувство расставания после такого страстного секса было не самым лучшим, но неизбежным.
«С одной женщиной не могли сутки расстаться. Уже всё болело, есть хотелось, но не могли отлипнуть друг от друга. Кончать кончал, но оргазма, сносящего голову и приводящего к расслаблению, что я замечал с женой, так и не случилось. Какое-то сумасшествие накрыло обоих. А расстаться казалось невозможным».
Эндлинг всё-таки не сдержался и отодвинул крышку гробы. Там было пусто. Он облегчённо выдохнул. Крониста заметила его движения в зеркало заднего вида и опять рассмеялась.
- Не бойтесь, я всех развезла по домам.
- Я и не боялся, - как можно увереннее крикнул Эндлинг.
«Интересно, что она чувствует при такой смене моего отношения к ней? Наверное, облегчение. Такая женщина не остаётся без внимания. Но внимание такого как я, ей не особо и ценно».
Остановившись в том же месте, недалеко от его дома, Крониста вышла и открыла дверцу. Эндлингу она помощь не предложила, но он справился и сам.
- Спасибо вам большое, Крониста, - пряча глаза, прошептал Эндлинг. - Не воспринимайте моё поведение, как проявление неучтивости. Просто такой день.
- Ну что вы, мой дорогой Эндлинг, - она снисходительно погладила его по щеке. - Я всё понимаю.
И неожиданно поцеловала его в губы. Не лёгкий «чмок», а именно взрослый поцелуй. Эндлинг не посмел сопротивляться, почувствовав знакомый привкус губ.
«Они курят одинаковый табак. Ничего удивительного», - мелькнула одинокая мысль.
Крониста сделала шаг назад.
- До встречи, Эндлинг.
Она опять оставила его в недоумении.
«Играется девочка. Или чувство соперничества с подругой мешает жить? Так я не тот приз, за который стоит бороться».
Но в этот раз он помахал ей вслед. И она ответила аварийными огоньками.