Наваждение

Славный мой город Белозерск! Не тот что в Вологодской области, а другой тот, что за Новосибирском, недалеко от города Зеленогорска. За десять лет я уже успел забыть, как здесь тихо и спокойно, как неторопливо, словно река на равнине, течет жизнь. Живя в Питере, я уже думал, то никогда больше не вернусь, но так вышло, что необходимость личного участия в оформлении кое каких документов было необходимым и пришлось вылететь.
   Город выстроен кольцом вокруг огромного озера Белое, которое является наверно единственный достопримечательностью. Добравшись из аэропорта в Новосибирске на автобусе по ухабистой дороге до Белозерска, я первым делом пришел на набережную и долго любовался гладью воды, в которой медленно плыли пепельные облака. Вдоволь насмотревшись, я побрел по беговой тропинке к Березовой улице. Стояла поздняя весна и благо было сухо. Набережная окаймляла озеро, по ней бегали, гуляли, устраивали шествия. Параллельно ей шла проезжая часть и от нее лучиками во все стороны расходились прочие улицы. Если посмотреть на наш город сверху, то можно увидеть детский рисунок солнышка, только не желтого, а лазурно-голубого. Вода в Белом была какого-то особого состава и применялась для лечения различных человеческих болячек. Поэтому еще при советской власти диаметрально на берегу были выстроены два санатория, куда стекались в свое время толпы страждущих.
   Вот здание дворца культуры железнодорожников, вот школа, за которой начинается Березовая, а по ней не далеко отсюда стоит гостиница, в которой я забронировал номер. Машин не было, я быстро на красный пересек улицу и спешно пошел дальше, хотелось поскорее оказаться в кровати и заснуть. Улица была почти пуста, только на встречу мне примерно в метрах десяти шла женщина с коляской. Сзади послышался шум колес, я оглянулся. Велосипедист в черных очках и зеленом шлеме с большой скоростью летел вперед. Улица была достаточно широка, но он, то ли не справившись с управлением то ли забывшись, не сворачивая врезался в коляску. Это случилось почти прямо передо мной. Коляска перевернулась из нее выкатился запелёнатый в красную ткань малыш и покатился назад, человек с велосипедом спешившись поглядел по сторонам и заметив меня опрометью бросился влево во дворы. Но больше всего меня поразила мать. Вместо того чтобы поднять ребенка она поохала, а потом побежала назад с пронзительным криком призывая на помощь. Я взял на руки красный кулек, ожидая услышать детский плачь. Но кулек молчал. Приподняв край пеленки, я попытался рассмотреть лицо, чтобы удостовериться, что с малышом все хорошо. Но вместо лица я увидел какую-то коричневую, словно сделанную из папье маше и неаккуратно раскрашенную, маску. Под ней кто-то шевелился и ворчал. Пока я разглядывал ребенка ко мне подошла его мать.
- О спасибо, вы его спасли! Давайте положим его в коляску.
Я отдал сверток мамаше, а сам поднял коляску и распахнул покрывало. Сделав это, я пристально поглядел на женщину.
- Женька?! Это ты? Это я Большаков, помнишь?
Передо мной стояла сильно изменившаяся одноклассница с приоткрытым от удивления ртом.
- Степан?
- Ну…
- Ты же уехал?
- Вот пришлось вернуться…
- Слушай, пойдем ко мне, посидим, поговорим, вспомним старое?
Я не смотря на усталость и сонливость отчего-то согласился.
- Это твое?
- Да.
- Давно уже мамкой стала? Сын? дочь?
- Давно, да ладно тебе об этом. У тебя деньги есть пойдем винца прикупим, ну и там все остальное. Я тебе все про всех расскажу. Представляешь, никто кроме тебя не уехал, все как-то здесь утроились.
Мы зашли в магазин, а уже из него, пересекая дворы, добрались до Женькиного дома. Я помог ей затащить коляску на второй этаж, где мы пристроили ее на площадке лестничной клетки. Она забрал красный куль и отперла дверь. Когда мы зашли в квартиру, то на нас повеяло смрадным запахом. Зажегся тусклый свет в прихожей и к нам вышла девочка лет девяти.
- Лена, переодень его, у нас гости.
- А опять пить будете?
- Ну ка замолчи, это мой одноклассник Степка Большаков, а это моя старшая - Леночка, отличница, гордость семьи. Давай держи его.
Она передала сверток и не разуваясь пошла на кухню.
- Я щас! Ты проходи не стесняйся!
Из-за вони есть расхотелось и проходить тоже. Но было уже не ловко и пришлось пройти. Пол был грязный, но я разулся и прошел в большую комнату. Там было значительно светлее. Давно не мытые окна были распахнуты и комнату освещали последние лучи заходящего солнца. У стены стояло пианино. Я подсел и открыл крышку. Как ни странно, оно было настроено. Попытался что-то сыграть и даже, по-моему, получилось. И только я хотел закрыть крышку как вошла Женька. Все руки у нее были заняты нарезками и тарелками со снедью. Я встал и помог все расставить.
- Это Ленка играет, ходит в музыкальную школу между прочим! Ты давай садись, а потом как поешь сыграй то, что только что играл, какой миленький вальсик или что это было?
- Ноктюрн…
- Во, его еще разочек сыграешь?
- Хорошо.
Мы сели, я успел принюхаться и перестал замечать вонь. Выпили по одной, потом понеслась долгая беседа, где в основном говорила Женька, перебирая в уме и озвучивая каждого из нашего класса. За час я узнал все новости. Кто на ком женился или вышел замуж, кто спился, кто покончил с собой, кто где работает, кто кому изменяет и все прочую чепуху в этом роде. Я уж было заскучал, жалея, что согласился прийти, но тут в комнату вбежала собака. Женька засуетилась.
- Ленка, убери его, он нам мешает.
Собака подбежала ко мне и начала ластиться. Я пригляделся и увидел, что это не собака, а кто-то одетый в шкуру собаки. Сквозь прорези глаз на меня смотрели красноватые вращающиеся шары, а в отверстии ниже там, где должен быть рот виднелась обнажённая пасть полная кривых и желтых зубов. Пришла Лена и отогнала от меня это нечто.
- Женя это кто?
- Я не знаю Степа, так вышло что я это родила…
- А почему он, оно в собачей шкуре?
- Ему так нравиться… Он сам это сделал, притащил с улицы дохлую собаку и сделал из нее для себя костюм и дома ходит только в нем.
- Можно на него без костюма посмотреть?
- Степа, не надо, он не даст… Ты лучше его вообще не трогай и забудь о нем.
- Как так получилось? От кого это?
Женька уже изрядно захмелела и развалившись на диване мне все рассказала.
- Степка, я ведь не счастливая, сам знаешь. Не красавица, да и умом не вышла. Вот мыкалась после школы как могла, зарабатывала чем только можно было. То там полы помою, то там с кем-нибудь посижу, то в магазине на складе, ну да ладно. Так вот встретился мне Толик. Хороший мужик, все думала, семью заведем, все как у людей будет, но не случилось. Он жил в девятиэтажке, помнишь, на краю города там их три штуки стоит? Так вот я тогда уже к нему перебралась, полгода прожили, полгода счастья я женского только и увидела, а потом он, напившись свалился с восьмого этажа. Как сейчас помню, сидит такой красивый на подоконнике, что-то мне говорит, а потом так судорожно руками замахал и затылком в окно вывалился. Уж как я потом убивалась по нему, вот и сейчас слезы душат, хоть и прошло уже лет десть наверно с того случая. Но ребеночка он мне успел заделать. Ленка вся ладная такая в него. Видишь и статная, и рослая как он, вся в папку пошла, дай Бог ему в рай попасть. Он, Толик то добрый был, все всем раздавал, никому не отказывал. У самого дома шаром покати было, а как заведется что, туту же сразу и отдавал. Да ладно, чего-то я не про то? Расписаться то мы не успели и пришлось мне съезжать обратно к мамке, то есть сюда. Она то умерла три года как тому назад, пусть земля ей будет пухом. Вот, а когда ее не стало, то есть мамки моей, стали жить вдвоем с Ленкой и все вроде бы наладилось, я кладовщиком на овощебазе устроилась, дочь меня ничем не огорчала никогда. Так бы тому и быть, а вон нет. Шла я как-то домой, помню зима тогда лютая была и мороз все время стоял и снега было столько, что ходилось тяжело. Машины не успевали убирать, так валило каждый день. Так вот иду, кругом вьюжит, подол задирает, холодно, вокруг ни души. И тут слышу зовет меня кто-то. На голове шапка к ушам плотно прижата, а вот все равно слышу. Женечка, Женечка мол иди сюда. И я от чего-то не могу противиться этому зову и как дура какая иду. Свернула там знаешь где камень этот здоровый стоит? – я мотнул головой – он и до сих пор там стоит, никто его так и не смог сдвинуть. Так вот иду я иду, а там если помнишь полянка такая, а вокруг нее три дома стоят. Вышла я на нее, темнотища вокруг, а голос то и смолк, я стою жду чего-то. Уже холодно стало, пальцы зябнут и плохо двигаются, а уйти не могу. Стою как столб. Все думаю замерзну здесь, а завтра меня кто-нибудь дохленькую найдет. Про Ленку вспомнила, жалко ее стало, как она без меня расти будет, поди в дет дом отдадут, так как родственников у нас нет никаких, вот такие мысли внутри меня бродили. И тут прямо рядом со мной раздался крик. Просто прямо душераздирающий визг. У меня душа в пятки ушла, кожа вся мурашками покрылась. Страшно было, не сказать как! Я на колени упала, да так не ловко, что на бок уволилась, а потом на спину. А крик не смолкал, он то меня и опрокинул, а потом надавил так что продохнуть сложно было. Сколько это все продолжалось не скажу, мне так показалось, что целую вечность лежала я, а надо мной этот крик. Закончилось все внезапно, да так как будто ничего и не было. Встала я отряхнулась и ну скорей домой побежала. Вот с той ночи это все и началось! Наутро встала, а живот у меня отяжелевший! Я-то еще помнила, как все с Ленкой было и сразу смекнула что брюхатая стала. Крик меня забрюхател понимаешь Степа? Ты вот на меня как на сумасшедшую не смотри, я хоть и пьяненькая, но что говорю понимаю и осознаю в полной мере!
Тут она замолчала и стала себя гладить по животу и что-то себе под нос шептать.
- Жень, а дальше, что было?
- Давай наливай, а то сидит тут, что было, что было? Дальше? Вот опять, не поверишь, живот округлился через неделю, а еще спустя три дня я родила и даже никуда не ходила. Боли не было, совсем ничего не почувствовала, кроме облегчения. Так вот уж теперь почитай почти три года живем с этим.
- А как его зовут?
- Мы его не стали называть. Страшное оно. Первый день после родов лежало-лежало, а на следующий пошло, на четвереньки встало и пошло…
Тут вошла Леночка, а за ней вошла собака.
- Когда кушать буду? – сказало оно через прорезь во рту.
Лена похлопала ее по спине и ответила, что скоро. Собака убежала на кухню. Мы еще немного посидели и закончив бутылку вина, я засобирался. Женя стала уговаривать меня остаться, сказала, что я их нисколько не стесню, что постелет мне здесь на диванчике. Я как мог отнекивался и вскорости был уже на улице. Покружив полчаса по городу, я нашел гостиницу и войдя рухнул на постель, забывшись крепким сном.
   Следующее утро я почти полностью провел в кровати и вылез оттуда гонимый голодом ближе к обеду. Кафе располагалось на первом этаже, где я превосходно вкусно поел. Следующее время до вечера я провел у нотариуса и на объекте. Все было завершено успешно и как мне сказали быстро, потому как обычно в таких случаях все затягивается как минимум на неделю. А тут так все благополучно сложилось, что хватило и дня. Укладываясь спать, я решил завтра же отпариться в Новосибирск, чтобы улететь домой и забыть все как страшный сон. Из головы никак не выходило странное дитя Женьки. С такими мыслями я попытался читать, но вскоре все поплыло перед глазами, и я уснул.
   На третий день моего пребывания в Белозерске меня нестерпимо потянуло вновь увидеться с Женькой. Я пытался противиться этому желанию, но увы, не смог. Собравшись и расплатившись за номер, я отправился вновь к ней в гости. По пути зашел в знакомый магазин и закупился примерно тем же набором что и в прошлый раз. Поднявшись на второй этаж, не заметил коляски и подумал, что они наверно ушли гулять, но все же постучал в дверь. Спустя пару минут раздался вопрошающий голос, я ответил и дверь распахнулась. На пороге стояла Женька, да, но не та. Она была значительно моложавей той прежней, облачена в чистый бежевый спортивный костюм и улыбалась.
- Степа, привет! Ты в прошлый раз так скоропостижно ушел. Проходи.
Я зашел неприятных запахов не было, вокруг было чисто и обстановку я не узнавал. Разувшись, прошел в большую комнату, поставил пакет на пол. Вышла Лена.
- Здравствуйте, дядя Степан.
- Здравствуй Лена.
- Вы в прошлый раз так и не сыграли маме тот ноктюрн… помните?
Я сел за пианино, которое оказалось не черным, как я помнил, а светло коричневым и воспроизвел как мог старенький ноктюрн. Все похлопали. Из кухни выбежала собака. «Ага», подумал я «Собака все-таки была!». Она, виляя хвостом подошла ко мне и посмотрела пристальным вопрошающим взглядом. Но вот потом, потом во взгляде что-то поменялось, он стал совершенно другим. Я видел в нем какую-то враждебность, что-то страшное и злое.
- Ой девчонки, извините, я попрощаться зашел, побегу, боюсь опоздать на автобус. Всего вам хорошего.
Я ретировался в коридор, быстро обулся и вышел, оставив в полном недоумении Женю и ее дочь. Заляпав пару раз штаны, я добрался до автовокзала, купил билет и уже через полчаса по той же дороге трясся вместе с остальными по пути в Новосибирск.