Я отрекаюсь от... себя 26

26

Первое что сделал Эндлинг после пробуждения, а сегодня он проспал до самого звонка, это проверка чувствительности. Он щупал, пинал, толкал разные конечности и части тела, но вроде признаков инсульта не было.
«Надо ещё на работе в зеркало посмотреть. Хотя и так вроде нормально».
Но всё же пристально и старательно, с высовыванием языка и гримасничаньем, осмотрел небритую мордашку в туалете. Конечно, было ошибкой не прикрыть дверь.
- О! У тебя есть время корчить рожи? - Дымящий пароход заставил вздрогнуть Эндлинга.
- Никак нет. - Эндлинг натянул маску и наклонил голову в его сторону. - Проверяю, достоин ли я предстать перед вами.
- Клоун и лентяй! Иди на выдачу. Народу сегодня полно.
Эндлинг послушно засеменил мимо начальника, попутно, на халяву, вдыхая дым сигары.
«Запах мерзкий, но он пробуждает воспоми...».
Мысль оборвалась от увиденного. Около стойки выдачи стояла с распущенными волосами и опёршись на лежавший, на столе, мотоциклетный шлем Крониста. Она была в кожаном обтягивающим костюме, идеально облегающим более недоступное тело.
- Эй, вы сотрудник или погулять вышли? Я долго буду ждать? Посмотрите эти квитанции.
Она, не смотря в его сторону, протянула Эндлингу несколько бумажек. Среди квитанций был сложен листок, отличающийся по цвету. Эндлинг сделал вид, что изучает все бумажки, но впился глазами только в эту. На ней был адрес и слово: «Сегодня». Он поднял голову и заметил, что на него смотрит Брунгильда и кивает на дверь за его спиной. Эндлинг сложил листок и вместе с двумя квитанциями вернул Кронисте:
- Это не в нашем отделении получать.
И пошёл в другое помещение за посылкой. За дверью склада он уткнулся прямо в грудь человека-дымохода.
- Я передумал. Иди на разгрузку.
Начальник вырвал квитанцию из руки Эндлинга и указал на дверь, ведущую во двор.
- Тебе запрещено с людьми разговаривать, дармоед, - недовольно пропыхтел он вслед.
- Извините, - пролепетал Эндлинг и поплёлся прочь.
«Сама зовёт. Зачем? Влюбилась? Не поверю. Она не такая «голодная», как я. Скорее что-то случилось. Может сходить к ней?».
Эндлинг остановился, услышав шум из зала выдачи. Там Крониста требовала привести обратно и наказать при ней бестолкового сотрудника, который ей вернул квитанции.
- Тебе бы, милый, свалить отсюда. - Брунгильда протянула знакомый свёрток. - Знаю я таких. Не уйдёт пока не добьётся своего, сучка ненормальная.
- А как же..., - выпучил глаза Эндлинг.
Он не понимал, что происходит.
- Иди домой. Или где ты там живёшь. А начальнику скажу, что ты себя плохо почувствовал после общения с ней и я тебя отпустила. Он меня послушает, не волнуйся.
И тут он понял, что это возможность сбежать к Инге.
- Спасибо вам большое, добрейшая из женщин.
Эндлинг быстро переоделся и через мгновение был на проходной.
«К Инге, к Инге!», - только и стучало в голове.
Дорога к дому, где проходило собрание и тот незабываемый день, была параллельной той, по которой он ежедневно ездил на работу и обратно. Но днём развозки не было и поэтому пришлось дожидаться автобуса, принимавшего «серых» за пассажиров. Эндлинг, проглотив «обед от тётушки Брунгильды» во время поездки, пропустил свою остановку и только через полчаса вышел в красивом месте, чем очень удивил водителя. Он опустил голову, стараясь спрятать лицо, но водитель только сплюнул в окно и увёз пассажиров по маршруту.
«Что такое про нас рассказывают журналисты и политики, что они так презирают «призрачных»? Одна Брунгидьда себя адекватно ведёт. Видимо, газет не читает».
 Эндлинг углубился в район частных домов и вилл, и без труда нашёл нужный дом. Едва войдя в распахнутые ворота, ему пришлось отскочить, чтобы избежать столкновения с мопедом, на котором сидели двое в шлемах с изображением могил и скелетов. Сидящий сзади повернул голову в его сторону и смотрел пока они не свернули в поворот. Его лица невозможно было разобрать из-за тонированного стекла шлема.
 Увидев стоявшую на крыльце Ингу, как всегда с сигариллой в руке и в стандартном женском наряде «призрачных», Эндлинг подошёл к ней, стараясь не лопнуть от волнения.
- Это тебе.
Он протянул несколько больших цветов, которые сорвал по пути.
- Всегда завидовала соседке и хотела посадить у себя такие же. Но они не приживались. Теперь хоть в вазе постоят.
Инга взяла цветы и положила на подоконник.
- Кто это так стремительно покинул тебя? - Эндлинг кивнул в сторону ворот.
- Моя дочь со своим новым мальчиком. Моложе её, правда, но уже такой смышлёный! Почти, как ты.
- Смешно. - Эндлинг смутился, но ему было приятно такое сравнение.
Инга выдохнула облако дыма в его сторону.
- Крониста сказала, что ты отдал ей мою записку обратно. Я подумала - решил прекратить всё.
- Нет, что ты. За мной начальник следил, и я не мог её себе оставить.
- Умно. Молодец, шпион.
Эндлинг вычурно отдал честь и вытянулся по стойке «смирно».
- Вольно! - Рассмеялась Инга.
Эндлинг подошёл к крыльцу и прикоснулся к её руке.
- Крониста тоже здесь?
Инга нежно погладила его по щеке.
- Нет. После визита к тебе она заметила слежку за собой.
- Это начальник! – прервал её Эндлинг. - Он стучит на меня наблюдателям.
- Возможно. Поэтому ей пришлось скрываться, петляя по городу. Сейчас она в безопасности.
- Слава Богу! - Выдохнул Эндлинг.
- А ты почему о ней так переживаешь? - прищурившись и изображая ревность, спросила Инга. - Влюбился? Я ещё на собрании заметила, как ты на неё глазел.
Эндлинг растерялся.
- Я? Я, после того у меня с тобой было?
Инга рассмеялась.
- Очень вредно так долго воздерживаться от секса. Вот сейчас ты перепутаешь страсть с любовью и потеряешься в этом чувстве.
- Никогда! - гордо ответил Эндлинг, поняв, что она подтрунивает над ним. - Не веришь? Пошли проверим.
- Не сегодня. - И игриво показала язык.
- Понятно. Если убрать сексизм из любимой поговорки отца, то получится так: «Каждый человек достоин секса, но не каждый дважды».
Инга не просто на всю улицу засмеялась. На её смех издалека лаем отреагировали стая собак.
- Это мне всё понятно, - вытирая глаза и стараясь чётко выговаривать слова, только через несколько минут смогла выговорить Инга. - Влюбился всё-таки.
Она спустилась с крыльца и поцеловала в губы обидевшегося, влюблённого «подростка».
- Ну, вообще-то я сама тебя позвала.
- Чтобы посмеяться?
- Глупенький. Я же не совсем старая. И регулярные обновления организма ещё происходят.
Эндлинг потёрся своим носом о её и улыбнулся:
- Пойдём гулять. И плевать, если кто-то увидит.
Она улыбнулась и взялась за его, предложенную по-джентльменски, руку.
- Мерси.
После её глубокого реверанса и его ответного поклона в пояс, они начали променад. Вымощенная плиткой узкая дорожка вывела их на небольшую полянку, скрывавшуюся среди высоких и ветвистых деревьев, под одним из которых стояла скамейка, грубо сколоченная из толстых брёвен.
Эндлингу очень хотелось задать какой-нибудь вопрос и слушать, как её нежный, мелодичный голосок будет рассказывать о её жизни. Но что именно спросить – он не мог подобрать. И тут Инга заскочила на скамейку, уселась на её спинку и неожиданно спросила Эндлинга, задравшего голову и делавшего вид, что любуется ветвями огромного дуба:
- А ты помнишь свой обряд?
- Странный вопрос, - Эндлинг смущённо опустил голову.
Он присел на скамейку около Инги и, не стесняясь никого и ничего, положил голову на её колени.
- Конечно, помню. – Он смотрел на проплывающие облака. - Всё слышишь, а пошевелиться не можешь. Хорошо хоть гроб закрыли. Слёзы текли, всю подушку промочил.
Эндлинг еле сдержался, чтобы не заплакать из-за накативших воспоминаний.
- Ну что ж так страдать! - Она заглянула в его сухие, но покрасневшие глаза и погладила по голове. - Надо было подготовиться. Я пару таблеточек съела и проспала все эти сопли.
- Зачем они так издеваются?
Инга пожала плечами.
- Так ведь не известно, что чувствует покойник. Поэтому и оставляют нас в сознании. Вдруг так и будет на самом деле, в реальной смерти.
Она достала пачку и протянула Эндлингу. Он прикурил одну сигариллу и вложил её в губки Инге.
-Ты указывал, кому можно говорить?
Она пустила лёгкий дымок в его сторону, и он с удовольствием втянул в себя кофейный аромат.
- Да, жену. Но она, кажется, ещё и старшему рассказала. И своим родителям.
- Вот сучка! - Инга резко сплюнула в траву.
- Это точно, - безразлично согласился Эндлинг. - Да ещё и фригидная.
Инга ухмыльнулась.
- А ты знаешь откуда появился термин «фригидность» и что он означает?
- «Холодная», - блеснул знаниями Эндлинг. – По-моему, с латинского.
- Наивный. Всё намного глубже. – Инга поцеловала его в лоб. - Эти аналитики душ взяли имя богини любви Фригг и прибавили своё подсознание, «ид», и получилась, что любовь загнана в подсознание. Она есть, она хочет наверх, желает сделать человека счастливым. Но она заперта в аду подсознания. Так ведь намного понятнее, не считаешь? Людям нравятся более красочные, сказочные описания терминов. А примитивный и пустой перевод, как «холодная» или «холодный», ничего не объясняет.
- Холодный?
- Ты удивишься, но мужчины тоже могут прятать любовь.
- Или просто избегать её.
Эндлинг поцеловал её коленки.
- А ты не думал, на какой круг мы попадём, если ад всё же есть?
- Уверен, что будем их все проходить. Вечно.
Эндлинг сорвал свою маску и оскалился.
- Не кривляйся! - приказала Инга. - Есть в этом какая-то недоработка. Логики не вижу. Мучения здесь, а наказания за эти мучения там.
- Может и нет никакого «там»?
- Может. - Она выбросила окурок в кусты. -  Я перед уходом написала две тетради для дочери. Расписала мудрости, что познала в этой жизни.
- А список фильмов написала?
- В смысле?
- Ну по жанру и в каком возрасте что смотреть. Например: "Этот поржать. Но только после восемнадцати. И в непрофессиональном переводе". Не писала?
- Нет. – Инга зевнула, прикрыв рот. - А смысл? У неё свои вкусы.
- Дети стремятся понять нас, просматривая наши фильмы, слушая нашу музыку.
Эндлинг так серьёзно посмотрел на Ингу, что она рассмеялась.
- Ну, может это твои дети такие. Моя же презирает все мои интересы.
- Тебя это волнует?
- Очень. Наверное, потому что я всегда хотела быть похожа на своих родителей. - Инга протёрла глаза серым платком. – Так, всё! Хватит об этом. Лучше расскажи мне, что ты из личных вещей принёс.
- Только то, что принадлежало мне. Целый чемодан дипломов, грамот, медалей и всего подобного.
- И главную медаль, которая из чистого золота?
- И её.
- Богатый ты женишок. - Она легонько похлопала Эндлинга по нагрудному карману. - Зря, конечно, ты всё это припёр. Знал бы куда пойдёт, детям оставил.
Инга потянула руки вверх и Эндлинг чуть не свалился с её колен.
- А разве после настоящей смерти их не отдают посвящённым?
- Нет. Они всё кладут в печь. Вместе с телом.
- Надеюсь, хоть у гробовщиков ума хватает воровать золото, - с надеждой сказал Эндлинг
- Странный ты. Они после комиссии всё твоё барахло закидывают в деревянный ящик и хранят до дня смерти. А потом - в печь.
Эндлинг расстроено вздохнул.
- Хорошо, что не взял фото детей. Хотя думал, что разрешат в доме повесить. А потом отдадут им. Может как-то завещать, чтобы отдали семье все, что с собой принёс? Или сейчас их попросить?
- Ты не имеешь право на завещание. Ты – никто, - сказала Инга весело и протяжно. - Тебя нет. Помнишь?
И щёлкнула его по носу.
- Ты права. - Эндлинг встал на колени и приблизился к лицу Инги. - Можешь рассказать про Кронисту? Только не ревнуй.
Инга рассмеялась.
- Я не могу её ревновать. Она столько для меня сделала, что, если бы сейчас сказала отдать ей почку, я бы две отдала. Причём сама бы вырвала из себя.
Она спустилась со спинки скамейки.
- Крониста была журналистом. Очень правильным и с красивым слогом. За это её и взяли в крупный холдинг. Всё было замечательно, пока её маму, учительницу нашего языка и литературы, не уволили из школы. Мама написала несколько писем в разные места, и в СМИ, о том, что снижение зарплаты приведёт к уходу хороших специалистов из школ, дети останутся необразованные и такое бла-бла-бла на десять листов. В общем, её школа осталась без хорошего специалиста. Мама Кронисты не смогла пережить это и умерла от болезни сердца. Бедная Крониста проплакала неделю, сидя у меня на кухне, и её накрыло. Она собрала просто огромные данные за несколько десятков лет о зарплатах не только учителей, но ещё и врачей приплела сюда. Получалось, что, несмотря на рост зарплат в цифрах, возможности жить на эти зарплаты уменьшились в несколько раз. Но люди ведь не тупые, все с высшим образованием. Но почему-то остаются в бюджете. И тут её осенило: можно не платить части населения нормальной зарплаты, потому что они никуда не денутся. Частных врачей и учителей больше, чем тех, кто к ним хочет идти. Всем бы всё бесплатно получить. А если человек нигде не нужен или у частника нет возможности купить дорогущее оборудование, например высококлассному хирургу, то любой специалист зависим от государства. И тогда можно не платить нормальные деньги. Куда он денется? Но тогда получается, что и чиновникам не надо платить огромные зарплаты. Они уж точно нигде не устроятся вне системы. Крониста так и назвала статью: «Никуда не денутся». Частных чиновников ведь не бывает. А сэкономить можно большие суммы. Она и расчёты сделала. Конечно, не как специалист. И, как требует их профессиональный кодекс, показала всё одному старенькому профессору экономики. Он всё посмотрел, подсчитал и согласился с её выводом. Крониста в статье итог исследования в виде ответа на вопрос оформила: она спрашивает у профессора: «Как правильно построить государство, чтобы и люди были счастливы, и страна процветала?», а он отвечает: «Пока по отношению к человеку будет применяться термин «рентабельность» — это неосуществимо».
Инга замолчала и потёрла глаза.
- В общем, редактор не пустил статью, Крониста устроила скандал, наорала на хозяев холдинга и теперь развозит трупы.
Эндлинг обнял Ингу.
- И поэтому она участвует в этом? В сопротивлении.
- Да. Потому что она по-другому не может. А не из-за меня, если тебе так показалось. Кстати, это её идея, в основном.
Эндлинг попытался поцеловать её в щёку, но упёрся губами в маску.
- Извини за дурацкий вопрос.
- И уже не первый за сегодня, - перебила Инга.
- Да. Но этот меня просто съедает изнутри. – Он немного отодвинулся от её лица. -  Я понимаю, что это совсем не тактично.
- Не мямли, - перебила его Инга.
- Почему ты всегда в маске? – выпалил Эндлинг. - И даже во время...
- Ты же давно догадался. И всё верно - чтобы скрывать лицо. – Инга ухмыльнулась. - Но сегодня день откровений.
Она откинула маску, повисшую на локоне парика, и показала широкий шрам, идущий от левого уха через переносицу и заканчивающийся на правой скуле.
- Страшно? – Инга нагнулась к самому лицу Эндлинга. - На память от бывшего. Но выжила.
Она пристально смотрела в глаза Эндлингу, пытаясь понять его ощущения.
- Нет. Даже с ним ты прекрасна. Он ...
- Не надо. - Инга надела маску. - Я скрываю его не потому, что боюсь кого-то напугать или оттолкнуть. Он мне просто не нравится. И постоянно напоминает о моей жадности. Чтобы его убрать, надо было продать дом. А я не смогла. И сейчас уже поздно.
Эндлинг без предупреждения поцеловал её в щёку.
- А взял бы меня, такую, в жёны, там, в другой жизни? - Инга достала ещё одну сигариллу. - Вряд ли.
- Не надо за других решать, Ингочка.
Он вновь подкурил эту «вредную привычку» и вернул Инге. Но она сначала дала затянуться ему.
- Первая жена от бога - в испытание. – Эндлинг медленно выпускал дым. - Вторая от людей - в наказание. Третья - в благодарность за прожитую жизнь.
- А я какая?
- Ага. Женой захотела моей стать? А ещё смеялась надо мной.
- Если всё получится, почему и нет, - игриво произнесла Инга.
- Ты третья. Первые две случились с одной и той же.
Она так нежно прижалась к нему, что душа Эндлинга на секунду вылетела из тела и сделала кружок над деревьями.
«Как же хочется жить!», - он сдержался, чтобы не прокричать это.
- Ладно, пошли обратно. Тебе ещё домой топать. А времени уже поздно.
- Время - скоротечно, а мы - вечны.
- Это прекрасно!
Она встала со скамейки и протянула ему руку. Эндлинг нежно взял её и поцеловал каждый пальчик.
- Пойдём, а то я забуду все нормы приличия, - прошептала Инга и убрала руку. - Тебе нравятся мои ногти?
- Они прекрасны.
Эндлинг опять потянулся к её стройным, длинным пальчикам.
- Они накладные. - Инга взяла его под руку и направила в обратный путь. - Ты знал, что они собирают обрезки ногтей, чтобы следить за тобой? По ним они определяют, что ты ешь и пьёшь. И не употребляешь ли запрещённые вещества.
- Даже не задумывался об этом, - Эндлинг засмотрелся на неё и чуть не споткнулся о пенёк.
- Теперь задумайся. Раз в неделю ты сам сдаёшь им анализы. А я - нет. – Она провела ноготком ему по носу. - Вот поэтому у меня накладные ногти.
- А рисунок на пальцах они выжгли, чтобы...
- Чтобы легавые забыли о твоей прошлой жизни. Раньше война была между ними и нашими благодетелями. – Инга пнула валяющуюся палку. - Подлавливали неприкаянного, брали отпечатки и требовали отдать под суд по какому-нибудь старому делу. Даже требовали всех проверять перед комиссией. Было пару громких дел. Информация попала в газеты, количество кандидатов в призрачные уменьшилось. Корпорация занесла, кому надо, и это запретили. Но не факт, что не вернут.
- Всё продумали, - задумчиво произнёс Эндлинг. - Крониста не собирается в наши ряды?
- Нет. Она нам нужна среди живых.
Эндлинг понимающе кивнул.
- Я осмотрел тех, кто был на собрании. Хоть большая часть и была в масках, но по глазам было видно кто и что они.  Как тебе не противно общаться с этими падшими?
- Я общаюсь с низкими. - Рассмеялась Инга. - Чтобы стать падшим надо сначала взлететь. А из них на это нет способных. Ты правильно всё понял.
- Тогда зачем эти движения за народ?
- Жалко их, бестолковых.
Эндлинг резко остановился:
- И это всё, что ты говорила на собрании - правда?
- Я никогда не вру, - строго сказала Инга, опустив глаза. - Запомни. Пригодится.
- Да я и не…, - начал оправдываться Эндлинг.
Инга вновь рассмеялась.
- Я пошутила, перестань.
Он вспомнил подростковые чувства, когда постоянно балансируешь на тонкой грани в беседе с любимым человеком и боишься обидеть его какой-нибудь нелепой фразой. Пусть даже безобидной.
- Ты же видел документы проекта. Там ещё вечерний монолог заменят диалогом. И будешь отвечать на вопросы, а не нести всякую чушь.
- Я и так вроде нормально им всё рассказываю.
- Да? - удивлённо воскликнула его спутница. - Ну ты один такой, наверное, честный. Я им несу всё, что не попадя. Вроде и общаюсь, и инфу о себе не сливаю. В отличии от тебя.
Они подошли к крыльцу дома. Инга резко наклонила Эндлинга к себе, практически залезла губами ему в ухо и таинственный шёпот начал проникать в мозг:
- Они по нашим беседам книги выпускают.
- Какие книги? – так же прошептал, ошарашенный её словами Эндлинг.
Инга отпустила его и отошла:
- Во ты наивный! А ещё нобелевский лауреат. Всё, что ты рассказываешь, принадлежит им. Они этим пользуются по полной. А ещё их любимая тема - наши смерти. Если ты умрёшь по болезни или пришло время, им не так интересно. А вот статистика суицидов - это их! Есть где мысли развернуться и оправдать заключение комиссии - не зря разрешили заранее уйти. Получается, что неприкаянный давно хотел суициднуть. А так нормально для родственников умер, и своим суицидом никому не мешает. Его же уже похоронили. Ни проблем с полицией, ни со страховой, ни чувство вины. Ни у кого. Все довольны.
- Какая-то сказка ужасов у тебя получается.
- А ты знаешь, что есть призрачные, которые сохранили часть своих богатств и живут по другим правилам? - Она вновь приблизила своё лицо. - Они замечательно живут, а всё прошлое осталось только в их совести. Все земные грехи аннулированы. Да, им нельзя теперь ходить по красным дорожкам, блестеть зубами с обложек. Но всё остальное у них осталось.
- Твои фантазии?
- Опять сомневаешься? – Инга схватила его за руку. - Моя дочь чуть не попала на остров к такому. Ей не повезло, родословная у неё оказалась запачканной мной. Хотя скорее наоборот - повезло.
«Ну это не проверишь. А вот про беседы, это да».
- Книги, значит, по нам пишут. – Эндлинг вздохнул. - Интересно было бы почитать.
Инга подошла к крыльцу, отодвинула кирпич из кладки и достала свёрнутую и перемотанную канцелярскими резинками книгу в мягкой обложке.
- На, Крониста принесла. Только читай на улице. И храни там же. С собой не носи. Спалят - накажут. Могут и в реальную могилу отправить.
- Это они могут.
Эндлинг осмотрел книгу со всех сторон. На задней обложке красовался весёлый старичок.
- А кто автор? Ты его знаешь?
- Угадай!
- Не знаю такого.
- Председатель комиссии! – воскликнула Инга. - Крониста всё про него узнала. Выследила в парке, недалеко от твоей работы. Он там, на озере, уток кормит. Уже собралась поговорить с ним, наверное, и компромата на него наковыряла, чтобы прижать к стенке. Но я запретила. Он же сразу сдаст. Да и смыл с ним разговаривать? Его нам не достать.
«Вот гнида! Как это не достать?».
Эндлинг сел на ступеньки и стал листать довольно толстую книгу:
- Ты смотри, как оформили - по датам и персонажам.
- Мне больше всего последняя глава понравилась, но ты её прочтешь не здесь.
Она вырвала книгу из его рук и кинула на ступеньки. Эндлинг удивлённо посмотрел на неё.
- Пора.
Она обняла его и долго целовала в губы.
- Всё, иди. И это не забудь.
Инга подала книгу и скрылась в доме. Эндлинг поймал на лету её рыжий волос, полюбовался им в свете заходящего солнца и, намотав его на палец, тяжело вздохнул.
«Как быстро она исчезает, оставляя лишь намёк о себе. Ну что ж. Он будет моей закладкой».
Уже было почти темно, когда Эндлинг шёл по своему кладбищу, стараясь сдерживаться, чтобы не разгромить надгробия.
«Книги они пишут, да? То есть собирают истории людей и на прилавки. А читателям только этого и надо. Здесь даже на обложке написано не «Основано на реальных событиях», чтобы как-то сохранить личные тайны, а «Реальные автобиографии». Даже не стесняются».
Он шёл и размахивал руками, всё-таки пиная кустики и камни надгробий. Уже почти дойдя, он неожиданно услышал голоса со стороны своего места доживания.
«Отлично. Пришли с проверкой? А у меня книга. Здорово. И книгу выкинуть не могу - надо будет возвращать, и идти вперёд нельзя - замучают расспросами».
Эндлинг пригнулся низко к земле и, бесшумно перебирая ногами, как недобитая охотниками утка, добрался до склепа с бочкой.
«Фу, здесь отсижусь. Вряд ли они будут территорию обыскивать. Поломятся в дом, увидят, что пусто и свалят. А завтра накажут. Ну, хоть есть с чем дома посидеть».
Но голоса не отдалялись в сторону дома, а наоборот приближались к склепу. Эндлинг спрятал книгу под камень и решил залезть в бочку, благо воды натекло только наполовину.
«Только бы не пошли в склеп», - умолял он, сидя по горло в воде, отгоняя каких-то насекомых от лица. Но пора было замереть, голоса были совсем рядом.
- Лампы вдоль дороги и возле каждого участка, напротив дверей, - пробасил молодой голос. – И камера с подсветкой.
- Значит надо валить где-то по пути в их норы, - предложил голос потоньше.
- Где? Тут кладбище раздолбанное. Всё как на ладони видно. Наверное, тоже камерами отслеживают их путь.
- Камеры сломаем и завалим всех, - пропищал совсем тоненький голосок.
- А смысл? Потом деньги опять на камеры потратят, а туда новых заселят. Да и где взять месторасположение всех камер, чтобы не попасться?
- Вот ты продуманный! – восхитился тоненький голосок. - Тебе в их службе безопасности только работать.
- Тогда бы я их просто отстреливал. И в общую могилу.
Гулкий звук сообщил о приземлении камня на крышу склепа.
- Вон, давай тут пулемёт поставим и будем их среди могил гонять.
Все засмеялись.
- Лучше огнемётом сразу в конуру, чтобы не разбежались.
- Это точно лучше. Вряд ли потом кто-то захочет тут доживать.
- Новое построят, - прохрипел бас. - Я слышал, что хотят под них целый район сделать за городом. С парком, озером, дорожками. Чтобы было не так убого, как сейчас.
- Вот суки! Тут нормальным условия для жизни создать не могут, а мертвякам прямо рай на земле создают.
- Ладно, пошли. Мы осмотрели местность. Будем думать.
Голоса стали медленно удаляться в направлении дороги, периодически донося до ушей Эндлинга нецензурную брань в сторону «серых».
«Вот и ответ на мой вопрос, что о нас думают простые люди».
Эндлинг выбрался из склепа, переложив книгу в более подходящее, сухое, место, и поспешил в дом, боясь опоздать на монолог. Он уже придумал множество общих фраз, способных, не зависимо от темы, незаметно увезти слушателя в такие дали, что, если не быть знакомым с этим способом наполнения текста всякой водной мутью, можно всё воспринимать как необходимое дополнение и даже правильные рассуждения.
«Хрен вам, а не искренность», - думал Эндлинг, выжимая одежду и развешивая её по комнате.

Вечер плавно перешёл в ночь. Ожившие после зимы ночные насекомые, обжигая себе крылья в пламени свечи и падали на столик, стоявший возле большого кресла. Звезды мягко мерцали, периодически покидая небосвод, оставляя, на мгновение, яркий след. Воздух наполнялся ароматом кофе и табака.
- Ты уверена, что он не подойдёт нам?
Крониста залезла под плед и прижалась к Инге. Инга отхлебнула из маленькой чашки и затянулась:
- Да. Слишком умный. А у таких, когда обрываются чувства, включается холодный разум. И они не прощают ничего.
- Бывший?
- Да.
Инга выбросила окурок, поставила чашку на стол и положила свою стриженую головку на плечо Кронисты.