Я отрекаюсь от... себя 27

27

Эндлинг еле дождался утреннего звонка, чтобы выйти из дома.
«Иногда очень устаёшь от чего-то однотипного. Да хотя бы от походов в один и тот же магазин. Эта монотонность начинает ассоциироваться с людьми. И находишь кучу предлогов, чтобы не общаться с этими, ежедневно безликими, продавцами. Они, конечно, не виноваты в твоей усталости от однообразного общения, но поменяв, иногда на время, магазины, чувствуешь какую-то новизну. Хотя бы в этом. Но потом всё равно возвращаешься к ним. Ведь и ближе, и дешевле. И привычнее.
Так может зря я так поступил? Взял и обрезал всё. Ведь было у меня уже такое в жизни. Даже второе образование получил, забыв про первое. В сорок лет пошёл учиться! Тяжёлые годы были для семьи. Но благодаря этому я пережил этот дурацкий «кризис среднего возраста». Ярлык для всех, кому надоела его работа, в которой достиг если не высот, то уж точно дна. Вообще по жизни заметил, что надо периодически расставаться с чем-то: работой, друзьями, принципами. Только вот семью постоянно старался сберечь. Но видимо, им тоже надо расставаться со мной. Для роста».
Он подошёл к склепу и оглянулся. Каркающая ворона, сидела на голове ангела надгробия и не обращала на него внимание. Эндлинг достал из тайника книгу, засунул её сзади в штаны и пошёл на остановку.
«Где же её почитать?»
В автобусе книга давила на спинной мозг, вызывая волны жуткого интереса, с трудом гасимые рассматриванием женщин на остановках. Не переодевшись в халат, но сразу получив очередной пакетик с обедом от «милейшей Брунгильды», он спрятался в туалете и погрузился в чтение книги. Странно, но прошло не менее получаса, пока дверь не начала изгибаться под характерными ударами.
- Ты и на той работе так себя постоянно вёл? Только и делал, что срал?
- Прошу прощения, у меня несварение в желудке, - прокричал Эндлинг жалобным голосом. -  Я бы рад прекратить, но не могу.
- Чем вас там кормят? Отбросами что ли. Ладно, сиди. Только не долго. Бездельник!
Это дало ему ещё полчаса на чтение.
«Значит такие книги они по нашим смертям пишут. И в последней главе вывод, что это подходит не всем людям и надо проводить более тщательное обследование причин и мотивов ухода в призрачные, иначе можно пропустить депрессию. Гениально! Прямо тайну сотворения мира раскрыл. Вот сука! И книга вышла через месяц после моего вступления к ним. Это значит, он за год до меня написал. Всё знал и на комиссии ничего не сделал. Ну, это ладно! Но ещё другое здесь. Мало того, что они заставляют несчастных соглашаться на свои дурацкие правила, так они ещё и книги издают с их личными историями. Это же скоро и моя будет в продаже. Здорово! А если жена прочитает? Или ещё хуже - сыновья? Или кто-то из знакомых жены сопоставит её жалобы на меня с этой книжонкой? Они ей жизни не дадут. Это издевательство над личной жизнью. Не моей. Свою я продал. Но родные призрачных не подписывали согласие, что они будут посмешищем для всей планеты. А тираж какой огромный! Сто тысяч! И это дополнительный. Уроды! Сволочи! Мерзавцы!»
Эндлинг ударил рукой в дверь.
- Ты там как? - испуганно спросила Брунгильда, в очередной раз подойдя к двери и дёргая ручку.
- Терпимо, - прокряхтел Эндлинг. - Ещё немного надо побыть.
- Эх, принесу я тебе завтра отварчика. Точно поможет.
«Прекрасная женщина эта Брунгильда. Но почему такие люди появляются только после смерти? Нет, эту сволочь, автора, точно надо найти и поговорить, как следует. Уточек он, значит, кормит. Он у меня селезнем по воде бегать будет».
Эндлинг, спрятав книгу за ремнём, вышел из туалета и сразу уткнулся в прокуренное и пахнущее потом тело.
- Просрался? - ехидное лицо лоснилось на свету.
- Не твоё дело! - закричал Эндлинг. - Отвали от меня, иначе не поздоровится.
Он грозно посмотрел на этот огромный кусок сала, но тот почему-то не испугался, а только обхватил своей лапищей шею «серого», нагнулся к его уху и прошептал, не вытаскивая сигары изо рта:
- Ладно Эндлинг, иди куда тебе там надо. Может лекарства от живота какие найдёшь. Я прикрою. Кстати, спасибо тебе от сына за лекции. Очень нахваливал.
Начальник слегка оттолкнул Эндлинга, принял прежнюю позу и прорычал:
- Вали уже отсюда, засранец. Не хватало, чтобы ты остальных перезаражал. Бегом, я сказал!
Эндлинг, периодически оглядываясь на дымящий айсберг, быстрым шагом вышел из отделения доставки, даже не стараясь, в тот момент, понять произошедшее.
«Как часто, не имея опыта, я ошибался в людях. Нет, не в том, что они предавали. На это способен любой человек. Даже близкий ученик в секунду опасности, скорее из-за заложенного в нас животного чувства самоспасения тела, предал. Ошибался я в интерпретации мимики, поведения. В детстве мне постоянно вдалбливали, что я слишком громкий, слишком подвижный, несерьёзный. И поэтому мне нравились люди замкнутые, молчаливые. В общем, серьёзные на вид. В них представлялся тот образ, который хотели бы видеть во мне окружающие. И вот именно к таким людям я тянулся. Наверное, из желания хотя бы немного походить на них, перенять их свойства "взрослости". А оказывается, что это просто маска, скрывающая неуверенность и кучу комплексов, а также тугое мышления и злопамятность.
А как манерно себя ведут противоположные люди, с высоко задранным носом! И так: подбородок повыше, взгляд попрезрительнее, манера подавлять в беседе водопадом слов, собеседника, причём с глубокой самоубежденностью в своей правоте и идеальности. Но при этом смысла в их речах - на уровне бытовых претензий. О чём-то более глубоком они не способны рассуждать. Зато вложить все силы душонки в доказательство своей, и только своей, правоты по ничтожному вопросу, доказывать всем и везде своё право на собственное мнение — это ежеминутно. Да ещё с таким напором и азартом, что понимаешь — это единственное в жизни этого человека, на что он способен. Часто замечал у женщин, с течением времени или из-за отсутствия желания, превратившихся внешне в нечто аморфное и складчатое. Но непременно следящие за ухоженностью ногтей и дежурной, обязательно короткой, причёской.
Ещё мне всегда не нравились люди с узкими, маленькими глазами. Нет, не в силу принадлежности к расе. А именно такие, в глубине которых видишь пустоты в душе. И затаившуюся злобу. Чаще на весь мир. И ничто уже их не изменит. Конечно, скажите, что может их судьба такими сделала. Нет. Если это проделки судьбы, то можно было бы их ещё оттаять. А здесь именно внутренняя злоба.
Интересно, как выглядит вживую этот старый говнюк?».
Эндлинг подобную умственную жвачку постоянно прокручивал в голове, когда готовился к серьёзной словесной битве, разжигая в себе ненависть и злобу.
«А может просто грохнуть его? Вряд ли что-то докажут, ведь отпечатков не оставлю. Да скорее постараются замять это дело. Иначе или призрачных начнут убивать активнее, или сами призрачные будут беспределить. Даже если найдут меня - максимум убьют по-тихому. А ведь хорошая идея – попробовать остановить этих скотов. Может с книгами завяжут».
Эндлинг оглянулся вокруг. Оказывается, он уже подошёл к забору парка.
«Ещё одна граница между двумя мирами. Придётся проникнуть с чёрного входа».
Эндлинг прошёл вдоль забора, дёргая каждый железный прут пока не нашёл плохо приваренный. Но усилий пришлось приложить немало.
«Чёртова диета «серых». Совсем слабый стал».
Но именно диета поспособствовала тому, что Эндлинг с лёгкостью проскользнул в образовавшуюся дыру. Он осмотрел валяющийся на земле прут. «Слишком большой. Заметят».
Эндлинг снял маску и очки, засунул их во внутренний карман и пошёл в направлении озера, осматривая урны. Ничего, кроме бутылок, не попадалось. Пришлось разбить бутылку и выбрать подходящий осколок. Он намотал на один конец осколка платок и положил в карман плаща.
«Как бы это не противоречило моим принципам, но это я сделаю».
Подойдя к озеру, Эндлинг достал из кармана несъеденный обед и стал крошить его в воду, осторожно осматривая берег. Недалеко на скамейке сидел мужчина в тёплом свитере и кепи. Он возмущённо поглядывал в сторону Эндлинга, переманившего уток к себе.
- Эй, я их тут с утра прикармливаю. А вы всех к себе забрали, - крикнул он в сторону призрачного.
Эндлинг посмотрел на мужчину и узнал лицо с обложки книги.
«Это точно он. Тот голос я ни с чьим не спутаю. Номер один. Попался!».
Эндлинг не спеша подошёл к мужчине и сел рядом.
- Здравствуйте, председатель.
Мужчина повернулся в его сторону, осмотрел с головы до ног «серого» и отодвинулся.
- Вам нельзя здесь появляться, - испуганно сказал он. - Это нарушение...
- Ну так начинайте кричать «караул», что ли. - Эндлинг усмехнулся.
Мужчина посмотрел на пустынные дорожки парка.
- А смысл? - Он достал очки и ещё раз пристально рассмотрел Эндлинга. - Знакомое лицо. Постойте, это же вы - человек в бордовом костюме, так ловко доводящий до истерик моих коллег.
- Узнали. Поздравляю! - Эндлинг засунул руку в карман плаща и нащупал своё оружие. - Даже несмотря на то, что я похудел килограмм на десять.
- А как вы про меня узнали? - занервничал председатель. - И что вам нужно?
- Ну, во-первых, узнал по голосу. Я на комиссии вас всех рассортировал по номерам и профессиям. А во-вторых, вот.
Эндлинг свободной рукой откинул плащ и вытащил из-за спины книгу. Он это делал так медленно, что от ожидания чего-то жуткого и неизбежного председатель покрылся потом и стал реже дышать через приоткрытый от страха рот.
- Автографом не обрадуете, профессор? - издевательски произнёс Эндлинг, поднося задней обложкой книгу к лицу председателя.
- Откуда она у вас?
- До этого момента вы проявляли благоразумие и не задавали примитивных вопросов. Неужели страх так отупляет человека? Не хотите написать на эту тему книгу, профэсссссор?
Он настолько картаво произнёс слово «профессор», что самому стало противно.
- Может сами напишите, профессор, - передразнил его председатель.
Эндлинг рассмеялся и положил книгу себе на колени.
- Значит, автографа не будет. - Он достал руку с осколоком из кармана и положил на книгу. - А вот я с удовольствием бы расписался у вас на шеи.
Председатель привстал, держась одной рукой за спинку скамейки, а другой прикрывая горло.
- Вы что! - прохрипел он. - Вы совсем! Вы же интеллигентный человек. Вы не… не посмеете.
- Нет, председатель, я не человек. - Эндлинг медленно пододвинулся к выкатывающему глаза и краснеющему писателю. - Я - жмурик, полутруп, смердяк, призрачный. Вот так нас именуете вы, здесь за забором.
Председатель по-рыбьи хватал воздух ртом и старался как можно дальше отодвинуться от сумасшедших глаз «серого», но упирающийся в спину подлокотник был на стороне Эндлинга.
- Вас же убьют за это.
- Плевать! За свою семью, за их спокойствие, за то, чтобы мои слова, рассказанные вашим коллегам, не попали в печать, я пойду на это.
Неожиданно Эндлинг спрятал осколок под книгу, закинул ногу на ногу и уставился на озеро. Председатель быстро завертел головой, ища причину такого поведения убийцы и заметил конный полицейский патруль, наблюдавший за ними с другой стороны озера. Председатель удивлённо посмотрел на невозмутимое лицо Эндлинга, пожал плечами, встал со скамейки и сделал несколько приседаний. После чего сел на место.
- Теперь вы будете просить пощады за то, что не позвали полицейских? - Эндлинг презрительно посмотрел на председателя.
- Нет. - Он достал платок и вытер раскрасневшееся лицо. - Я вдруг осознал, что вас не остановить. Но решил не впутывать полицию в наши дела.
Эндлинг благодарственно кивнул, но стеклянный нож убирать не стал.
- Вы бывший переговорщик?
- Нет. Я просто очень старый. - Председатель убрал платок. - Что вы хотите узнать?
- С чего вы взяли, что мне интересно что-то у вас узнавать?
- Иначе вы бы просто убили меня и ушли. - Он приподнял книгу и посмотрел на осколок. - Идеальное оружие. Перерезал горло и выкинул в озеро. Никто не найдёт.
- Или растоптать можно. Так надёжнее.
Эндлинг отодвинул руку профессора и посмотрел на полицейских. Они подвели коней к озеру и позволили им напиться. Вскоре, не спеша, продолжили патрулирование, постепенно теряясь среди деревьев.
- Я слушаю вас, молодой человек. У вас не так много времени. Скоро парк наполнится мамочками с колясками. А они, увидев вас, точно позовут полицию.
Председатель сидел уже несколько расслабленно и без опаски посматривал на Эндлинга. Очень тяжело ему давалось подавление своего желания, но он всё же убрал осколок в карман.
- Это что? - Эндлинг потряс книгой перед лицом председателя.
Тот прищурил глаза и делал вид что рассматривает книгу, оттягивая время ответа. Затем председатель поднял взгляд на Эндлинга и неторопливо произнёс:
- Это попытка обратить внимание людей на истории, таких как вы и заставить их хорошенько поразмыслить перед тем, как решиться на это.
- Но в книге совсем другое содержание! - воскликнул Эндлинг.
- Вы же сам учёный. Подумайте! Неужели я смог бы издать книгу, в которой написано прямым текстом, что призрачность — это плохо? При этом работая в этой организации. Конечно же нет. Хотя в конце мне удалось протолкнуть главу о необходимости более тщательно подходить к одобрению кандидатов. Но это вы уже прочитали.
- Я всё прочитал. - Эндлинг сплюнул. - Но кто вам дал право публиковать книги с историями из наших жизней и нашими мыслями? Славы захотелось? Денег?
- Ваше письменное согласие на двадцать второй странице договора даёт такое право. - Председатель почти совсем успокоился и решил сменить тон. - А на счёт денег. Содержание призрачных очень дорого обходится городу. Все доходы от продажи книг идут в бюджет. Я же на фиксированной зарплате, а издание книг входит в мои обязанности.
- Что вы несёте? Огромные затраты? Мы платим взнос по договору, передаём часть имущества, а ещё обязаны каждый день ходить на работу. И зарплату за работу не получаем. Куда идут эти деньги?
- Город платит работодателям, чтобы вы могли хоть где-то работать, чем-то заполнять свой день, уставать физически, а не сходить с ума в одиночестве, - с нескрываемым негодованием ответил председатель. - Сами подумайте, сколько стоит содержание ваших домов-могил.
- Немного. Классно деньги отмываете. - Эндлинг вздохнул. - И это, думаю, ещё не всё, о чём я знаю. Вы на исследованиях и книгах миллионы поднимаете, черпая истории из этих, надоевших всем, ночных бесед с определением уровня искренности.
- Их скоро отменят и введут другой способ контроля возвращения в дом. - Председатель произнёс это с долей разочарования. - Нет столько сотрудников выслушивать все ваши бредни. Тем более, что большинство откровенно лжёт. Километры испорченной плёнки и месяцы, потраченные впустую на обработку этой чуши.
- Ну не расстраивайтесь так, - с плохо скрываемой издёвкой, пожалел Эндлинг. - Материалов для книг у вас томов на двести.
- Это да. - Ухмыльнулся председатель. - Но их уже мало покупают. Прошла волна.
- Значит, скоро будут шоу на ТВ.
- Уже есть. С родственниками умерших призрачных. Скоро в эфире.
Эндлинг недоумённо посмотрел на председателя и злобно рассмеялся.
- И вы, наверное, будете ведущим?
- Нет. Я камеры боюсь.
- Замечательно! – воскликнул Эндлинг. - Скоро «серых» начнут мочить все подряд. В этих шоу нужны слёзы и скандалы. И реакция зрителей предсказуема.
- Не говорите глупостей. Это очередная клоунада для обывателей. Без каких-то последствий.
Эндлинг ухмыльнулся и сильно наклонившись вперёд, прошептал:
- Эти «последствия» прошлой ночью обсуждали, как лучше уничтожать призрачных: из пулемёта или огнём.
- К вам приходили?
- Может и ко мне. – Эндлинг тяжело вздохнул и откинулся на спинку скамейки. - Я не уточнил, уж извините. Но не такой смерти я хотел.
Профессор облизнул губы и отвёл взгляд.
- Вы ведь даже не понимаете, что творите, выпуская эти истории на книжные полки и в эфир. Что происходит с душами детей и подростков, которые обязательно это увидят или прочитают. - Эндлинг «закипал». - А может, вы намеренно это делаете, для очередного эксперимента?
Он вскочил и подбежал к председателю вплотную. Тот сидел не шелохнувшись.
- Как вы на это подписались? Вы же умный человек. И по глазам видно, что не такая сволочь, как большинство людей. На той комиссии я вас больше всех уважал, потому что чувствовался интеллект и жизненный опыт. Но как? Почему?
Он, театрально размахивая руками, оббежал вокруг скамейки и сел очень близко к председателю, задев его ноги. Председатель снял очки и стал их усиленно протирать.
- Всё банально. Любого человека можно заставить пойти против своих принципов, если у него есть дети. Вы ведь тоже сейчас рядом со мной из-за них?
Молчание затянулось на несколько минут.
- Как вернуться обратно? - выдавил из себя Эндлинг.
- А ни как. – Председатель осмотрел стёкла очков и продолжил их протирать. - С того света могли бы вернуться? Нет. Вы уже умерли. Вас нет. Вы вне системы. И не над системой. Вас просто здесь нет.
- А если вы допустили ошибку и выдали разрешение на смерть сумасшедшему?
- Любой, кто так поступает, сумасшедший. Вопрос только в том отдаёт ли он себе отчёт в своём поступке. Не зря же комиссия проводится только через три месяца, для окончательного принятия решения человеком. И потом всё равно ещё неделя подготовки. Помните, вы витамины пили пока привыкали к новому образу? Это антидепрессанты, стимуляторы. Ну и витамины, конечно. Всё для того, чтобы в первое время не совершить непоправимого.
- Не совершить непоправимое и не испортить вам репутацию. – Эндлинг с ненавистью посмотрел на председателя. - Вас сидело тринадцать апостолов смерти. И никто не догадался, что я это делаю не по своему желанию.
- Так много сидит, чтобы разделить ответственность. Это как на расстреле: выдают заряженные ружья, говоря, что несколько из них заряжено холостыми. И каждый из исполнителей надеется, что у него.
- Нет уж! – Эндлинг уже просто кричал. – Называйте себя уж соответственно - палачами.
Председатель спокойно посмотрел на Эндлинга.
- Я продолжу. – Он надел очки. – Так вот для принятия решения необходимо только большинство "да". Голосование тайное и без обсуждения. Так что кто-то голосует и «нет».
- Но, если всё это запретят, судить будут каждого из вас одинаково. – Эндлинг ехидно улыбнулся.
- Это да, - легко согласился председатель. - Но не запретят. Желающих на пару лет вперёд очередь.
- Но ведь были такие, как я. Приходили же к вам.
- Приходили к моему предшественнику. Но только с пистолетом.
- Поэтому вы и сидите в масках.
- Именно. - Он вздохнул и пристально посмотрел на Эндлинга поверх очков. - И даже в тот момент, на комиссии, вы могли отказаться. Но не захотели. Не смогли, да?
Председатель позволил себе немного повысить голос.
- И заплатить штраф? - Эндлинг яростно пнул в сторону озера затвердевший кусок батона.
- А тут что для вас важнее: деньги или социальная жизнь. Это тоже проверка мотивации. На каждом этапе есть такие тесты. Но и тут вы выбрали смерть.
- Сколько проголосовало "за" по моему делу?
- Все.
Эндлинг недоверчиво посмотрел на председателя и отвернулся.
- Чувствую себя какой-то подопытной мышью, - с презрением, скорее к себе, прошипел Эндлинг.
- Радуйтесь, что отстояли запрет на испытание лекарств и прививок на призрачных. А то...
Он недоговорил и только махнул рукой. Видя застывшую позу Эндлинга, председатель попытался заглянуть в лицо призрачного, нагнувшись вперёд. Но тот сильнее повернулся в бок. Он не хотел показывать наполняющиеся слезами глаза.
- А вами оказывается легко управлять. На комиссии я такого не мог подумать о вас.
- Чего?
Эндлинг пошарил в кармане, достал платок с осколком. Осмотрев платок, он всё же не решился им вытереться, и протёр глаза рукавом.
- Что-то случилось, и вы нашли меня. Или кто-то случился. Но этот поступок точно не из вашей личности. Кто ваш триггер?
- Послушайте вы, писака про недоусопших. Тему для новой книги подыскиваете?
- Нет. Стучусь в ваш разум. – Председатель практически полностью успокоился, сложил руки на животе и подогнул ноги под скамейку. - Убийство меня сразу приведёт к ликвидации вас. С доски уйдут две пешки. Для чего? Освободить путь другой фигуре? Кто эта фигура? Кому вы мешаете? Или мы оба?
- Да убив одного вас уже...
- Ничего не изменится. У меня полно дублёров. Плюс желающих подняться по карьере. На кого вы работаете? Вас тоже заставили? – Председатель хлопнул руками по бёдрам. - Может кто-то из моих коллег заказал меня вам? Но что-то вы плохо справляетесь с ролью киллера. Хотя и коллеги мои не особо умные люди.
Эндлинга разрывала ненависть, но ветер разума затушил этот огонь резким дуновением: «Королева!».
- Я не знаю, что там действительно после смерти. - Энлингу очень не хотелось просто так уходить. - Но лично вам я желаю полностью прочувствовать, как черви будут медленно жрать ваше тело. Души у вас уже нет.
Он так резко поднялся со скамейки, что председатель от страха закрыл лицо руками и съёжился, подобрав ноги. Но ему уже ничего не грозило. У «серого» была другая цель.