Я отрекаюсь от... себя 28

28

Чаф стоял на мосту, облокотившись на перила, и рассматривал движущиеся поезда, отдающие блеском солнца в затемнённых окнах. Они медленно курсировали по путям, перестраивались, собирались в составы, прятались на отдых в депо. Если забыть о машинистах, можно представить их самостоятельными существами, живущих в самом синхронизированном мире, исключающим столкновение конфликтов, и подчинённых одной великой идеи их существования. Чаф положил голову на руки и мечтал сесть в вагон высочайшего комфорта (с ванной, спортзалом, кинотеатром) и ехать одному, курсируя вдоль границы материка и океана всю оставшуюся жизнь. Без цели и стремлений, иногда выходя на станциях, чтобы купить газеты и свежие цветы.
- На этот раз ты первый припёрся.
- И жду вас уже два часа. - Чаф протянул руку брату. - Обедать заезжал? Вера не позволяет пропустить приём пищи и потерять полкило?
- Не тебе, дрыщу, такое говорить. - Полицейский хлопнул по его ладошке и тоже облокотился на перила, вытерев рукавом лоб. - Чё ты тут стоишь? Труп сюда не взлетит.
Чаф недовольно вздохнул и показал на пятно запёкшейся крови на деревянном покрытии перила.
- Лизнёшь и группу крови скажешь? - спросил Чаф.
- Щас ты у меня лизнёшь. - Полицейский перегнулся, насколько позволяло ему пузо, через перила. - Эй, эксперт. Дуй сюда с чемоданом.
Чаф достал пачку сигарет, протянул полицейскому, но тут же отдёрнул руку, играя с ним.
- Дурачишься? - Полицейский достал из кармана свои сигареты. - Опять твой. Вы там вообще, чем занимаетесь? Все рельсы фаршем испачкал.
Чаф закурил и повернулся спиной к перилам, слегка прилёг на них и стал рассматривать облака.
- Ты глупый полицейский. - Чаф показал на пятно. - Если кровь совпадёт с его, значит что?
Полицейский тяжело вздохнул:
- Значит нам всем жопа. - Он сделал длинную затяжку. - Я что-то не знаю?
- Судя по твоему аттестату - практически всё. Но благодаря этому тебя и взяли в полицию.
- Я хотел в пожарные, - мечтательно сказал полицейский и потянулся.
Чаф наигранно рассмеялся.
- Только не надо опять про ломающиеся подо мной лестницы. Ладно?
Полицейский бросил недокуренную сигарету под ноги подошедшего эксперта и указал на пятно. Эксперт принялся за работу.
- Отойдём, не будем мешать.
Полицейский оттащил Чафа за рукав в сторону.
- Ты думаешь, что я ничего не понимаю? – подтянув Чафа поближе к себе, прошептал он. - Что происходит? Третья смерть этих. Меня начальство постоянно трясёт. Где отчёты? Меня же уволят из-за тебя.
- Как много вопросов, а смысл только в последней фразе. - Чаф выдернул руку. - Я тебя вчера ждал.
Полицейский сконфуженно опустил голову.
- Голова болела. Ты же знаешь, как я переживаю этот день. - Он демонстративно смахнул слезинку.
- Пил?
- Обязательно.
Чаф достал пачку жвачек и подал ему.
- Чувствуется.
Полицейский благодарно кивнул и закинул в рот несколько пластинок.
- Что-нибудь расскажешь?
- Пока нет. - Чаф отодвинул руку с жвачками. - А по этому делу вопросов намного больше, чем по утопленнику. Понятно, что он мой. Но смахивает на убийство.
Чаф посмотрел на полицейского.
- Я здесь закончил. - Подошедший эксперт прервал их беседу. - Там ещё следы были от обуви разного размера. Их тоже присовокупил.
Полицейский похлопал эксперта по плечу.
- Вот профессионал. Без него ни одно дело не движется.
Эксперт кивнул и удалился. Полицейский проводил его взглядом и повернулся к Чафу.
- Опять темнишь. Смотри, заиграешься. Много людей может погибнуть.
- Это уже не остановить. – Чаф с безразличием ковырял носком туфли трещину в асфальте.
- А если ещё можно?
Снизу, с путей, послышались крики. Чаф перегнулся через перила.
- Иди, мои голову нашли. - Полицейский хлопнул его по спине. - Удостоверишься в личности.
Чаф ухмыльнулся.
- Не всё от меня зависит, братец, - сказал он, поворачиваясь к полицейскому. – К сожалению.
 Чаф, спустившись на пути, безрезультатно обшарил карманы в брюках и пиджаке призрачного, голова которого поместилась в небольшой целлофановый пакет, и полюбовался последним выражением замершего лица. Он отошёл к зданию депо, стараясь не показывать, что готов продемонстрировать бывшим коллегам содержимое своего желудка, и наступил на сложенный листок. На листке была надпись - «Лучше смерть». Чаф достал из кармана скомканную газету бульварного издания с фотографией стены с места первого самоубийства. Манера написания не совпадала.
«Ненавижу журналистов! Напечатали всё-таки. И газету не закрыли, и писарей не наказали. Теперь начнётся копирование».

Олаф сидел на рюкзаке под большим деревом и кидал маленькие камушки в сторону голубей, которые принимали их за хлеб:
- Тупые птицы.
- Как и большинство людей, - подсказал голос из-за дерева.
Олаф подскочил, но голос приказал:
- Сидеть!
- Я, я, - начал Олаф заикаясь, вернувшись в прежнюю позу. - Я сделал всё, как вы говорили: свернул шею и бросил под поезд с моста. Никто не догадается.
- С вступлением. Теперь ты с нами. - Лёгкий хлопок по плечу Олаф воспринял, как посвящение в рыцари. – Судя по всему, ты умнее своего отца.
- Да он тупее барана. - Олаф плюнул в голубей. - Ненавижу его.
- Успокойся. У тебя ещё будет возможность отомстить. - Голос протянул руку. - Деньги.
- Да, конечно. - Олаф достал из рюкзака свёрток и передал его. - Он просил сказать, что готов ещё внести. Столько сколько необходимо.
- Хорошо. О дальнейшем позже.
За деревом послышался лёгкий шум.
- Может, всё-таки скажете кто вы?
Но ему никто не ответил. Олаф осторожно встал и обошёл дерево. С обратной стороны лежала истрёпанная книга без обложки. Он поднял её и открыл на заложенной странице.
- А, эта сука тоже за них, - обрадовался Олаф и положил книгу в рюкзак.