Я отрекаюсь от... себя 30

30

«Ну давай, сука», - Эндлинг остановился около большого витражного окна и обратился к своему отражению, - «Самое время сказать «я же говорил». Но лучше молчи!». Он плюнул себе под ноги и пошёл под палящим солнцем к остановке.
 Отойдя на приличное расстояние от дома Инги, Эндлинг остановился на распутье двух дорог и, не дождавшись хоть какого-то намёка на озарение, которое иногда посещает людей в непростую минуту, он сел на камень, лежавший под большим деревом около забора.
«Ну ладно. Успокаиваемся и переключаем жопу с ушами с режима «Ингочка» в режим «Нам хана». То, что надо найти Бернта это понятно. Но где — вот вопрос. Он сейчас катается по всему городу и в тубе у него явно не чертежи для диплома. Блин, ну как я повёлся на эту ведьму! Она прямо залезла ко мне в голову. Хотя в голову залезть и оставить свои мысли можно только к тому, у кого там есть свободное место. Каким же я тупым стал в последнее время! Ну и хитра она! Просто дьявольски. Она же ничего не просила сделать. Просто подкинула информацию в мою печку безрассудства и слегка чиркнула спичку ненависти. А пылал я сам. Чуть не убил этого бедолагу, председателя комиссии по изживлению сумасшедших.
Конечно, они всё сделали профессионально. Сначала подчинили себе чувствами, которых давно не было, а потом надавили на самое тонкое – страх за семью. Да, за семью, от которой я сбежал. И чувство вины автоматически переросло в ненависть, когда показали подходящий объект для её выплеска. Главное, чтобы субъект был внутренне готов пройти этот короткий путь. Нет, это не гениально. Схема примитивна, о ней рассказывают на лекциях. Просто я оказался подходящим слабоумным субъектом».
Он ударил себя по лицу.
«Ну как! Как можно было не запомнить отсутствие шрамов на животе? Как! Я так медленно спускался по идеально гладкой, с бронзовым оттенком, коже, покрывающейся мурашками от прикосновения губ, туда, вниз, что это не заметить НЕВОЗМОЖНО! Это же полное отравление мозгов спермой. А она ещё и поиздевалась - показала, что правой груди у неё нет. Чтобы уж точно уничтожить даже надежду, что тот секс был с ней. А этот, показавшийся знакомым запахом и движением губ, поцелуй Кронисты при расставании в первый день? Волосы! У Кронисты выбриты виски и поэтому я не заметил разницу. Наверное, собрала их в пучок. Какой я дурак! И ещё шёпот, что услышал во сне, валяясь на искусственной шкуре, который воспринял за свои мысли. Блин, уже тогда можно было всё прервать. Так ведь нет. Куча лет, а я всё ещё верю в сказки. И вот их логичный конец.
Но всё же. Если бы характер Инги соединить с телом Кронисты, то было бы идеально. Ведь о таком мечтают мужья, трахая подружек жён. Какой я всё-таки придурок!».
Он ещё раз ударил себя по щеке и осмотрелся. Дороги были пустынны, как и его голова.
«Что делать? Что делать? Как спасти Бернта? Ведь ей плевать на людей. У неё своя цель. И не важна какая. Я-то пешка, не ставшая ферзём. Ну королеву нашёл. Даже двух. А кто король и остальные фигуры? С другой стороны доски тоже есть фигуры, и кто они? Судя по словам Инги, это может быть весь мир. Блин, информации минимум и взять негде».
Над головой Эндлинга заскрипела форточка и оттуда полилась жидкость. Прямо ему на спину.
- А ну пошёл вон отсюда, серая тварь! - затарахтел шепелявый старушечий голос. - Шляетесь здесь каждый день. Вам здесь нельзя быть. Щас полицию вызову!
Эндлинг подскочил и отбежал в сторону.
«Больше всего боятся смерти те, кто должен уже её желать. Не помню кто сказал. Но... Полиция!»
- Бабка, ты гений! - прокричал Эндлинг, махая ей шляпой.
- Сам ты гений. Пшол отсюдава! - получил в ответ призрачный.
Эндлинг практически бежал по пустырю между домами, оставив позади две дороги и стараясь не задохнуться.
«Из двух дорог, надо всегда выбирать третью. Но могу ли я довериться этому человеку? Если всё ему расскажу, то подставлю всех, но, наверное, спасу сына. Если буду сидеть и молчать, могу потерять Бернта, но не подставлю Ингу и Кронисту. Кажется, выбор очевиден. Даже монетку подбрасывать не надо».
Несмотря на то, что надо было торопиться, он периодически останавливался, чтобы отдышаться и подождать, пока не исчезнут «мушки» перед глазами, мешавшие видеть направление.
«Целый день бегаю. Давно такого не было у меня. Ноги гудят до самых бёдер. Но ничего, выдержу».
Он вышел к остановке и тут же влез в подошедший автобус, двигавшийся в нужном направлении.
- Умоляю, у меня нет денег. - Эндлинг опустился коленями на ступеньки и протянул проездной призрачного. - Только вот это. Но мне очень надо добраться до офиса этой проклятой фирмы.
Водитель сначала испуганно посмотрел на него, но увидев в глазах слёзы, махнул рукой.
- В хвост и тихо, - прошептал он.
Эндлинг заскочил в салон, заприметив свободное место в конце салона и ринулся туда. Сидевшая с многочисленными сумками и пакетами женщина, увидев приближающегося к ней призрачного, быстро вскочила и пересела на другое место. Эндлингу сейчас было всё равно, кто и как его воспринимает. Главное успеть.
Выйдя на нужной остановке, Эндлинг побежал вдоль забора, который несколько месяцев назад провожал его на комиссию. Но теперь на месте плакатов с лицами кандидатов, плотно друг к другу, висели другие. Без лиц, чёрного цвета и со знакомым выкриком неприкаянных.
Эндлинг, запыхавшись, добежал до небольшой пристройки, служившей проходной, и ворвался в помещение.
- Мне срочно нужен Чаф Снупер, - хватаясь за поручни «вертушки», прохрипел Эндлинг, тяжело дыша. - Он здесь?
- Вам назначено? - меланхолично спросил охранник и отхлебнул из чашки с надписью «босс».
- Нет. Скажите, что его спрашивает Эндлинг Дженивен. И это срочно.
Охранник недовольно посмотрел на Эндлинга, но телефонную трубку всё же снял.
- Снупер, к вам один из «серых», по фамилии Дженивен. Весь красный и еле дышащий. - Он состряпал серьёзное лицо и положил трубку. - Сейчас он спустится.
Эндлинг глубоко вдохнул.
- Да я бы и сам дошёл. Когда-то проектировал это здание.
- Не положено!
Резкий окрик охранника заставил Эндлинга убрать руку с «вертушки». У него кружилась голова и пульсировало сердце в ушах, стульев в помещении не было и поэтому единственный способ дождаться, был сидя на полу.
«Я б в охранники пошёл, пусть меня научат».
Как ему показалось, он прикрыл глаза на секунду.
- Эй, ты сюда спать пришёл?
Эндлинг открыл глаза и понял, что вернулся из неожиданного погружения в сон. Перед ним стоял Чаф и охранник. Эндлинг быстро подскочил, поправил маску и очку, опустил, как полагалось, голову и прошептал:
- Извините за беспокойство. Мне очень срочно надо с вами поговорить.
Чаф посмотрел на скрюченную позу призрачного:
- А почему не на работе? Хочешь, чтобы тебя «пароход» по полу раздавил?
- Я к вам с важной информацией.
- А, даже так. - Он посмотрел на охранника и поднял указательный палец. - Ну, пошли. Но сначала я ему позвоню и скажу, что сегодня ты работаешь со мной. Чтобы он тебя не терял.
- Не надо. У меня были проблемы с животом, и он отпустил меня. Разве не доложил вам?
- Доложил. Но не он. - Чаф махнул и охранник открыл проход. - Ладно, пошли.
Войдя в кабинет, Чаф развалился в кресле:
- Пришёл чистосердечное писать? - Он дотянулся до полки в столе и достал два пакетика с записками.
- Да, если необходимо писать.
Эндлинг снял шляпу и держал её обеими руками, стоя около стола.
- Ну что ты, присаживайся. Бери бумагу и пиши, как ты их убивал. - Чаф небрежно бросил пакетики на стол.
Эндлинг проследил приземление улик, выронил шляпу и поднял голову.
- Я никого не убивал. Вы о чём? Я про другое пришёл, - скороговоркой произнёс Эндлинг.
- А ты о чём? - Чаф понял, что «серый» не по поводу суицидов пришёл и немного расстроился. - Ладно, тогда сначала расскажи, что у тебя там. Да сядь ты уже.
Эндлинг присел на край стула.
- У меня проблема с младшим сыном. Его затащили в свою организацию неприкаянные и теперь он в опасности.
- Что ты несёшь? - Чаф зевнул. - Какая организация, какие неприкаянные? И причём я ко всему этому?
Эндлингу понадобилось время, чтобы, превозмогая хаотичность мыслей, выстроить свой рассказ:
- Неприкаянные — это организация, в которой состоят призрачные и некоторые из живых. Они хотят добиться улучшения условий для «серых» и что-то замышляют. Какие-то акции. Полгорода уже в их плакатах.
- Да? Я с утра ещё из кабинета не выходил, - соврал Чаф, закидывая ногу на ногу в туфлях, испачканных в привокзальной грязи. - Не выспался. Хочешь кофе?
Эндлинг снял очки и посмотрел на Чафа.
- Мой Бернт с ними. Я знаю цену всех этих акций и цели борцов за любые права.
- Поздравляю. - Чаф налил себе кофе и вновь сел в кресло. - От меня что хочешь?
- Я не могу пойти в полицию, чтобы это рассказать. Ведь я никто и они не будут меня слушать. Сам я ничего сделать не могу, понимаете? Их больше и сын меня не послушает. Поэтому я и пришёл к тебе. Извините, вам. Сын сейчас в таком состоянии, что он на всё способен.
- А ты откуда знаешь про него?
- Родственники рассказали, - сообщил не всю правду Эндлинг. - Он случайно узнал, что я жив и теперь ненавидит меня.
Чаф поставил чашку и пересел за стол:
- Как вы мне все надоели.
Эндлинг непонимающе уставился на него.
- Как это надоели? - Эндлинг вскочил. - Я прошу тебя вытащить моего сына из этой секты! Или хотя бы передать всю информацию в полицию.
Чаф хлопнул рукой по столу:
- Сядь немедленно!
Эндлинг послушно сел. Чаф достал с полки папку и вытащил из неё фотографию:
- Олаф Педерсен, задержан полицией города для уточнения обстоятельств дела по нашей просьбе. В карманах обнаружен порошок, предположительно содержащий наркотические вещества, в рюкзаке обнаружена запрещённая литература по теме расизма и фотография призрачного. На вопросы отвечать отказывается, помещён в камеру управления полиции.
Чаф бросил фотографию в сторону Эндлинга. Это был его Олаф.
«Значит и он предал. Стал Педерсеном».
- Альрик Педерсен. - Чаф бросил ещё одну фотографию на стол. - Подозревается в финансировании нелегальной организации, ставящей своей целью уничтожение призрачных. Проведена профилактическая беседа, находится под наблюдением.
Чаф захлопнул папку.
- Я твоего старшего специально по наркоте слил, чтобы закрыли. На время. Пока всю его банду умервщителей не переловим. Ты у них, кстати, в списке под номером один-один-один. Повезло! А первым двум десяткам уже нет. Слышал, наверное, в своей тайной организации, что ваши начали как-то часто уходить из жизни? Так вот, есть сведения, что это они помогают. И твой сынок. А теперь мне ещё и младшенького вытаскивать? Но теперь с другой стороны. Да?
- Так почему вы ничего не предпринимаете? – недоумённо прошептал призрачный, покрываясь испариной.
- Успокойся, Эндлинг. - Чаф закинул ногу на ногу и достал сигару. - У меня всё под контролем. Твой младший ещё ничего не начудил, чтобы его закрыть. Ну, а его воспитанием должны заниматься родственники. Отец, например. Ах да, ты же сдох. Тогда остаётся дедушка.
Эндлинг кинул в нагло улыбающуюся рожу стеклянную пепельницу, разлетевшуюся от столкновения со стеной. Чаф медленно поднялся, подошёл к дрожащему от злости Эндлингу и наотмашь ударил его по лицу, что способствовало приземлению «серого» на пол.
- Не благодарная вы сволочь, некогда лауреат многих премий. - Чаф схватил его за серый воротник и начал вытаскивать из кабинета. – Что-то ты отожрался на бутербродах за научные байки.
Эндлинг, как мог, цеплялся за стол и косяки дверей.
- Так вот кто штатный надсмотрщик - старуха Брунгильда.
- Внештатный. И очень искренний. - Чаф дёрнул посильнее и Эндлинг отцепился от косяка. - Кстати, Инга рассказала, откуда у неё шрам?
Эндлинг стал бить ногами по стене, чтобы как-то вывернуться и освободиться.
- Не трепыхайся. Я же сказал, что всё знаю.
- Отпусти. Я сам пойду. - Эндлинг прекратил дёргаться.
Чаф выпустил воротник и Эндлинг встал.
- Да. Рассказывала, что бывший муж убить пытался.
- Врала она тебе. В аптеку за весёлыми таблетками полезла, стеклянную дверцу шкафа не заметила. Вот тогда её такую красивую, всю в крови и бинтах, муж и отмазывал. Помнишь, я о нём тебя расспрашивал? Висельник недавний. Так что ты совсем в людях не разбираешься.
Эндлинг опустил голову, поправил маску и пошёл к выходу. Остановившись около охранника, он повернулся к Чафу.
- Что, хочешь поблагодарить за пилюли? Не стоит. - Он презрительно осмотрел помятого «серого». - Хотя можешь сказать простое «спасибо» и валить отсюда.
- Помоги спасти Бернта, - сдерживая слёзы, прошептал Эндлинг.
- Мне за это не платят.
Эндлинг вновь стал громко дышать:
- А знаешь, почему вас называют пойнтеры?
Чаф сделал шаг назад, ожидая нападение разгневанного отца.
- Просвети, всезнайка.
Из дверей своей коморки появился охранник, показывая дубинкой, что готов свалить призрачного одним ударом.
- Раньше ты в полиции работал и служил закону. А сейчас, здесь, хозяевам служишь. Ты как специально выведенная порода для служения им - пойнтер. Сможешь понять и принять?
- Выкинь... - Чаф с трудом сдержался в выражениях. - Этого на улицу.
Охранник подбежал к Эндлингу сзади и придавил ему дубинкой горло, подталкивая в спину, вывел из здания. Сильный пинок, распластавший тело по мостовой, завершил посещение Эндлингом этого учреждения.
«За что его благодарить? За жрачку? За таблетки, что не позволили мне вовремя умереть и поэтому я сейчас во всём этом дерьме? Да ещё и Бернта в него втянул».
Эндлинг на коленях отполз с дороги в кусты. Его тошнило от головной боли.
«Только не инсульт. Только не сейчас».
Мимо проезжали машины, растрескивая светом фар наступающие сумерки. Среди этого шума выделился один, особо громкий, который прекратился напротив кустов. Эндлинг выглянул и увидел знакомый мопед, с которого слез пассажир и принялся расклеивать плакаты прямо напротив входа в офис корпорации «Покойся в жизни».
«Безбашенный он какой-то. Ну, хоть Олаф в безопасности».
Эндлинг поднялся и хотел подбежать к расклейщику, но неподалёку от мопеда остановился большой, чёрный автомобиль с характерными, для высокопоставленных персон, номерами и элегантно сделанной из дорогого металла надписью «defender», располагавшейся на заднем крыле и поблёскивая в свете фар проезжающих автомобилей. Эндлинг замер в ожидании худшего. Но к его удивлению, расклейщики даже не посмотрели в сторону машины, но зато к ней подошёл Чаф и сел на заднее сидение. Автомобиль тронулся с места, проехал мимо плакатчиков, развернулся и подъехав к кустам, остановился. Эндлинг успел отойти немного вглубь зарослей и пригнуться. Стекло задней двери приспустилось, и оттуда вылетел окурок сигары.
- Значит всё готово?
- Да, процесс запущен, - уверенно сказал Чаф. - Все марионетки идеально сыграют пьесу.
- Ни на кого нельзя надеяться.
- Вы разрешили мне импровизировать, если пойдёт немного не по сценарию.
- В рамках разумного. По результату вашего труда я выполню всё, что обещал вам. А это в виде аванса.
«Вот и король чёрных».
Чаф вышел из машины со стороны дороги, осторожно прикрыл дверцу и направился к проходной, слегка помахивая папкой. Он на несколько секунд остановился, посмотрел на расклейщика, потом на машину. У Эндлинга душа собралась выйти прямо здесь. Но Чаф, видимо передумал что-либо предпринимать или принял плакаты за предвыборную агитацию, стемнело уже прилично, просто продолжил свой путь. Машина уехала, оставив Эндлинга наедине с кустами. Дождавшись, когда Чаф скроется в здании, он выскочил из кустов и, лавируя среди гудящих фар, подбежал к мопеду.
- Бернт, это же ты?
Сидевший на мопеде снял шлем и оказался той самой симпатичной девушкой. Эндлинг приблизился к ней и пристально посмотрел в глаза. Она улыбнулась ему.
- Как хорошо, что ты не похожа на свою мать, - только и сказал Эндлинг, отбегая к расклейщику плакатов.
- Ты совсем с ума сошёл? Так рисковать! - прокричал Эндлинг в шлем.
- А ты что тут делаешь?
Забрало опустилось.
- Тебя спасаю, сынок, - как можно сдержаннее произнёс Эндлинг, стараясь перекричать шум от машин.
- Себя спасай. Я в порядке. – Бернт улыбнулся и продолжил мазать клеем стену забора.
Эндлинг взял его за руку с кистью и нагнулся к его уху.
- Я очень виноват перед тобой и перед всеми вами. Но сейчас ты должен послушаться меня: бросить всё и вернуться к маме. И не покидать дом ближайшую неделю.
Бернт отдёрнул руку и показал средний палец отцу. Эндлинг прижался спиной к стене.
- Олафа арестовали. Подозревают в убийстве призрачного.
Бернт опустил кисть в ведро с клеем и начал прикладывать плакат.
- Я знаю. Поэтому и здесь. Чтобы никто не повторил его ошибку.
Он разгладил складки на бумаге, взял ведро и пошёл в сторону мопеда. Но остановился и вернулся к Эндлингу, разглядывающему подсветку здания корпорации.
- Ты заметил, я встречаюсь с девушкой. Теперь вы с Олафам не будете меня педиком дразнить.
- Я тебя и не дразнил. - Эндлинг отпрянул от стены. - Наверное, когда-то не очень хорошо пошутил. Я никогда не думал, что ты гей.
- Ну, что-то запали мне твои слова.
Эндлинг подошёл к Бернту.
- Она хорошая девочка. Но её мать - нет. Она страшная женщина. Сейчас я не могу тебе всё рассказать, но ты должен мне поверить.
- Тебе поверить? С чего? - Бернт опустил забрало. - Она хочет помочь другим в отличие от тебя, который жил, и даже умер, только для себя.
Он помахал рукой и вернулся к мопеду. Они с грохотом пронеслись мимо Эндлинга.
«Нет. Я это так не оставлю».
Он ринулся наперерез патоку машин к зданию и рванул ручки двери проходной с такой силой, что женщина, открывавшая в это время дверь, вылетела прямо на него.
- Извините, - прошептал Эндлинг, лежащей на нём испуганной даме.
- Вы с ума сошли! - заверещала она и засучила ногами.
Подошедшие охранник и Чаф помогли ей подняться и выпроводили за дверь.
- Вызови машину, пусть этого неугомонного домой отвезут. - Чаф наклонился к лежащему Эндлингу. - Хоть слово сейчас скажешь, и я тебе…
Эндлинг нащупав на голове разрастающуюся шишку, посмотрел на Чафа, намекающего движением фигурно сложенной руки на смерть от отравления свинцом, и решил сдаться. Да и смысла в дальнейшем сопротивлении не осталось. Он ошибся в Чафе, что было более всего обидно. Охранник рывком поднял призрачного за руку и поволок на улицу, к машине.
- Если с Бернтом что-то случится, это будет на твоей совести Чаф. И не будет прощения тебе ни здесь, ни там. - Эндлинг показал пальцем в небо и с помощью толчка охранника скрылся в салоне автомобиля, получив новую шишку от соприкосновения с дверью.
Чаф проводил взглядом, увозящий на кладбище бунтаря, автомобиль и открыл папку. К первой странице заключения комиссии по производству ритуала гражданской смерти была прикреплена фотография Эндлинга.
«Ну вот, сейчас всё и узнаю».