Обер-прокурор К. П. Победоносцев

Как писал Блок в 1919 г. в Предисловии в поэме "Возмездие", произведение было задумано им в 1910 и в главных чертах набросана в 1911 г. Однако воплощение замысла растянулось на многие годы. Блок оставлял задуманное, не находя форм его реализации, и вновь возвращался к работе над поэмой в 1912, 1913, 1914, 1916 годах, наконец, в последние месяцы жизни, считая замысел по-прежнему существенным. Здесь "в малом масштабе" поэт хотел рассказать о "двух-трех звеньях" рода на историческом фоне русской жизни ("Два три звена, – и уж ясны // Заветы темной старины ... "), выразить "революционные предчувствия" в "истинном мистическом сумраке годов". Замысел поэмы обращен к "новому веку"; поэт стремился к  воплощению роста нового в человеке, связей личности и движения истории: " ... род, испытавший на себе возмездие истории, среды, эпохи,- начинает в свою очередь творить возмездие ... 

В этой поэме поэт описывает время правления Александра III (1881-1894 гг.) и его "правую руку" - знаменитого обер-прокурора Победоносцева:

В сердцах царили сон и мгла:
Победоносцев над Россией
Простёр совиные крыла,
И не было ни дня, ни ночи
А только — тень огромных крыл;
Он дивным кругом очертил
Россию, заглянув ей в очи
Стеклянным взором колдуна.

Правда, после наступления революции Блок потерял желание эту поэму заканчивать и публиковать, очевидно, ожидания восторженного поэта не совпали с жестокой реальностью. А перед смертью он попросил уничтожить все экземпляры революционной поэмы «Двенадцать». Говорил, что именно она разрушила его жизнь.

Константин Петрович Победоносцев был выдающимся государственным деятелем и занимал исключительно высокое общественное положение. При трех императорах- Александре II, Александре III и Николае II он исполнял должность обер-прокурора Святейшего синода (с 24 апреля 1880 года по 19 октября 1905 года). При тех же трех императорах он был членом Государственного совета (с 1 января 1872 года по 10 марта 1907 года)

По мнению Юрия Лотмана Константин Победоносцев послужил прообразом Алексея Александровича Каренина в романе Толстого "Анна Каренина". Его характерные черты- сдержанность, сухость, правильные речи, отсутствие дворянского титула - он считал доказательством этого. Действительно, А. Каренин не князь, в отличие от Облонского и Вронского, а выслужился чином из небогатой семьи, как и сам  Победоносцев. И внешний облик Каренина очень напоминал Победоносцева: «длинная спина, большие оттопыренные уши».

Закончив Училище правоведения в Санкт-Петербурге в 1846 году Победоносцев вернулся в Москву, которую любил и ценил. В Москве Победоносцев начал службу в московских департаментах Сената. Современники отзывались о молодом Победоносцеве как о человеке “тихого, скромного нрава, благочестивом, с разносторонним образованием и тонким умом”.

Победоносцев совсем не был карьеристом: "По природе нисколько не честолюбивый, я ничего не искал, никуда не просился, довольный тем, что у меня было и своей работою, преданный умственным интересам, не искал никакой карьеры и всю жизнь не просился ни на какое место, но не отказывался, когда был в силах, ни от какой работы, и ни от какого служебного поручения. В 50-х годах московский университет, оскудев профессорами юристами, обратился ко мне, и я не отказался, оставаясь на службе в сенате, читать там лекции, по 8 часов в неделю, в течение 5 лет". Всякое порученное ему дело он выполнял не просто достойно, но блестяще.

Молодой и талантливый профессор вскоре обратил на себя внимание двора. В конце 1861 г. главный воспитатель великих князей граф Строганов пригласил Победоносцева преподавать юридические науки наследнику престола великому князю Николаю Александровичу. К своим новым обязанностям он отнесся, как и ко всему в своей жизни, с полной отдачей сил. В 1863 г. он сопровождал Николая Александровича в его путешествии по России. Однако в 1865 году обаятельный, умный и образованный наследник неожиданно тяжело заболел в Ницце туберкулезом и скончался. Смерть любимого ученика стала для Победоносцева большим личным горем. В апреле он писал своему многолетнему корреспонденту фрейлине Тютчевой: «О какое горе, Анна Федоровна! Какое горькое и страшное горе! Какая тоска!  Такая тьма напала на душу – всю светлую неделю прожил в агонии, от одной телеграммы до другой, и все еще теплилась надежда, а сегодня  страшная весть все унесла, все разорила – нет нашего милого царевича…»

В день смерти Николая Александровича 12 (24) апреля 1865 года[31] в Ницце был обнародовал высочайший манифест Александра II о кончине наследника и назначении Александра Александровича новым наследником престола. В своем дневнике Александр писал: "Все жалели Отца и Мать, но они лишились только сына, правда, любимого. Мать больше других, но обо мне никто не подумал, чего я лишился – брата, друга. И что всего ужаснее – это его наследство, которое он мне передал... Но Бог подкрепил меня и дал силы принять за новое моё назначение".

При новом наследнике Победоносцев занял то же место, какое занимал при старом: он продолжал читать лекции и еще раз совершил в свите Александра Александровича традиционное путешествие по России. Уже тогда Победоносцев приобрел большое влияние на своего ученика, который чрезвычайно ценил его ум и преданность. Хотя в целом царящая при дворе атмосфера не нравилась Победоносцеву: "Я стал известен в правящих кругах, обо мне стали говорить и придавать моей деятельности преувеличенное значение. Я попал, без всякой вины своей, в атмосферу лжи, клеветы, слухов и сплетен".

Одаренность и известность в правящих кругах обеспечили Победоносцеву быструю государственную карьеру. В 1868 г. он был назначен сенатором, в 1872 году стал членом Государственного совета, а в апреле 1880 г.  занял пост обер-прокурора Святейшего Синода и вошел в состав Комитета министров. По свидетельству известного адвоката А. Ф. Кони, речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Госсовете, производили сильное впечатление на слушателей, поражая своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения.

Как в общественной, так и в частной жизни Победоносцев был незаурядным человеком. Он обладал недюжинным живым и отзывчивым умом, его все интересовало, ни к чему он не относился безучастно. И в литературе, и в науке, и даже в искусстве он обнаруживал солидные познания. Один из современников, Поселянин, побывавший в доме Победоносцева на Литейной, писал: «В его огромном кабинете… с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал…»

В 1866 году Победоносцев женился на Екатерине Александровне, урождённой Энгельгардт (1848—1932), дочери помещика Могилёвской губернии штабс-ротмистра Александра Андреевича Энгельгардта. Его жена более 30 лет, вплоть до 1917 года, руководила Свято-Владимирской женской церковно-учительской школой. Родных детей у Победоносцевых не было. В 1897 году супруги удочерили девочку Марфу, которую оба нежно любили.

Широко образованный и глубокий исследователь, Победоносцев был автором ряда серьезных трудов по гражданскому и русскому праву. Он "памятник себе воздвиг нерукотворный" написанием "Курса гражданского права", в основу которого была положена не общая система законоуложений, а исторические традиции разных народов. В 1868 году Победоносцев опубликовал первую часть своего «Курса гражданского права». За эту работу по решению Совета Московского университета в апреле 1868 года удостоен учёной степени доктора гражданского права без защиты диссертации. Вторая часть «Курса» вышла в 1871 году, третья — в 1880 году. Этот знаменитый курс “Гражданского права” выдержал пять изданий и превратился в настольную книгу всех российских юристов.

Победоносцев, однако, не прижился в столичной атмосфере, ощущал себя там чужим. Покинутая им Москва, постепенно становилась в его глазах олицетворением патриархальности и стабильного течения жизни. Он писал об этом Е.Ф. Тютчевой в феврале 1868 года: "Петербург не люблю я по-прежнему — душно в здешнем воздухе, очень душно: до того, кажется, все измельчало здесь — и дела, и люди, и манеры, и формы общежития. Оглядываюсь на Москву — и не поверите, с какой тоскою, — все еще не могу привыкнуть к мысли о том, что старое гнездо мое опустело... не знаю, когда... самому придется увидеть Москву белокаменную — люблю ее всею душою».

Данную ему власть Победоносцев считал ответственным и тяжелым долгом, но нес возложенные на него обязанности с полной отдачей сил и незаурядным талантом. Об этом он пишет в дневниковых записях от 21 ноября 1860 г.: «В мире христианском всякая власть есть служение...». Те же мысли он внушал в письмах к наследнику Александру Александровичу. "Самодержавная власть — это огромная личная ответственность монарха перед Богом. Это не «упоение» своим положением, а жертва, приносимая во имя отечества". Стремясь подготовить наследника к «служению», Победоносцев писал ему 12 октября 1876 г.: «Вся тайна русского порядка и преуспеяние — наверху, в лице верховной власти... Где вы себя распустите, там распустится и вся земля. Ваш труд всех подвинет на дело, ваше послабление и роскошь зальет всю землю послаблением и роскошью — вот что значит тот союз с землею, в котором вы родились и та власть, которая вам суждена от бога».

***
Победоносцев был другом и единомышленником с московским издателем М. Н. Катковым и писателем Ф.М. Достоевским. Константин Петрович познакомился с Достоевским зимой 1871/72 года в доме князя Владимира Мещерского и впоследствии встречался с ним в петербургских салонах. Но самыми важными и творческими были их встречи по субботам на квартире Победоносцева на Литейном проспекте. В начале 1870-х Достоевский становится редактором журнала "Гражданин", откликавшегося на все волнующие вопросы внутренней и внешней политики. Победоносцев серьезно помогал ему, "когда свалился ему на шею «Гражданин»".

Победоносцев постоянно снабжал Достоевского материалами для этого журнала и «Дневника писателя». Постепенно он становится его внештатным консультантом по вопросам текущей государственной политики.
Из письма Достоевского от 19 мая 1880 года: «С будущего же года, уже решил теперь непременно, возобновлю «Дневник писателя». Тогда опять прибегну к Вам (как прибегал и в оны дни) за указаниями, в коих, верно горячо, мне не откажете».
Достоевский - Победоносцеву: «Если напишете мне хоть полсловечка, то сильно поддержите дух мой... от Вас всегда услышишь живое и подкрепляющее слово, а я именно в подкреплении нуждался. Ваш совершенно преданный всегдашний слуга Ф. Достоевский».
Победоносцев - Достоевскому: «Как я радуюсь полученному от Вас известию о скором выпуске «Дневника». В добрый час, и благослови Вас Боже! Лишь бы Ваша мысль стояла в Вас самих ясно и твердо…» (2 августа 1880 года).

Они были единомышленниками, одинаково смотрели на многие явления жизни, одинаково их оценивая, высоко ценили православие, верили в свой народ. «В беседах Победоносцева с Достоевским, – пишет исследователь Достоевского Л. Гроссман, – было нечто, напоминающее философские диалоги, диспуты или исповеди его романов». Гроссман проводит параллель между тонким стилистом старцем Тихоном, читающим исповедь Ставрогина, и Победоносцевым, читающим рукопись Достоевского.

Влияние Победоносцева на Достоевского во время работы последнего над «Братьями Карамазовыми» было очень значительным. Федор Михайлович принимал руководство над ним с благодарностью, просил отзывов, разъяснял свои позиции, искал поддержки, делился планами и замыслами. Из письма Победоносцева Достоевскому от 16 августа 1879 года: «Рад душевно тому, что вы сообщаете мне о новой книге «Карамазовых». Буду ждать нетерпеливо выхода августовской книги Р.В." («Российский Вестник», П.Р.)

Федор Михайлович в своих корреспонденциях Победоносцеву открыто признавался, что приезжает к нему, чтобы «дух лечить» и «ловить слова напутствия», и особо подчеркивал «полную идейную солидарность», и выражал восхищение перед личностью Победоносцева: «…За Вашею драгоценною деятельностью слежу по газетам. Великолепную речь Вашу воспитанникам читал в «Московских новостях». Примите, глубокоуважаемый Константин Петрович, уверение не только в самых искренних моих чувствах, но и в глубокой прекрасной надежде на всю пользу, которой жду, да и не я один, а все, от Вашей новой прекрасной деятельности, Ваш приверженец и почитатель Ф. Достоевский».

Константин Победоносцев пришел к убеждению, что реформы Александра II направили Россию совсем не в том направлении, в каком нужно. Личность самого реформатора, когда Константин Петрович познакомился с ним поближе, не вызывала у него особого одобрения. Победоносцев не любил Александра II за государственную дряблость, за антинациональную, как ему казалось, политику, за недостаток благочестия и за открытую связь с княжной Долгорукой. В 1877 г. он писал в одном из писем об императоре: «Добрый человек – сердце в нем сказывается, но как горько в такие минуты не находить в нем самого драгоценного – воли сознательной, твердой, решительной…»

Корнем всех бед пореформенной России и главной причиной, разрушившей национальное согласие, Победоносцев считал сам принцип, положенный в основу реформы – культ «человечности» (гуманизма, в западном его понимании), подменивший исконно русские идеалы: самодержавие, народность и православие. Глубоко чуждые русскому человеку западные идеи, по его мнению, освобождали его от всех нравственных преград, вели к насилию и самовластию. Из культа «человечности» происходило порочное учение о «народовластии». «Одно из самых лживых политических начал, говорил Победоносцев, - есть начало народовластия, та, к сожалению, утвердившаяся со времен французской революции идея, что всякая власть исходит от народа и имеет основание в воле народной. Отсюда истекает теория парламентаризма, которая до сих пор вводит в заблуждение массу так называемой интеллигенции».

В своих работах Победоносцев старался показать, как глубоко заблуждаются те русские либералы, которые видят в «народовластии» панацею от всех русских бед. Он резко критиковал западную демократию: высмеивал закулисные махинации буржуазного парламента, интриги биржи, продажность депутатов, фальшь условного красноречия, апатию граждан и энергию профессиональных политических дельцов. Он издевался над судом присяжных, над случайностью и неподготовленностью народных судей, над беспринципностью адвокатов, едко критиковал университетскую автономию. Выборное начало, писал он, вручает власть толпе, которая, будучи не в силах осмыслить сложные политические программы, слепо идет за броскими лозунгами. А так как непосредственное народоправство невозможно, народ передает свои права выборным представителям, помышляющим лишь о своих корыстных интересах.

Направление, избранное европейским обществом, после краха там абсолютных монархий, казалось Победоносцеву заблуждением, ибо все пороки капиталистического общества пришли вместе с усложнением, отходом от «естественных» исторически сложившихся форм социальной жизни". Он был убежден, что Россия не должна следовать примеру Европы. Самым естественным и правильным общественным строем для Российской империи он считал самодержавие. Идеалом его был сильный, просвещенный монарх, который твердо ведет общество по избранному им пути и не позволяет ему расколоться на враждебные социальные или национальные группы. Все необходимые элементы такого общества, по его мнению,  уже были созданы в России Петром I, так что русская государственность, в том виде, в каком она сложилась после петровских реформ, ни в коей мере не должна была подвергаться радикальной ломке, а лишь нуждалась в постепенном прогрессивном улучшении (Победоносцев подразумевал под этим усовершенствование законодательства,  исправление нравов и усиление церковного элемента жизни). Таковы были в общих чертах политические взгляды Победоносцева, к тому времени, когда волею обстоятельств он получил возможность влиять на судьбу России.

Победоносцев считал, что церковь и вера — основы государства: «Государство не может быть представителем одних материальных интересов общества; в таком случае оно само себя лишило бы духовной силы и отрешилось бы от духовного единения с народом. Государство тем сильнее и тем более имеет значения, чем явственнее в нём обозначается представительство духовное... Религия, и именно христианство, есть духовная основа всякого права в государственном и гражданском быту и всякой истинной культуры. Вот почему мы видим, что политические партии самые враждебные общественному порядку, партии, радикально отрицающие государство, провозглашают впереди всего, что религия есть одно лишь личное, частное дело, один лишь личный и частный интерес».

Он стремился восстановить религиозное начало в народном образовании и в предисловии к своему учебнику «История Православной Церкви до разделения церквей» писал: «Грустно и обидно, если при мысли об „Истории Церкви“ возникает представление о заучивании известных фактов, расположенных в известном порядке... История Церкви должна запечатлеться не в одной памяти, но в сердце каждого, как таинственная история страдания, ради великой, бесконечной любви». Победоносцев предполагал сделать главным инструментом «внутреннего перерождения людей» православную церковь. При нем заметно увеличилось число монастырей, церквей, монахов, а количество церковных народных школ умножилось в 10 раз! (В 1905 году их было 42884 против 4404 в 1881 г.). Количество учеников за эти же годы возросло в 20 раз.

Главной целью деятельности обер-прокурора было утверждение самодержавной власти и поколебленного при Александре II государственного порядка. Уже в первые годы правления его сына подверглись пересмотру многие законы времен Александра II. Контрреформы коснулись всех сторон государственной и общественной жизни и были направлены к тому, чтобы усилить надзор и влияние правительства в сфере суда и общественного самоуправления, а также вообще укрепить и поднять авторитет правительственной власти.

В 2015 году Почта России в серии «Выдающиеся юристы России» выпустила почтовую марку, посвящённую К. П. Победоносцеву. Отрадно, что нынешняя Россия начинает вспоминать своих выдающихся государственных деятелей и истинных патриотов. А ведь современники называли Константина Петровича "охранителем устоев" и «духовным вождем монархической России» (Николай Бердяев).

Список литературы:
1.Блок А.А. Собрание сочинений в шести томах. Т. 1—6. — М.: Правда, 1971.
2.Гневушев М. Константин Петрович Победоносцев. Киев, 1907;
3.Гусев В. А. К. П. Победоносцев - русский консерватор-государственник // Социально-политический журнал. 1993. № 11 -12;
4.К. П. Победоносцев. Курс гражданского права. М., 2003.
5.Победоносцев к.п. Рro et contra. Спб., 1996;
6.Полунов А. Ю. К. П. Победоносцев в общественно-политической и духовной жизни России. М., 2010;
7.Розанов В. В. Собр. соч. Т. 7.
8.Рыжов К. Победоносцев. proza.ru
9.Тальберг Н. Д. Муж верности и разума. Джорданвилль, 1958,
10.Тимошина Е. В. Политико-правовая идеология русского пореформенного консерватизма: Константин Петрович Победоносцев. Спб., 2000;
11.Томсинов В. А. К. П. Победоносцев: государственный деятель и правовед (1827-1907)


     …Первоначальный замысел произведения имел биографические истоки: в конце 1909 г. умер отец поэта А.Л. Блок. Еще находясь в Варшаве после похорон Александра Львовича, Блок писал матери 4 декабря: "Из всего, что я здесь вижу, и через посредство десятков людей, с которыми непрестанно разговариваю, для меня выясняется внутреннее обличье отца – во многом совсем по-новому. Все свидетельствует о благородстве и высоте его духа, о каком-то необыкновенном одиночестве и исключительной крупности натуры.”