Проект АНИ. Сапфир. Глава 2. Персона Non Grata

В комнате царил полумрак, изредка прорезаемый вспышками света за окном — то ли от залпов орудий где-то в небе, то ли от аварийных прожекторов на крышах. Свет ложился косыми полосами на мебель, выхватывая из темноты позолоту на спинке стула, серые прожилки мрамора, и тёмный блеск оружия.

Довольно неприятный с виду человек с огромным животом сидел за столом, попивая дорогое спиртное из прозрачного бокала с широким горлом. Рядом стояла хрустальная пепельница, в которой дымилась толстенная сигара. По левую руку лежал массивный крупнокалиберный пистолет тёмно-матового цвета с серебряным затвором. На «серебре» чёрными буквами было выведено «Black Granite», а у самого дула тёмной краской выгравированы буквы «BG».

Страж с грохотом вынес дверь, и комнату заполонила пыль вперемешку с бетонным крошевом и деревянными щепками. Толстяк вздрогнул, подскочил на своём богатом расписном позолоченном стуле, который опасно пошатнулся. Он схватился обеими руками за кромки стола, едва успев поставить наполовину пустой стакан. От вибрации дорогостоящая жидкость расплескалась по идеально глянцевому столу из белого мрамора с серыми прожилками. Сигара слетела с пепельницы, и огромный кусок пепла упал на стол, превратившись в серую, едва заметную пыль. Она легко разлетелась по поверхности, растворяясь на фоне серых мраморных вкраплений. Небольшой ручеёк спиртного дотянулся до края сигары — и она яростно зашипела, будто обидевшись на такое обращение.

– Вот так и в жизни, – произнёс толстяк, уже почувствовав уверенность и обретя устойчивое положение. Его голос звучал с едва заметным американским акцентом. Он разжал толстые короткие пальцы, широко вытянул руки и положил их на стол ладонями вниз. Держал спину ровно и невозмутимо смотрел на непрошеных гостей.

Я вошёл в комнату третьим. Двое «Стражей» встали по обе стороны от сидящего человека, ещё двое заняли позиции у входа, перекрывая пути к отступлению.

– Что ты там бормочешь, «бегешный» корпорат? – бросил я с презрением, подходя ближе.

– А ты что, не видел? Вот так всегда, – ухмыльнулся человек за столом. – Вы никогда не замечаете самого главного. Того, что у вас под носом, того, что было целым. То, что вы сами разрушили. А потом удивляетесь, почему всё пошло наперекосяк. Может, нужно замечать не только то, что у тебя под носом, но и то, что окружает — в глобальном смысле. Но вы, все вы… – его лицо перекосило, словно он жевал ядрёный лимон. – Это непонятное мне, балансирующее на грани коллапса общество, вся ваша коалиция… Скоро в дикой агонии забьются все руководители и граждане этого огромного, многонационального и полирелигиозного союза.

– Что ты, к чёрту, несёшь, дядя? Ты хоть знаешь, кто мы такие и почему пришли за тобой? Ты, наверное, ещё не понимаешь, что тебя ждёт… – я ухмыльнулся, подошёл к столу, слегка наклонился и опёрся руками о мрамор, глядя прямо в довольную, холёную рожу западного корпората.

– До того, как вы сюда ворвались… – корпорат взял шипевшую, ещё не затухшую сигару и начал быстро и смачно затягиваться, раскуривая угасающий уголёк. Раскурив, выпустил несколько огромных плотных колец синего дыма. Последнее пустил мне прямо в лицо.

– До того, как вы ворвались, моя сигара спокойно лежала и тлела. Крепкий, цилиндрической формы пепел медленно поедал целый табачный лист. Даже после сожжения пепел был крепок. Держал форму. Был единым целым с этой сигарой, наполненной множеством несгоревших листьев. Но стоит только произойти чему-то глобальному, как — бах! – он с силой ударил кулаком по столу, и по поверхности разбежались мелкие трещины. – И пепел разлетается… Разлетается по этому мраморному столу с золотыми ножками, который стоит больше, чем жизни всех ваших людей в долбанной «феэсдеэровской» столице. Одиночные серые частички теряют свою крепость. С ней — свою целостность. А с потерей целостности — силу и мощь. Они сольются с узором этого стола, оставаясь лишь жалкими частицами серого пепла, который раньше был частью чего-то очень дорогого и значимого. Чего-то целого… Кому я всё это говорю…

Корпорат затянулся ещё раз и затушил сигару в разлившейся у пепельницы луже. Взял бокал с остатками напитка и допил до дна.

– Уф-ф. Ну и хороший коньяк у вас в Содружестве делают.

– У нас много чего хорошего. Того, чего у вас точно нет, – холодно ответил я.

– У нас? У нас есть всё, и даже больше, – с лёгким смешком произнёс человек. – А вот у вас скоро ничего не останется. Мы всё разрушим. Лишим целостности. Лишим всего, чем дорожите. То, что происходит сейчас… Первое космическое сражение, ваше поражение — только начало. Ведь это всё так, цветочки. Мы ещё даже не начали…

– Начали-херачали, твою мать! – взорвался я, голос сорвался на крик. – Ты, вражеский ублюдок, понимаешь, что тебя ждёт? Понимаешь, в какой ты ситуации? Тебе никто не поможет! Ни твои прозападные дружки, ни «чегешная» корпа…

Он лишь немного дёрнулся, скривил лицо и слегка отпрянул от стола — то ли от неожиданности, то ли просто хотел быть подальше от брызжущей на него слюны. Когда я выдохся, на мгновение стало легче, будто с плеч свалился тяжёлый, давящий груз, который я носил с собой с самого утра.

– Да всё я понимаю, товарищ Максим… Я же правильно к вам обращаюсь? Так принято в вашей стране, точнее, в Федеративном Союзе? Мы уже давно заметили, что вам всё неймётся… Неймётся возродить то величие, которым обладали ваши предки. И знаете, что я думаю? У вас и правда всё может получиться. Назло всем нам. Там, за границей, за морями и океанами, все очень не хотят этого… У вас уже начало получаться, когда образовалась эта ваша ФСДР. Что ж, молодцы, говорю честно — я это очень уважаю, правда.

Корпорат слегка призадумался, сцепил кисти в замок, подался вперёд и тихо продолжил, будто боялся, что их кто-то услышит:

– Понимаешь, товарищ… Наши «западники» ведь и вправду думают, что они самые сильные, боги этого мира, и они несокрушимы. Даже не предполагают такой возможности, что что-то может пойти не так! Никто даже слышать не хочет о том, что «если бы, да кабы, мы проиграем», а ещё хуже — развалимся и перестанем существовать. Как вы когда-то. Для нас, для верхушки, да и для народа в целом, это что-то невозможное, из рода фантастики. Такого в природе просто не существует. Но я и некоторые другие личности мыслим более… рационально. К тому же, я наслышан о проекте «АНИ». Довольно мощно получилось, да-а! Мне особенно понравилось, когда она утилизировала всех ваших, словно мусор… Конечно, и наши там тоже были. Не исключено. Но их было единицы. Всё-таки не наш флот потерпел поражение. Вы ещё не умеете управлять такими технологиями, контролировать и использовать такую мощь.

«Господи, как же я его ненавижу. Еле терплю. Едва сдерживаюсь, чтобы не…»

Я прошёлся по комнате, чувствуя, как внутри всё кипит, и остановился напротив корпората. Потом подошёл, уселся на край стола и резким движением выхватил из его пухлых коротких пальцев остаток сигары, которую он как раз собирался поднести ко рту. С силой затушил её в луже пролитого спиртного, раздавил окурок и размазал по столу. Вся левая ладонь вымазалась в тёмно-серой кашице, похожей на пюре.

– Думаю, вы не знаете, «уважаемый», – это слово я произнёс с особой неприязнью, – про одну очень занимательную историю. Историю сморкача и задоры.

– Пф, это ещё кто такие, и зачем мне это знать? – корпорат удивлённо, с издёвкой посмотрел на меня.

– А это, «май диар френд», я сейчас расскажу, и всё поймёшь. На тупого ты не похож, вроде. Хотя кто знает. Может, ты слишком глуп для этого. Но сначала... – я похлопал его грязной левой рукой по щеке и криво улыбнулся. Его сконфуженное толстое лицо с растерянным, мельтешащим взглядом, половина которого теперь была вымазана тёмной пюрешкой, источало резкий, неприятный, алкогольно-пепельный аромат.

– Ты арестован по подозрению в государственной измене и передаче стратегических данных корпорации «Чёрный Гранит». Любое сопротивление будет пресечено.

Толстяк медленно поднял на меня глаза, и в них мелькнуло что-то новое — не страх, а скорее горькое понимание.

– Знаешь, Максим, – тихо произнёс он, – иногда целостность теряется не тогда, когда бьют по столу. А тогда, когда за него садятся не те люди.