День полётов на Луну

В тот день Луна появилась рано, как будто что-то знала и ждала.
Слишком рано для обычной Луны, так рано, что в пору было задуматься: а уходила ли вообще. Солнце уже старалось вовсю, день был светлым и ярким, а она уже висела в небе, круглая, светлая, с таким видом, будто пришла заранее и теперь терпеливо ждёт только одного мальчика.
Я сидела в Туапсе у компьютера и думала, что день сегодня какой-то особенный. Воздух был прозрачный, как перед чудом. Даже чай в кружке казался вкуснее, чем обычно. В такие дни мир вокруг кажется очень выразительным. Словно молчит, а сам говорит: готовьтесь, сейчас начнётся.
И тут на экране появился Ярик.
Он жил в Китае, и виделись мы только через экран.
В круглых очках глаза у него казались ещё внимательнее. Когда Ярик смотрел на мир, было ясно: он не просто смотрит. Он сразу прикидывает, что из этого можно сделать. Из идеи, приключение. Из приключения, план. Из плана, победу.
Я хотела начать занятие как обычно, спокойно, по плану. Только Луна за окном висела такая выразительная, что обычный порядок в её присутствии выглядел бледновато.
Я сказала:
— Сегодня, между прочим, необычный день.
Ярик сразу поднял голову.
— Вижу. Луна уже на месте. Что за день?
— День полётов на Луну.
— Хорошее название, — сказал Ярик. — Значит, полетим.
Вот за это я его и любила как героя. Никаких долгих разговоров в духе «а можно ли», «а получится ли», «а вдруг потом». Есть Луна, есть день, есть предложение. Значит, пора.
— На чём? — спросила я.
Ярик даже не задумался.
— На жигулях.
— Очень солидно.
— Конечно. На Луну надо лететь серьёзно.
— А из Китая в Туапсе ты как попадёшь?
Тут он наконец улыбнулся.
— Через экран. Мы же не новички.
Это была правда. У нас уже имелся один совершенно надёжный способ преодоления расстояний. По обе стороны экрана нужны были часы и правильный настрой.
Я прислонила свои часы к левому краю монитора. Ярик у себя дома поставил свои к правому. Стрелки блеснули. Экран потемнел, потом внутри него словно зашевелилась серебристая глубина, как в море вечером, когда на воде появляется лунная дорожка.
— Готова? — спросил Ярик.
— Всегда, когда дело касается Луны и жигулей.
— Отлично.
Он шагнул вперёд и через секунду уже стоял у меня в комнате, живой, быстрый, чуть растрёпанный после перехода и совершенно довольный.
— Пошли в гараж, — сказал он.
— Даже чаю не попьёшь?
— После Луны.
— Это звучит очень уверенно.
— Это звучит очень правильно.
И мы пошли в гараж.
Вот хороший гараж, это отдельный мир. Там ничего не лежит просто так. Там вещи терпеливо ждут своего часа. Годами могут ждать. Молчать могут. Пылиться могут. Зато в решающую минуту вдруг оказывается, что именно этот фонарь, именно этот кусок проволоки, именно этот старый спидометр, именно эта банка синей краски всё это время и готовились к большой задаче.
Гараж встретил нас запахом металла, сухого дерева, машинного масла и тайны. На стене висели ключи. На полках стояли банки с крепежом. На верстаке лежали отвёртки, рулетка, фонарь, пассатижи, ножовка, плотные перчатки, моток медной проволоки, рулон блестящей ленты, коробка с лампочками, насос, старый велосипедный звонок, железная сетка, шлем, ручная лампа и тяжёлая ложка такого размера, будто ей можно было размешивать суп для целой космической экспедиции.
А посреди гаража стояли жигули.
Вишнёвые, серьёзные, молчаливые. Такие машины сразу вызывают уважение. В них есть характер. Они ждут спокойно и не суетятся. Они как будто заранее знают: однажды случится важное.
Ярик обошёл машину кругом, постучал пальцами по капоту, заглянул внутрь, сел за руль, покрутил его, вышел и сказал:
— Да. Полетит.
— Ты уверен?
— Абсолютно.
— А цель экспедиции?
Вот тут он посмотрел на меня так, словно удивился самой постановке вопроса.
— Как какая? Узнать, пекут ли на Луне блинчики.
— Так.
— И если пекут, взять рецепт.
— Так.
— А если не пекут, научить.
— Очень благородно.
— Конечно. Надо же помогать.
Я кивнула. Цель была прекрасная. По-настоящему детская и по-настоящему героическая. Потому что в ней сразу были и любопытство, и вкус, и дружба, и польза для целой Луны.
Ярик уже шарил глазами по полкам.
— Где краска?
— Слева, на верхней полке.
— Синяя?
— Да.
Он снял банку, нашёл кисть, размешал краску длинной отверткой и сказал:
— Корабль без имени летает как-то без вдохновения.
— Согласна.
— А в Китае есть легенда про лунного зайца. Значит, корабль будет называться «Лунный заяц».
Он присел у двери и начал выводить буквы. Медленно, очень серьёзно, с полным пониманием важности момента.
ЛУННЫЙ ЗАЯЦ
Синие буквы легли на вишнёвый бок машины так, будто именно их тут всегда и не хватало.
— Красиво, — сказала я.
— Сейчас будет ещё лучше.
И рядом с названием Ярик нарисовал зайца. Не маленькую каракулю, а очень бодрого зайца с длинными ушами и таким видом, будто он уже знает короткую дорогу на Луну и обратно.
Ярик отступил на шаг.
— Теперь можно разговаривать с кораблём.
Он похлопал ладонью по дверце.
— Лунный заяц, здравствуй. Мы летим на Луну по важному делу. Просьба вести себя достойно. В повороты входить уверенно. Космические вихри облетать красиво. На обратной дороге разрешается слегка гордиться собой.
Из-под капота донёсся короткий звук, что-то между покашливанием и одобрительным фырканьем.
Ярик сразу кивнул.
— Отлично. Контакт установлен.
Работа закипела.
Тут важно сказать одну вещь: в этой истории главным был Ярик. Я помогала. Подавала нужное. Держала фонарь. Иногда восхищалась вслух. Это тоже важная часть хорошей экспедиции. Когда рядом есть человек, который вовремя подаст ключ и вовремя скажет: «Вот это ты придумал!» — дело идёт бодрее.
Ярик назначил себя командиром, главным конструктором и старшим по межпланетным вопросам.
Мне досталась должность помощника командира, хранителя фонаря и ответственного человека по поддержке правильных идей.
— Спидометр сюда, — сказал Ярик. — Теперь он будет измерять звёздную скорость.
— Есть.
— Велосипедный звонок сюда.
— Для чего?
— Чтобы вежливо приветствовать спутники.
— Очень культурно.
— Мы же летим с визитом.
Из медной проволоки он сделал антенну. Из железной сетки устроил держатель для экспедиционных припасов. На приборной панели закрепил маленький фонарь, объявив его навигатором туманностей. Шлем поставил рядом с водительским сиденьем.
— Ты его наденешь? — спросила я.
— Конечно. У серьёзного полёта должен быть серьёзный космонавт.
— Это научный подход?
— Это красивый подход. А красивый подход часто и есть научный, просто сначала он выглядит веселее.
Я рассмеялась.
Потом Ярик открыл багажник и начал складывать туда всё нужное: металлический контейнер для блинчиков, пакет муки, молоко, яйца в крепкой корзинке, масло, сахар, соль, термос, полотенце, запасную лампу, ложку героического размера и банку с синей краской.
— Краска зачем? — спросила я.
— Мало ли. Вдруг на Луне окажется что-нибудь, что срочно нуждается в названии.
Это был очень сильный аргумент.
Когда корабль был готов, мы отправились на кухню. Потому что в гости к лунным жителям без угощения не летают. Даже если летишь за рецептом, первое знакомство всё равно лучше начинать с чего-то вкусного.
Ярик сразу распределил обязанности:
— Я отвечаю за одобрение теста, сахара там, или соли добавить.
— А я?
— Ты за сковородку и переворачивание блинчиков.
— Прекрасно.
Он разбил яйца, всыпал муку, влил молоко, размешал так старательно, словно от гладкости этого теста зависел мир между Землёй и Луной.
— Смотри, — сказал он. — Тесто должно быть в хорошем настроении.
— А ты это по чему определяешь?
— По виду.
— Очень уверенно.
— Я же с ним разговариваю.
И он действительно наклонился к миске и серьёзно сказал:
— У нас важная задача. Просьба получаться вкусным. Если надо скажи и я добавлю сахара. Или масла.
Первые блинчики вышли прекрасные, золотистые, с тонкими кружевными краями. По их виду было видно, что добавлять ничего не надо и они в прекрасном настроении. Блинчики получились тоненькие, пористые и на них ясно просматривались улыбающиеся смайлики.
Каждому блину Ярик сразу назначал роль.
— Этот для первого знакомства.
— Этот для лунного зайца.
— Этот для самого главного жителя Луны, если он окажется очень важным.
— А этот?
— А этот для того, кто будет делать вид, что не голоден, а потом попросит третий.
На кухне пахло теплом, домом, маслом, чуть сладким тестом и тем особенным счастьем, которое появляется, когда дело уже движется, а впереди ещё целая Луна.
Мы сложили блинчики в надёжный металлический контейнер с плотной крышкой.
— Вот, — сказал Ярик. — Теперь экспедиция выглядит достойно.
Когда мы вернулись в гараж, на улице уже синел вечер. Луна поднялась выше и светила прямо в открытые ворота. Надпись на боку корабля казалась живой.
Мы сели. Ярик за руль. Я рядом.
На приборной панели перед моим креслом лежала бумажка, на которой Ярик написал:
«Командир корабля — Ярик
Помощник командира — ты»
— Почему «ты»? — спросила я.
— Потому что ты знаешь, что это про тебя. Остальным пока не обязательно.
— Очень загадочно.
— Космос любит загадки.
Он положил руку на кнопку старта.
— Готова?
— Да.
— Тогда поехали за самым важным рецептом во Вселенной.
Нажал. Лампочки мигнули. Антенна дёрнулась. Звонок звякнул. И всё стихло.
Мы замерли.
Я уже открыла рот, чтобы предложить проверить соединения, как Ярик нахмурился, прислушался и сказал:
— Ага.
— Что «ага»?
— Корабль обиделся.
— На что?
— На то, что мы сели и сразу нажали старт, а не поздоровались как следует.
Он выбрался наружу, обошёл машину, встал перед капотом и сказал очень торжественно:
— Лунный заяц, командир на месте. Помощник на месте. Блинчики на месте. Цель ясна. Пожалуйста, включай межпланетную готовность.
Потом он погладил капот. И вот тут под ним мягко загудело.
— Ну конечно, — сказал Ярик, снова садясь в кабину. — Вежливость работает даже с жигулями.
На этот раз, когда он нажал кнопку, гараж ожил весь целиком.
Под капотом загудело глубоко и ровно. По панели побежали огоньки. Антенна вспыхнула голубым светом. Велосипедный звонок сам радостно тренькнул. Ворота распахнулись.
— Старт! — крикнул Ярик.
Лунный заяц рванул вперёд.
Мы выкатились из гаража, пронеслись над двором, подняли лёгкую пыль и вдруг почувствовали, как земля становится всё дальше.
Домики ушли вниз. Огни Туапсе рассыпались под нами золотыми бусинками. Море вытянулось серебряной дорожкой. А впереди раскрывался космос.
Ярик сидел очень прямо. Руки на руле. Очки чуть сползли на нос. На лице та самая сосредоточенная радость, которая бывает у человека, когда всё получилось именно так, как он задумал.
— Высота хорошая, — сказал он.
— А скорость?
— Звёздная.
— Чем подтверждается?
Он кивнул на спидометр.
— Вот. Уже показывает.
Стрелка на старом спидометре дрожала где-то там, где у обычных приборов цифры уже заканчиваются.
— Убедительно, — сказала я.
Мы летели между звёздами. Справа промчалась комета, словно кто-то махнул светящейся кистью. Слева проплывали спутники. Ярик вежливо звонил им нашим звонком.
— Приветствуем движение! — объявлял он.
Вдруг впереди заклубилось облако серебряной пыли. Оно росло, мерцало, сворачивалось спиралями, будто в пустоте кто-то просеивал лунную муку сквозь гигантское сито.
— Проверка, — сказал Ярик.
— Похоже на то.
— Значит, пройдём красиво.
Он наклонился к панели, щёлкнул одним рычажком, потом вторым. По бокам корабля вспыхнули маленькие огоньки.
— Что это за режим? — спросила я.
— Празднично-героический.
— А ещё один рычажок зачем?
— Для озорства.
И прежде чем я успела уточнить, сколько именно озорства положено на один космический проход, Ярик повёл корабль прямо в серебряное облако.
Нас закрутило. За стеклом мелькали искры. Антенна дрожала. Звонок подпрыгивал. Пыль плясала так, будто решила устроить нам экзамен и карнавал сразу.
— Держись! — крикнул Ярик, и голос у него был такой счастливый, что я даже не поняла, командует он или хохочет.
— Держусь!
— А теперь смотрим, кто кого!
— Кто кого?
— Мы, конечно!
Лунный заяц качнулся, нырнул, выровнялся, проскочил между двумя особенно густыми серебряными вихрями, потом Ярик резко повернул руль и вывел корабль из облака так ловко, словно всю жизнь только этим и занимался.
Пыль расступилась. Перед нами висела Луна. Огромная. Близкая. Такая светлая, что у меня даже дыхание стало тише.
Мы опустились возле большого кратера. Колёса мягко коснулись лунной поверхности.
Ярик распахнул дверь и первым выскочил наружу. Сделал шаг, подпрыгнул выше, чем ожидал, и завис в воздухе чуть дольше положенного.
— Ого! — сказал он. — Здесь даже походка веселее.
Я выбралась следом с контейнером блинчиков.
Лунная поверхность была прекрасная: серебристая пыль, округлые камни, светлые холмы, длинные тени и звенящая тишина, в которой хотелось говорить шёпотом.
На пыли виднелись следы. Маленькие. Частые. Заячьи.
— Идём, — сказал Ярик.
Мы двинулись по следу и скоро услышали тонкий звон. Из-за светлого валуна вышел он. Лунный заяц. Настоящий. Белый, как сама Луна. Уши длинные. Глаза тёмные, блестящие и очень умные. На шее маленький серебряный колокольчик.
Он остановился, посмотрел на Ярика, потом на надпись на нашем корабле, потом снова на Ярика.
Ярик прищурился. Заяц прищурился тоже. Они стояли и смотрели друг на друга так серьёзно, будто оба понимали: сейчас решается что-то важное.
Потом Ярик сказал:
— Здравствуйте. Мы прибыли по делу блинчиков.
Заяц шевельнул носом.
— Пахнет вкусно, — сказал он.
Я моргнула.
— Он разговаривает, — прошептала я.
— А как ты хотела? — так же шёпотом ответил Ярик. — Это же лунный заяц.
Заяц подошёл ближе.
— Кто командир?
— Я, — сказал Ярик.
— Кто помощник?
— Я, — сказала я.
— Кто пёк блинчики?
— Мы оба, — ответил Ярик. — Но тесто замешивал я.
— Вкусно пахнет, — сказал заяц и ещё раз понюхал контейнер. — Идёмте. У нас тут, между прочим, назревает кулинарная проблема.
Он развернулся и поскакал вперёд.
— Ты всегда так говоришь? — спросил Ярик, шагая за ним.
— Только в дни, когда праздник висит на одном усе.
— А сегодня именно такой?
— Именно.
Мы поднялись на холм и увидели лунную долину.
Там стояли белые круглые домики с серебряными окнами. Между ними вились светлые дорожки. На площади висели гирлянды из звёздочек, стояли столы, чашки, тарелки, подносы. Всё было готово к большому празднику.
Только столы пустовали. Совсем.
— Ясно, — сказал Ярик.
— Что именно? — спросил заяц.
— Блинчиковой части пока не хватает.
— Верно мыслишь, командир.
Навстречу нам поспешили лунные жители, лёгкие, светлые, в серебристых одеждах. Самый старший из них поклонился Ярику.
— Гость с Земли, добро пожаловать. Мы ждали вас.
— Нас? — спросила я.
— Конечно, — сказал старший. — В День полётов на Луну прилетают только те, кто может помочь по-настоящему.
Ярик поднял контейнер.
— Мы привезли блинчики.
По площади прокатился счастливый вздох. Лунный заяц вздохнул тоже, но сдержанно. Видимо, он очень хотел выглядеть ответственным лицом.
Старший лунный житель объяснил беду. Каждый год в этот день на Луне пекли знаменитые лунные блинчики. За рецепт отвечал лунный заяц. Только сегодня серебряная мельничка, которая молола лунную муку, остановилась. Без неё тесто выходило капризным, а праздник терял главную радость.
— Где мельничка? — спросил Ярик.
— У Тихого кратера.
— Что мешает дойти?
Лунный заяц вздохнул ещё раз.
— Пыльный свет. Узкая тропа. Мост, который любит прятаться. И ещё одна очень раздражающая привычка у лунного ветра. Он таскает всё, что плохо лежит.
Ярик кивнул.
— Значит, пойдём.
— Вот за это я детей с Земли и уважаю, — сказал заяц. — Вы сначала идёте, потом уже волнуетесь.
— Так веселее, — ответил Ярик.
Мы взяли сумку с продуктами, контейнер, большую ложку и двинулись к Тихому кратеру.
Дорога была удивительная. Пыль под ногами искрилась. Камни поблёскивали изнутри. Иногда от шага вспыхивал голубой огонёк и уносился в сторону, словно сам радовался, что его разбудили.
Лунный заяц скакал впереди и комментировал:
— Слева кратер. Красивый, но болтливый.
— Кратер болтливый? — спросила я.
— Очень. Эхо у него громкое и долгое.
— А справа?
— Неплохой холм. С ним можно дружить.
— А ты со всеми тут знаком?
Заяц даже остановился и посмотрел на нас с достоинством.
— Я здесь главный по тесту, праздникам и древним маршрутам. Конечно, я знаком.
— Серьёзная должность, — сказал Ярик.
— Ещё бы. Я, между прочим, отвечаю за первый блин. А первый блин задаёт настроение всем остальным.
— Вот это я понимаю.
— Ты хороший мальчик, — сказал заяц. — Сразу видно, что в теме.
У края Тихого кратера дорогу прервал глубокий провал. По ту сторону на площадке стояла серебряная мельничка, маленькая, изящная, похожая на музыкальную шкатулку. Только молчала.
— Мост где? — спросил Ярик.
— Здесь, — сказал заяц.
— Я его не вижу.
— Он любит прятаться.
Ярик присел у края, подумал, потом протянул руку ко мне.
— Дай муку.
Я подала пакет. Он взял щепоть земной муки и осторожно пустил её в воздух над провалом.
И тут в пустоте проступили тонкие серебряные линии.
Мост.
— Отлично, — сказал Ярик.
— Люблю толковых гостей, — пробормотал заяц.
Мы перешли на ту сторону. Возле мельнички лежал маленький ключ в форме полумесяца.
— Тут всё очень красиво сделано, — заметил Ярик.
— У нас красивая Луна, — сказал заяц.
Ярик вставил ключ в боковое отверстие и повернул.
Мельничка вздрогнула. Потом чихнула. Потом звякнула. Потом закрутилась и тонко запела. Из маленького носика посыпалась сияющая лунная мука.
— Есть! — крикнул Ярик.
— Ура! — сказала я.
— Наконец-то! — сказал заяц. — А то у меня уже усы от переживаний загнулись.
И тут, разумеется, в ту же секунду налетел лунный ветер.
Не обычный, а с вредным характером. Он закрутился вокруг нас вихрем серебряной пыли, толкнул сумку, дёрнул крышку контейнера и подхватил блинчики.
Контейнер поехал к краю провала.
— А вот и его раздражающая привычка! — выкрикнул заяц.
Ярик сорвался с места.
Контейнер подпрыгивал на камнях всё ближе к краю. Ярик увидел на земле нашу большую ложку, схватил её на бегу, скользнул вперёд и ловко поддел контейнер снизу. Тот взлетел и Ярик поймал его.
Нога у него уехала по пыли. Лунный заяц мгновенно прыгнул, ухватил зубами ремешок куртки. Я бросилась вперёд и вцепилась Ярику в плечо.
Секунда была очень длинная. Потом всё потянулось обратно.
И вот мы уже сидели на лунной пыли, дышали и смотрели друг на друга круглыми глазами.
— Все целы? — спросила я.
— Я да, — сказал Ярик.
— Я тоже, — сказал заяц. — Мои усы особенно.
Ярик открыл контейнер.
Блинчики уцелели.
Один только слегка загнулся.
— Этот будет главным, — сказал Ярик.
— Почему?
— Потому что он пережил сильно, но стал только красивее.
Заяц одобрительно кивнул.
— Отличный подход. Празднику подходит.
Когда мы вернулись на площадь с работающей мельничкой, лунной мукой и спасёнными блинчиками, нас встретили как героев. Лунные дети подпрыгивали. Взрослые улыбались. Гирлянды дрожали от радости.
Старший лунный житель попробовал земной блинчик, закрыл глаза и сказал:
— Вкус дома, дороги и доброй сковороды.
— Спасибо, — ответил Ярик с видом человека, который принимает похвалу спокойно, но внутри уже сияет.
Старший поклонился ему.
— Сегодня вы спасли праздник. Значит, рецепт станет общим.
Ярик сразу засучил рукава.
— Тогда начинаем.
На площади поставили большую серебряную чашу. В неё всыпали лунную муку, добавили земную, разбили яйца, влили молоко, добавили соль и чуть-чуть сахара. Ярик взял большую ложку и начал размешивать тесто.
Лунный заяц сидел рядом.
— Смотри внимательно, — сказал он. — Лунные блинчики требуют уважения.
— Уважаю, — сказал Ярик.
— Ещё они любят правильную минуту.
— Это когда?
— Когда поверхность уже готова улыбнуться, а ты успеваешь первым.
— Понял.
— И ещё они терпеть не могут суету.
— Это хорошо. Я суетой не занимаюсь.
— Вижу, — сказал заяц. — Ты из тех, кто сначала ловит блинчик, потом уже пугается, что обожжётся.
— Так интереснее.
— Согласен.
Первый блинчик Ярик подбросил ровно в тот миг, когда на его поверхности появилась тонкая светлая складочка, похожая на улыбку.
Блинчик взлетел, блеснул в воздухе и опустился обратно идеально.
По площади прокатился восторг.
— Ещё! — закричали лунные дети.
— Конечно, — сказал Ярик.
Он переворачивал один за другим. Один вышел золотистый, как земное солнце. Другой серебристый по краю, как лунная дорожка. Третий сделал лишний поворот в воздухе, и Ярик поймал его прямо на тарелку.
— Вот это номер! — воскликнул заяц.
— Это ещё не номер, — сказал Ярик.
— А что тогда?
— Разминка.
И следующий блинчик он подкинул чуть выше.
Тот взлетел, блеснул, сделал красивую дугу и мягко опустился на блюдо.
Лунные дети загалдели так радостно, что даже гирлянды зазвенели громче.
— Командир, — сказал я, — у тебя тут уже фан-клуб.
— Хорошо, — ответил Ярик. — Значит, ответственность выросла.
— Очень правильные слова, — сказал заяц. — Особенно в присутствии теста.
Скоро вся площадь пахла блинчиками. Тёплыми, тонкими, домашними, чуть волшебными. Самыми вкусными оказались те, где встретились обе муки, земная и лунная. В них и правда было всё сразу: дорога, смех, свет, дом, приключение и хорошая компания.
Когда праздник разгорелся вовсю, старший лунный житель вынес свиток. Серебряные буквы мерцали на нём мягко, как звёздный свет.
Он вручил его Ярику.
Там было написано:
Блинчики Дня полётов на Луну. Рецепт друзей Земли и Луны.
А ниже:
Первый корабль, доставивший этот рецепт обратно, назывался «Лунный заяц». Им командовал Ярик.
Ярик прочитал один раз. Потом второй. Потом быстро поправил очки. Потом прочитал ещё раз, уже медленнее.
Лунный заяц посмотрел на него и сказал:
— Вот ради таких строк и стоит летать на Луну.
— Согласен, — сказал Ярик.
— И конечно нужен хороший контейнер для блинчиков.
— Тоже согласен.
Возвращаться было немного грустно. После настоящего праздника внутри ещё долго звенит радость. Только хорошие путешествия умеют делать один хороший подарок: они уходят не целиком. Самое лучшее остаётся с тобой и потом тихо светит изнутри.
Мы попрощались с лунными жителями. Лунный заяц проводил нас до корабля. Перед самой дверцей он поднялся на задние лапы и коснулся синей надписи своим носом.
Краска блеснула серебром.
— Теперь корабль точно помнит дорогу, — сказал он.
— А ты нас ещё позовёшь? — спросил Ярик.
Заяц прищурился.
— Если на Земле снова объявят День полётов на Луну, я узнаю первым.
— А если у нас будет новый рецепт?
— Тогда тем более.
— Договорились.
— И ещё, — сказал заяц, — передай всем, кто сомневается: старые жигули вполне годятся для чуда, если их правильно назвать.
— Передам.
— И банку с синей краской не выбрасывайте. Это уже исторический предмет.
— Тоже передам.
Мы сели в корабль. Ярик положил свиток на колени, завёл мотор, и Лунный заяц мягко поднялся над поверхностью.
Обратная дорога шла легко. Серебряная пыль расступалась перед нами уже совсем по-дружески. Спутники подмигивали. Комета справа мелькнула, как знакомая. Велосипедный звонок победно звенел при каждом красивом повороте.
Туапсе встретил нас ночной тишиной. Гараж был на месте. Корабль мягко вкатился внутрь и затих.
Мы сидели молча несколько секунд. Потом я спросила:
— Ну что, командир, какой главный вывод?
Ярик подумал и ответил:
— Сначала появляется идея. Потом имя. Потом цель. Потом команда. Потом обязательно какой-нибудь вихрь, без него история получается слишком спокойной. Потом спасение праздника. Потом общий рецепт. А после этого уже можно пить чай.
— Вот теперь это звучит мудро.
— Это звучит голодно, — сказал Ярик.
И мы оба рассмеялись.
Через несколько минут пришло время возвращаться. Мы снова подошли к экрану. Я прислонила часы с одной стороны, Ярик со своей стороны приложил свои. Серебряная рябь дрогнула на стекле.
Перед тем как шагнуть обратно, он обернулся и сказал:
— Корабль оставляем в гараже в полной готовности.
— Конечно.
— Краску бережём.
— Конечно.
— Ложку героя тоже.
— Обязательно.
— И если Луна снова появится слишком рано, сразу пиши мне.
— Сразу.
Ярик улыбнулся, шагнул в серебряный свет и исчез.
Я вышла на улицу.
Луна висела высоко, довольная, светлая. И мне вдруг показалось, что в её сиянии на секунду мелькнули длинные заячьи уши и кто-то очень важный кивнул с высоты.
С тех пор я знаю точно:
в хорошем гараже всегда живут будущие приключения.
Медная проволока ждёт антенну.
Звонок ждёт спутники.
Спидометр ждёт звёздную скорость.
Ложка ждёт свой героический момент.
Банка синей краски ждёт великое название.
А жигули ждут мальчика, который посмотрит на них ясными глазами и скажет:
— Так. Ты у нас корабль. Ты у нас Лунный заяц. У нас впереди Луна. У нас есть блинчики. Значит, пора.
И вот тогда весь гараж сразу понимает: наконец-то началась настоящая история.