Перевёрнутый мир Гоблинов Глава 6

    

     Глава 6
     Динамический процесс 

     Прошло три недели. Воскресенье, 16 часов 18 минут.
    
     Всё крутится, вертится, и как ни крути, а мир имеет волновую природу. Первичная энергия задаёт спиральное вращение, порождая гравитационные волны и крутящееся движение. Так что, уважаемые господа, именно это определяет существование материи и нас с вами.
     Весело вращается чёрный куб, летает в доме, испуская игривые лучи, оповещая, что скоро начнётся телепатический сеанс. На прошлой неделе мы были в гостях у друзей, сегодня Поль и Жанна у нас. Стол не накрываем, как прежде, не танцуем, не поём песен, просто тихо сидим на длинном плюшевом диване, ещё помнящем и хранящем в себе ароматы кофе, домашней выпечки. Неземной деликатес сегодня имеет особый вкус, напоминающий попкорн с мятой, если жарить его на венерианской сковороде. Перед нами транслируется звёздное небо, просторы космоса заполняют весь зал. Удобно расположившись среди мягких подушек, ждём очередного сеанса с иным разумом, с чувством глубокой благодарности вкушаем пищу иноземцев, мечтательно представляя далёкие миры, непознанные измерения. Остаются считанные секунды, мы перестаём жевать. В комнате зависает та странная, ватная тишина, когда даже пылинки в солнечных лучах замирают в нерешительности. Звучит долгожданная заставка, и знакомый монотонный голос Трилянина начинает вещать:
     — Здравствуйте, жители Земли! Сегодня вы узнаете, что мир подвластен вам и только вам, в любую минуту судьба даёт каждому человеку шанс получить то, что пожелает! Живите легко и понимайте: чем больше отдаёте, тем больше вы приобретаете свободной энергии. Вывод очевиден: на первом месте созидательное движение, прогрессивный труд.
     Из коридора слева выходит мастеровой красавец в серой рабочей спецовке с большим увесистым молотом в руке. На голове каска апельсинового цвета, на груди сияет ярко-красный защитный пакет мгновенной активации. На широком поясном ремне блестят металлом множественные инструменты. С хрустом вминающегося гравия строитель уверенной походкой шагает мимо в оранжевых сапогах и скрывается в дверном проёме. Это завораживает.
     Тихий, слегка гнусавый голос пришельца убаюкивает, как ровная речь диктора прогноза погоды, который спокойно сообщает о конце света. Мы незаметно погружаемся в блаженное состояние свободы, где нет житейских проблем, забот и бессмысленных стремлений. Крупная кривая голова пришельца с квадратным человеческим лицом приближается почти вплотную, и я по-настоящему чувствую тепло его огромного тела, омерзительный смрадный запах. Тяжёлое, животное дыхание, словно он только что бегал в спортзале по ленте Мёбиуса. Сомнений нет, чужак находится рядом и в любую секунду может укусить. В этот момент то ли случайно, то ли специально Линда кашляет, иноземец резко отдаляется и бросает на неё укоризненный взгляд. Безобразное чужеродное существо напряжённо морщится, да так сильно, словно проглотило что-то невозможно кислое. Глубокие складки колышутся волнами, расплываются по лицу, плавно спускаются на шею и уходят ниже, забираясь под воротник свободной одежды. Неожиданно иноземец высовывает раздвоённый тёмно-синий язык, облизывает выпуклые глаза и глубокие ушные впадинки. Люди испытывают шок, наступает полная тишина — даже птицы за окном молчат, притворяясь мёртвыми.
     Он негромко щёлкает сухими пальчиками, и наше отношение к нему меняется. Страх, отвращение исчезают, появляется растущий интерес, дружеское любопытство. Тут происходит нечто трезвящее: ко мне на колени прыгает кот. Точнее, не прыгает, а падает с шифоньера. Неловко качнувшись, я бьюсь головой о стену. Это отвлекает, сбивает настрой; повернувшись, я смотрю на супругу, на друзей. Уткнувшись в сидячий неповоротливый образ пришельца, они машинально стараются подражать ему. Их губы складываются в точную копию кривой ухмылки. Жанна медленно поднимает руку, разглядывает её и облизывает тыльную сторону ладони. Линда вскакивает, кружится по комнате как волчок, изображая мельницу. Ребята неуклюже двигаются, корчат рожи, высовывают язык — делают это подсознательно, как зомбированные куклы, не замечая того. Сырой холод и безысходное отчаяние настойчиво пробираются в мою душу.
     А-а, понимаю: неужели секунду назад и я делал то же самое.
     Мысли начинают разгоняться. Через открывшуюся дырку в небесах я опять слышу зов золотой трубы, очаровательный регтайм из старого фильма.
     — «Па-ба-па!» — оптимистично заявляет труба.
     В порыве отчаяния и отвращения собираюсь закричать. Звучит очередной щелчок — и я уже не в силах оторваться от пришельца. Глухо присвистнув, он сладостно сморкается, и сейчас это не вызывает никакого отторжения. Мы спокойно принимаем экстравагантные жесты, а через миг уже считаем их привычными, естественными. Доброжелательно улыбнувшись, он продолжает:
     — Сегодня, господа земляне, я хочу сообщить, — говорит он закрытым ртом, так будто жуёт большую резиновую жвачку, нелепо двигая губами, — что теперь вы умеете общаться между собой телепатическим способом и воспринимать эту форму коммуникации как полное воплощение ваших естественных способностей. Прошу, друзья, пробуйте и удивляйтесь!
     Как же так? Иноземец не учил нас телепатии. Он просто переключил что-то в головах людей!
     «Такого не может быть, — думаю я. — Наш мозг должен эволюционировать тысячи лет, а не по щелчку космических пальцев».
     Но раз уж эксперимент — надо пробовать. Мысленно не расщипывая на результат, обращаюсь к Линде:
     — Как ты считаешь, любимая, такое возможно?
     К моему удивлению, она сразу поворачивает голову. Её зрачки расширяются и сжимаются с механической точностью, повинуясь не свету в комнате, а какому-то внешнему импульсу. Вздрогнув, супруга отвечает, не открывая рта:
     — Похоже, дорогой, это реально.
     Не ожидая такого, я начинаю сползать с дивана, но, ухватившись за подлокотник, сохраняю равновесие, прекрасно слышу и понимаю её слова, так естественно звучащие в сознании.
     Взволнованно Поль барабанит пальцами по пустой красочной коробке, где была иноземная пища, заинтригованно смотрит на меня:
     — Ну что, дружище, свершилось очередное чудо, — говорит он мысленно.
     Не могу поверить, но у нас получается, и мы молча начинаем общаться. От волнения на лице друга выступает пот, Жанна бледнеет, её непонимающие глаза прячутся под длинными пушистыми ресницами, щёки Линды возбуждённо краснеют.
     Мы с безудержным ликованием переводим взгляды на Трилянина. Он проворно жестикулирует хитиновыми ручками, в самые яркие моменты высовывает язык через нос и старательно чистит мутные глаза. Вокруг него из ниоткуда появляются странные предметы: стакан с чёрными цветами, зелёная ворона, долбящая хрустальную пирамиду, красная механическая улитка, золотой шарик. На одутловатом, слегка перекошенном лице проступают неестественно глубокие морщины. Бескровный рот искажается, дёргается, складываясь в подобие человеческой улыбки. В наших душах появляется смутная тревога, растёт нервное внутреннее напряжение. Он вновь щёлкает сухими, как веточки, пальчиками, напоминающими птичьи лапки, и нахлынувшее на людей чувство тревоги сменяет волна любви, приходит понимание сложности такого контакта. Наступает спокойствие, и мы уже не находим в его образе ничего дурного. Наоборот, такая незначительная неправильность, асимметрия завораживает, привлекает как детский рисунок.
     Выразительно сглотнув, он приглаживает редкие щетинистые брови и продолжает:
     — Земляне, друзья, мы с большим желанием поможем вам встать на следующую ступень эволюции!
     Люди вдохновенно хлопают в ладоши и слышат мощный шквал аплодисментов, глухим многократным эхом врывающийся в раскрытые окна с улиц пустых городов.
     Звучит очередной щелчок — и я, невольно содрогнувшись, подчиняюсь чьей-то сильной воле и резко отбрасываю пессимистические мысли.
     — Господа, подведём итог встречи, — Трилянин властно, подобно дирижёру оркестра, поднимает четырёхпалые конечности, и люди поднимаются; опускает — и народ садится. Тугая акустическая волна заполняет каждую улочку, каждый проулок неприятным шуршащим звуком, плавно растекается над землёй, теряя силу где-то в районе Антарктиды. Покорные земляне механически, точно роботы, кружатся, вертятся, качаются, приседают, порой принимая до крайности замысловатые фигуры, наслаждаясь новым динамическим процессом. Шрёдингер, сверкая острыми когтями, прыгает с дивана на стул, со стула на стол, с лёгкостью взбирается по шторе к потолку, с ловкостью белки перемещается на шкаф. Косо и довольно улыбнувшись, звёздный гость ставит точку, останавливая движение, неуклюже встаёт как соляной столб. Не успев отдышаться, человечество замирает по стойке смирно и по традиции в конце сеанса патетично поёт гимн. Всё плохое исчезает из памяти, блаженство и светлая радость наполняют сердца.