Не праведник. 3. Издержки младенчества

Время-времечко бежало, прыгало скачками, иногда кралось, настороженно оглядываясь, а, бывало, просто останавливалось и стояло столбом. Вполне возможно (и даже наверняка), что время вело себя подобным образом далеко не всегда и, уж конечно, не со всеми. Но вот с Егоркой всё происходило именно так.

Пацанчик, покинувший мамин животик ранним июльским утром, рос, ничем не отличаясь от миллионов своих сверстников. Во всяком случае, так считали его родители, старший брат, соседи по дому и прочие уже выросшие из младенческого возраста люди, которым приходилось контактировать с Егоркой в силу самых разнообразных причин.

А ведь всё было вовсе не так просто. С самых первых часов своей очередной жизни парень интересовался новым для него миром, как бы это поточнее сказать, выборочно. Егора мало беспокоили непосредственные бытовые обстоятельства, но зато к познанию он относился со всей серьёзностью. Например, если вдруг родители случайно недосмотрят, он мог, обкакавшись, подолгу играть со своими какашками, скатывая их в комочки и вылепливая из них какие-то ему одному понятные фигурки, совершенно не заморачиваясь по поводу материала для творчества. Или часами спокойно разглядывать только ему видимые точечки, трещинки, пупырышки на стене над кроваткой, прикидывая, в какую картинку они складываются.

Вообще, Егорка рос спокойным и плакал редко, да и то, в основном, от обиды, что не может сказать миру и людям всё, что он о них думает. Вот, например, однажды старший братик, семилетний мальчуган, может, играючись, а может, из ревности взял и ущипнул его за нос. Егор аж обалдел от подобного обращения – вроде, и не больно, а нутром чуется, что как-то унизительно. Грязными (а какими же ещё?) пальцами – и прямо за нос! А кто ж его знает, что он этими пальцами перед щипком делал – может, в собственном сопливом носу ковырялся, а то ещё, не дай Бог, червяков после дождя во дворе собирал (Егорка сам слышал, как брат с дружком на прошлой неделе о червяках шептались)? А теперь его – за нос?

Внутри Егора взорвался вулкан возмущения, он побагровел, напрягся и плюнул в обидчика. Но подвёл возраст, этот несносный младенческий возраст, когда ты даже плюнуть нормально не можешь! Слюна, не вылетевшая толком изо рта, шлёпнулась на и так униженную братом носопырку. Гневные слова из-за неумеющего их выговорить предателя-языка застряли в горле. Руки в самом прямом смысле оказались слишком коротки для того, чтобы засветить обидчику в глаз. Обида захлестнула Егорку, он заревел белугой.

Он лежал, обливаясь горючими слезами и костеря собственную беспомощность, и клялся себе в том, что никогда не будет зависимым от кого бы то ни было и что всегда всё решать и делать будет только сам. Сам! САМ!!!

Это и стало первым в жизни произнесённым Егором словом.