Остров

Чтобы попасть на остров, нужно было перейти речку вброд. Томь, в этом месте, широкая, но мелкая. Летом, обычно, взрослому по колено. Правда, ночью, где-то в верховьях, прошёл дождь, и уровень реки чуть поднялся.

— Тут, наверное, глубоко;? — заволновались наши спутницы, едва увидели реку.
— Местами по яйца, вам по пояс будет, — вспомнилась фраза старшины Васькова из фильма «А, зори здесь тихие», — но я не стал её озвучивать.
— Чуть выше колена, не бойтесь, девчонки, — успокоил их Витька, — Я пойду первым, Оля с Юлей за мной, Толик замыкающий. Двигайтесь мелкими шажками, здесь дно скользкое, камни сопливые.
— Рюкзак с палаткой не утопи, "первый проходимец", — пошутил я.
— Ты свой береги, там продукты, а главное, бухло, — парировал друган.
— Берегу;, как Кощей своё яйцо.

Пять минут прошло, и Витька с девчонками уже на острове. Мне оставалось до берега совсем чуть-чуть, я поскользнулся на булыжнике и повалился в воду. Рюкзак тянул ко дну, кое-как освободился от него, но в последний момент успел ухватиться за лямку. Течение не давало подняться на ноги, но с горем пополам выбрался к берегу. Витька подхватил рюкзак, и я на карачках выполз на сушу.

То же, мне друг. Нет, чтобы спросить: — Как ты? Are you okay?
Куда там, ему рюкзак дороже, там же водка. Вместо соболезнования я услышал:
— Толя, ты мудак! Бутылкам ****ец!
— Да ладно?
— Прохладно. Приплыли тапочки к дивану, девчонки, отдых отменяется, возвращаемся домой.
— Не переживайте, пацаны, у меня две баночки пива есть, — попыталась успокоить нас Юлька, — правда… оно безалкогольное.
— Ага! Ешьте сами с волосами.
— Отдохнули, ****ь, — безнадёжно взмахнул руками Витька и уселся на землю в позе «Будды», раскачиваясь взад-перёд.

Девчонки взялись за ревизию остатков моего утопленного рюкзака.
— Не всё так плохо! Консервы, шашлык в вакуумной упаковке, огурцы, помидоры, “Ролтон”. Только водка и пострадала.
— Ага, всё хорошо, прекрасная маркиза.
— Мальчики, а вы про вино для девочек даже не вспомнили? Ну и ну.
— Так, — голосом группенфюрера СС напомнил о себе “Будда”. — Мы ставим палатку, разводим костёр, а ты… дуй в деревню. И, без бухла — не возвращайся! Редиска, нехороший человек. Вина девчонкам купи, цитрусовых, если будут. Постарайся пошустрее, как говорят сапёры, “одна нога здесь, другая там”.
— Ага, бегу, волосы назад.
Деревенский магазин выглядел так себе. Ни “Магнит”, ни “Пятёрочка” сюда ещё не добрались. Унылую картину дополняли три местных бомжа, расположившихся прямо на крыльце.
— Мущина, у вас полтиной ассигнации не будет? — поднялся мне навстречу мужик неопределённого возраста, в помятой одежде, переходящей в такое же лицо.
И, хоть я, в ещё невысохшей после купания одежде, выглядел, наверное, непрезентабельнее его, я не задумываясь выдал:
— По пятницам не подаю.
— Дык, сёдня же суббота.
— Тем более, — я отодвинул человека в сторону и зашёл в магазин.
Огляделся. Окон нет, единственная лампочка под потолком еле светит. На стене объявление в формате А4, написанное корявым почерком: “Принимаем чёрствый хлеб у населения”. На витрине, рядом с буханками хлеба, несколько пучков черемши. Крупы в ассортименте, лапша, сахар, соль и прочее. Из лёгких вин была только водка, а из цитрусовых — лишь репчатый лук. Чтобы не бежать второй раз, взял три бутылки, пусть лучше останется. Хотя, о чём я. Девчонкам взял по две шоколадки, а чё ещё?
Склонная к полноте продавщица поинтересовалась:
— Молодой человек, закуски не много набрал?
— Тёть, если честно, то я вообще шоколад не ем.
— Ну, тогда, конечно.
На крыльце меня, само собой, ждали. Тот, что помоложе и покрепче, с любопытством не мог оторвать взгляда от пакета, в котором предательски звякнули бутылки. Я молча прошёл мимо и пошёл вдоль по улице. «Три товарища» (не путайте с Эрихом Марией Ремарком) быстро о чём-то посовещались и двинулись следом. Они не приближались, держа дистанцию метров двадцать. Я прикидывал в уме, справлюсь я с этой компанией один или нет? По пути в магазин, на окраине деревни, вспомнил заброшенный, полуразвалившийся дом с покосившимся забором. Хотя и служил в ВДВ, но с колом в руках против троих заинтересованных «товарищей» будет легче, чем с голыми руками. Да ещё не дай бог водку расколотят, Витька с ума сойдёт. За поворотом я ускорился и уже через минуту стоял посередине дороги с жердиной в руках. Увидев меня, гопники встали, как вкопанные, о чём-то переговорили и молча повернули назад.
— Куда же вы? Даже чаю не попьёте?
На этот раз переправился на остров без приключений.
Пахло свежими листьями и дымом костра. Палатку поставили в глубине острова, чтобы не было видно с берега. На небе ни облачка, девчонки в купальниках развешивали мокрые вещи на кустах.
— Ну что, спаситель? — улыбаясь, подошла Оля.
— Вина и цитрусовых не было, так, я вам шоколадки.
— Да уж, — вздохнула она, — Юля, придётся нам пить водку.
— Вот и настроение сразу поднялось! — обрадовался Виктор.
Про инцидент у магазина я пока решил не рассказывать, тем более при девчонках.
— Как мало, человеку для счастья надо, — улыбнулась Юлька, — Ну что, будем титьки мять или шашлыки жарить?
— Сначала шашлыки, а уж потом… — недоговорил я.
— Я не это имела в виду, — попыталась оправдаться девушка.
— Слово не воробей, вылетело — не поймаешь, — улыбнулся я и обнял её за плечи, поцеловал в щёчку, — назвался груздем — уйдешь под закуску.
Все дружно расхохотались.
— Про воробья в курсе, а про груздь впервые слышу. Где ты эти прибаутки откапываешь только?
— Дед у меня с юмором был, царство ему небесное. Ещё одну вспомнил: «Назвался груздём, полезай в кузов, езжай на картошку».
— Анатолий, с тобой не соскучишься, — проворковала Юля и прижалась ко мне.
— Эй, филолог, ты бы лучше с шашлыками помог, чем языком чесать.
— Виктор, иду, хватит ворчать.

На острове мы отдыхали не первый раз. Витькин отец показал нам это место четыре года назад, за год до его трагической гибели. Место было обустроено: вкопанный мангал, постоянное место для костра, два бревна заменяли скамейки, шалаш, который дядя Сережа, а после и мы с Витькой, постоянно содержали в образцовом порядке. В нем, даже во время дождя, было сухо и уютно. Как у Ленина шалаш у финских берегов, в котором вождь великий наш скрывался от врагов. Удивительно, как наше место за столько лет не обнаружили местные жители. Вообще-то, не жалко. Тут даже удочки есть, удилища не бамбуковые, конечно, но всё-таки. Пользуйтесь, только ведите себя по-человечески, срач после себя не оставляйте и не ломайте ничего. Мусор после себя закопайте, тут даже лопата имеется, кстати, надо сломанный черенок заменить.
Девушки с нами были впервые, мы с ними познакомились этой весной на дискотеке. С тех пор мы вместе. Когда они узнали, что мы собираемся на рыбалку с ночевкой, напросились с нами. Теперь, глядя на них, можно с уверенностью сказать, что им здесь нравится. И это еще не пробовали шашлык и не рыбачили, то ли еще будет, ой-ёй-ёй.
Стол из клеёнки накрыт, шашлык готов, слово взял Виктор:
— Ну что, друзья, пить будем или да? — задал он риторический вопрос. — Толик, банкуй!
Я налил в пластиковые стаканчики по сто грамм, мы чокнулись в хорошем смысле этого слова и выпили. Все дружно принялись закусывать, с утра маковой росинки во рту не было..
— Что-то стали ручки зябнуть, не пора ли нам дерябнуть? — я разлил еще по граммульке, пустую бутылку убрал в сторонку.
— Правильно сделал, что три взял, — подумал я, а вслух предложил выпить за прекрасных дам.
Что характерно, про вино девчонки ни разу не упомянули. Уплетали шашлык за обе щеки и хвалили Витьку.
— Хорошо, но мало, — посетовала Ольга.
— Между второй и третьей, братуха, не проскользнёт и муха! — мгновенно отреагировал я и потянулся за второй бутылкой.
— Толя, не гони, ты гонишь, — притормозила меня Юлька. — Оля шашлык имела в виду. Надо было две упаковки брать.
— Какие проблемы? Сгоняю в деревню, поймаю собаку, будет вам шашлык на ужин.
Юлька подпрыгнула, как ужаленная:
— Я собаку есть не буду!
— Подруга, успокойся! Толя, ты ведь пошутил?
— Шутю я, шутю. Неужели вы и вправду поверили, что я на такое способен? Собака — друг человека, блин, ага!
— Толик, ты меня пугаешь, — недоверчиво посмотрела мне в глаза Юля и прижалась к моей груди. Я крепко обнял её в ответ и поцеловал:
— Ничего не бойся, солдат, ребёнка не обидит.
— Да, ну тебя, — она легонько ткнула меня кулачком в плечо.

Девушки навели порядок на столе, накрыли еду от мух бумажными полотенцами. Не удивлюсь, даже если они и средство для мытья посуды привезли с собой. Виктор приготовил дрова на вечер, я заменил черенок на лопате.
— Давайте ещё, по чуть-чуть выпьем и потанцуем, — неожиданно предложила Ольга.
— Здорово, — поддержала её подруга, — у меня такой классный медляк на телефоне есть “It’s My Life” в исполнении Мари Крайнбри и Димы Билана.
Я до армии увлекался рок-музыкой. “It’s My Life” для меня — это сингл американской рок-группы из Нью-Джерси “Bon Jovi”. При чём здесь Мари Бредбери, или как её там, а тем более Дима Билан? Терпеть не могу его, Баскова, Лазарева, Киркорова и прочих.
— Толя, очнись, ты меня слышишь? Ты не выпил даже, держи стаканчик.
— Правда, хорошая песня?
— Тебе понравится, иди ко мне.
Через мгновение красивая мелодия, казалось, заполнила всё пространство вокруг, от земли до неба. Мы медленно двигались в такт музыке, тесно прижавшись друг к другу. До того тесно, что казалось, будто наши тела слились воедино. Казалось, в этом мире мы одни, и над островом улетает в небо, захватившая всё вокруг мелодия.

Время пролетало в кайф,
И музыка играла, it’s my life.
В белом платье танцуешь с ним,
А я же знаю, что ты моя (а, а, ау)

Время пролетало в кайф
И музыка играла, it’s my life.
Я танцую теперь с другим,
Но эти песни все для тебя.

Юля трижды включала песню, и мы вновь и вновь продолжали танцевать.
— У меня, как будто бабочки летают в животе, — прошептала мне на ухо моя партнёрша, — я уже не могу себя сдерживать.
Что-то хотел ответить ей, когда мимо нас, со словами “чур мы в палатку”, проскользнули Ольга и Виктор. Я лишь пожал плечами и улыбнулся, а что оставалось делать. “В большой семье клювом не щелкай”.

— С милым и в шалаше рай, — крикнула им вслед Юля.
Я поднял её, как пушинку и как невесту, после регистрации в ЗАГСе, отнёс в шалаш.
Так хорошо нам с ней ещё никогда не было.

Сколько времени прошло, не знаю. В шалаш зашла и пулей выскочила Ольга.
— Просыпайтесь, сколько можно спать.
Юля подскочила, увидев меня, зачем-то прикрыла руками грудь.
— Ну, Толя, не смотри на меня.
— Я не смотрю, я любуюсь. Ты такая красивая, Юлька!
Спросонья натянула трусики. Уже на выходе, вспомнила про бюстгальтер. Я обнял её сзади, поцеловал в шейку, за ушко, вроде успокоилась.

Наши друзья сидели у костра и с усмешкой наблюдали за нами. Мы уселись на бревно напротив.
— М-да, потанцевали, — первая нарушила затянувшуюся паузу Юля.
Ольга с трудом сдерживала смех.
— Что не так? — спросила Юлька, недоумевая.
— Подруга, ты трусики на левую сторону надела.
Ничуть не смутившись, девушка встала и походкой модели направилась к шалашу. Уже через минуту она вернулась на место, словно ничего не произошло. Меня переполняло чувство гордости за неё.
Попили чаю со смородиновым листом, сразу видно, Витек подсуетился. Я принес из шалаша удочки.
— Кто со мной на рыбалку?
— Я хочу! — с энтузиазмом произнесла Юля, поднимая руку, как школьница на уроке. — А куда мы будем складывать улов?
— Вы сначала поймайте, а после будете складывать, — засмеялась Ольга.
— А, вы что, с нами не пойдёте?
— Нет, мы решили ещё немного отдохнуть.
— Маньяки, — с лёгкой усмешкой сказала Юля. — Пойдём, Толик.
Почва на острове песчаная, и чтобы накопать червей, в школе нужно было учиться только на одни пятерки. Хотя, и это вряд ли бы вам помогло. Поэтому наживкой мы затаривались в “Белом камне” заранее.
Противоположная сторона острова выглядела иначе. Подойти к берегу от воды было почти невозможно, так плотно он зарос камышами. Это место напоминало густой лес, где каждое растение схватилось за землю, словно стараясь удержать её от разрушения. Но в одном месте заросли расступались, как будто кто-то специально выдернул камыши, и на чистой глади реки отражалось голубое небо. К этому месту и вывела нас извилистая тропинка, приглашая в тайну, скрытую от людских глаз.
— Как тут здо;рово, — захлопала в ладоши Юля.
— Спасибо Витькиному отцу, это он это место обустроил.
Я размотал удочки, одну дал Юльке. Достал из пакета пластмассовую баночку с червями, насадил на крючок одного и закинул в воду.
— А мне, что делать, — услышал за спиной.
— Возьми в баночке червяка, насади на крючок и иди сюда.
— Я? Возьми червяка? Руками? Ни за какие деньги! Я, если что, их боюсь.
— Червей боишься? А как ты рыбу ловить собралась?
— Ну, То-о-о-ля! Помоги мне. Ну, пожалуйста.
Куда денешься, пришлось помо;чь. В воде были воткнуты рагу;льки, поэтому уди;лища держать в руках не было необходимости.
Минут пятнадцать мы, как мужик с картины Василия Перова “Рыболов”, с таким же азартом, молча, наблюдали за поплавками.
— И сколько мы так будем стоять? — не выдержала рыбачка. — Я тут стою;, поплавок там. Стоит как …, не знаю кто.

На минуту я отлучился в кусты по нужде. Когда вернулся, она всё продолжала ворчать:
— Теперь, вообще, улёгся и поплыл, неизвестно куда.
Поплавок, как ленивый кот, разлегся на воде, словно решив вздремнуть.
— Тащи! — ми;гом врубился я, — Клюёт, Юля!
Девушка не растерялась, бросилась к удочке и потянула её вверх. Леска натянулась, как струна, а поплавок устремился к моему поплавку.
— Юля, не ослабляй леску, подтягивай к берегу, — орал я, как оглашенный.
Поплавок двигался уже в другую сторону. Уди;лище выгнулось дугой, как лук, готовый выстрелить. Казалось, ещё мгновение — и оно переломится, как хрупкая ветка под натиском сильного ветра. Кто бы видел Юлькины глаза в тот момент, когда рыбина оказалась на мели;! Она была похожа на хищную кошку, готовую схватить свою добычу. И вот рыба уже на берегу, пытается ускакать обратно в воду. Чуть не сбив меня с ног, она бросается на рыбину и накрывает её своим телом. Картина маслом “Александр Матросов”. Всё это время мы орали так, что нас, наверное, слышали в соседней деревне.

Через несколько минут на берег выбежали Витька с Ольгой — он с топором, она с лопатой. — Что у вас тут случилось? — так и осталась стоять с открытым ртом Ольга, увидев рыбину. — Я поймала! — стукнула себя в грудь Юля. Она светилась от счастья, эмоции переполняли её через край. — Это дело нужно срочно обмыть, — предложил я. — А этого гиганта на кукан наденем. — На кукан? Это что? Это как? — удивилась Ольга. Обычно Ольга подшучивала над Юлей, но теперь настала её очередь. — Оля, кукан — это не то, о чём ты подумала.
Мы хохотали, до колик в животе.
 По тропинке отправились к палатке. Я впереди, нёс рыбу, за мной Юля, которая без конца рассказывала Ольге, как она, а не Толя, поймала огромную щуку, которая на самом деле была карпом. Витька замыкал шествие с топором и лопатой.
Вдруг, я услышал голоса со стороны лагеря. Я поднял руку вверх, повернулся и приложил указательный палец к губам. Я даже удивился, что никто не стал задавать мне вопросов, даже Юля.
— Тихо, — прошептал я. — У нас гости. Пригнитесь и не высовывайтесь.
Передал рыбу Юле, она, машинально Ольге. Я взял у Витьки лопату.
 — Девчонки, ждите нас тут и не высовывайтесь.
-— Мама, я боюсь, -— пыталась ухватить меня за локоть Юля.
Мы с Витькой подобрались ближе к лужайке. Так я и знал, — это были мои старые знакомые. Двое сидели на бревне к нам спиной, третий шарился в палатке, из которой торчали его ноги.
Я, вкратце, поведал другу историю инцидента у магазина.
— И что мы будем делать?
— Пи;здить их будем, раз не понимают по-хорошему! Только аккуратно, чтобы никого не убить.
-— Смотри, они собираются пить нашу водку, пидарасы! Они подписали себе приговор! — прошипел Витька.
— Лучшего момента не будет, пошли!
Я подбежал ближе и, с размаха, ударил  лопатой по спине, того что сидел слева. Витька замахнулся топором, но не решался ударить. Пришлось мне снова пустить в ход лопату. Второй завалился рядом со своим товарищем и завыл от боли. Третий, услышав крики, уже пятился жопой из палатки.
Словно вихрь, мимо нас пролетела Юлька и, так зарядила ему пинком, между ног, что я инстинктивно, прикрыл низ живота руками.
 — Как же ему, наверное, больно, — заметил я.
Непрошенные гости, выли, как стая волков, нет — шакалов. Я поднял с земли бутылку, распечатал её и сделал несколько глотков. Посмотрел на Юлю и протянул бутылку. Мне показалось, она даже не поняла, что сделала. Второй раз за полчаса она стала героем дня. Меня распирало от гордости за свою девушку. Юля сделала глоток и передала бутылку Витьке.
— Юля, ты говорила, что червяков боишься.
 — Терпеть не могу! —виновато, улыбнулась она.
И как нам теперь быть? Если мы их сейчас отпустим, через час сюда вся деревня сбежится. Деревенские городских и так особо не жалуют, а тут такое — как будто сам себе высказывал Витька.

В нашей компании он негласно считался лидером. Но после сегодняшней драки его авторитет упал ниже плинтуса.

— А давайте их замочим, — в шутку предложил я. Нет тела — нет дела.

Глядя на лица моих товарищей, я понял, шутка не зашла. Бывает.

Деревенских же мои слова вообще привели в ужас. Первым оценил ситуацию молодой мародер у палатки. Тот, что получил по тестикулам. Он до сих пор стоял на четвереньках, а после моих слов включил заднюю и попытался скрыться за деревьями. Однако моя Юля была начеку. Хищной кошкой бросилась за ним, и через пару минут он лежал рядом со своими коллегами по цеху.

— Ну, и для чего вы всё это затеяли? — обратился я к ним.

— Я не хотел. Я им говорил, это всё мой брат Остап, — размазывал слёзы по щекам несостоявшийся беглец. — Не бейте нас, мы сдаёмся.

— Сдаются слабаки, квартиры и шлюхи, — не промолчала Юлька.

— Остап? Редкое имя. А тебя как дразнят, если не секрет?

— Дразнят «Крысой», а так-то я Андрей.

— Оппачки! — к разговору присоединилась Юля. — Если ты сейчас скажешь, что вашего отца звали Тарасом, я ничуть не удивлюсь.

— Почему звали? Вот же он лежит, живой.

Ну, всё, пазл сложился, — расхохоталась Юлька, и мы следом.

— Тарас, какие-то разные они у тебя, на кого похожи? Один светлый, другой рыжий, как Инь и Дзинь.
— Янь, — поправила Юля.
— Пусть будет Янь.

— Остап в меня, а Андрей рыжий в соседа. Таскалась Клавка, сучка.

— М-да. Плохой пример сыновьям подаёшь. Макаренко из тебя хреновый. Работать надо, а вас волнует только низкий курс приёма стеклотары.

— Дык, я раньше-то работал на железке, а когда Клавка померла, я и за;пил. Турнули меня с работы.

— Да уж, тяжело тебе, Тарас, но жизнь продолжается. Может, пора начать всё с чистого листа?
— Точно, хватит ныть, Тарас, — поддержал я Юлю.

— Может, и правда, пора. Спасибо вам, ребята, — вздохнул Тарас. — А может, водочки пляснёте, на ход ноги?

Чеши грудь об асфальт, — мы только об этом говорили.

Да, понял я.

Гости молча удалились.

Ни хера ты не понял, — подумал я про себя и присел к костру рядом с Юлей.

Наступила тишина, прерываемая лишь треском костра и далёким лаем собак.

Где-то в верхушках деревьев переругивались птицы, каждая на свой манер.

— Ну что, будем титьки мять или водку пить? — не выдержала Юлька.

Юленька, сначала водку, и “щуку” твою приготовить надо/

А, " it’s My Life" танцевать будем?