Пароль где-то там

— Кто там?

— Тётя Соня.

— Пароль?

— Сейчас, надену очки. В каком же это кармане? Ох, старость — не радость! Вот, нашла! Так, где это?
Сорри, это чек из аптеки.
Я их не выбрасываю, складываю в стопочку, мало ли что — вдруг аптекарь ошибся и вместо валерьянки впарил мне аспирин от любви!
Наверное, во внутреннем кармане. Пароль — это ведь дело такое! Тайное! Да, что-то там лежит!
Ура! Достала! Упс, это билет из филармонии. Сейчас ещё поищу. Нашла, нашла! Опять не то, это квитанция. Нюточка, а может, ну его, пароль, просто так меня пустишь? Я ж тебе не бандит с Привоза, чтоб без пароля врываться!

— Не-а, мама сказала пускать только тех, у кого есть пароль!

— Это оно, конечно, маму надо слушать! В наше время без пароля даже на пляж не пустят — вдруг утонешь без спасательного круга!
Ну, тогда подожди.

(Достаёт телефон, потом достаёт другие очки, а первые очки прячет.)

— Моня, — тот, кто слушает её на другом конце трубки, видимо, глуховат, поэтому тёте Соне приходится кричать, — Моня, позови Фиму, я имею к нему разговор! А, не вор, а разговор! Поговорить надо! Что? К Фиме пришёл врач? Вот засада. Да не рассада, а засада! Какие партизаны? Моня, ты меня не понял — это ж засада, когда врач приходит, а ты без талона! Всё, я потом позвоню!

Тётя Соня волнуется. Вытерев испарину и поменяв вторые очки снова на первые, она машинально трёт стёкла очков программкой из филармонии, потом, нацепив очки на нос, долго не может понять, почему так плохо видно. Наконец дама немного успокаивается и снова стучит в дверь.

— Нюта, ты ещё здесь? Это давешняя тётя Соня.

— Пароль?

— Нюта, ну какой пароль, я тебя с пелёнок знаю, я тебе попу грязную мыла! Открой дверь, пожалуйста, я так долго к тебе ехала, сначала автобусом, потом трамваем, потом снова автобусом — это ж чистый транспортный квест! И теперь, пардон, очень в туалет хочу!

— Пароль!

— Ох, горе горькое, придётся снять шубу, наверное, пароль в кармане третьей кофты. Ох, боги! Я же не ту кофту надела, та кофта, которая с карманом, дома осталась. Но это даже лучше! Когда понимаешь, где собака порылась... А собака-то хитрая — не кусает, тактику разрабатывает!

(Снова меняет очки и достаёт телефон.)

— Моня, — это опять я, — слышишь? Какая крыша, я говорю, слышишь меня? Да не ругаюсь я, зачем бы я обзывала тебя свиньёй! Ты не свинья, это просто я, Соня, звоню! Врач от Фимы уже ушёл? Как же хорошо! Хорошо говорю, что ушёл! Можешь его позвать? Нет, не надо спать, надо Фиму позвать! Скажи ему, что Соня звонит — это ж не просто разговор, а событие года!

Тётя Соня кричит так громко, что сосед ниже этажом открывает дверь и недовольно говорит:

— Мадам, вы, наверное, берега попутали, вам надо в горы, кричать «ау» и слушать эхо в ответ!

— Что вы мне тут начинаете? — тётя Соня злится. — Это общий коридор, как хочу, так и говорю! А вы, гражданин, берега-то сами попутали — тут эхо только от соседей!

— А я с ночной смены, имею право спать в тишине, в своей индивидуальной, недавно купленной квартире!

— Подождите, — тётя Соня отмахивается, — мне кажется, ответили! Фима, это ты? Или это твой брат-близнец, который тоже Фимой зовётся?

— Фима? Да, это я, а откуда вы меня знаете? — сосед решается выйти из-за двери. — Мадам, я, конечно, не имею чести вас знать, но если вы настаиваете, что мы знакомы... Может, я вам сдачу дал на рынке?

— Мужчина, — тётя Соня начинает злиться и кричит, — идите спать! Спите уже в своей индивидуальной квартире! Впрочем, стойте, ах, нет, идите! То вы эхо слушаете, то спать хотите — решите наконец: сначала тактику, потом действие!

— Ну вот, — сосед огорчённо вздыхает, — тогда зачем было фамильярничать? То стойте, то идите! Я-то пойду, а вы это... Не орите! А то я сейчас позвоню в ЖЭК — скажу, что у нас в подъезде оперный театр открылся!

— Что? — тётя Соня решается и перегибается через перила. — Что вы сказали? Эхо повтори!

Но соседа уже нет на площадке, он понимает, что перегнул палку, и юркает в квартиру.
Тут подаёт голос другой Фима, которому надоело слушать диалог в телефоне жены с каким-то мужчиной.

— Соня, — недовольно говорит мужчина, — ты мне изменяешь?

— Фима, я по поводу кофты! Посмотри в шифоньере, на третьей полке со стороны окна!

— Там что, твоё заявление о разводе?

— Фима, там кофта, а в кармане кофты пароль!

— Опппаля, что я слышу, ты наконец получила пароль от сейфа своей сестры из Парижа? Она при смерти, там завещание? Или это вариант — там не золото, а фалафель?

— Фима, всё не так! Понимаешь, я приехала к Нюте, но забыла пароль!

— Нюта — это тот мужик с писклявым голосом, с которым ты сейчас разговаривала? Ничего себе, это у вас такой тайный код? Ты его Нютой, а он тебя как, Саней, называет для маскировки? Ох, что-то мне не того... Может, это сосед, который фаршированную щуку толкает?

— Фима, ты слышишь меня, Фима! Попроси Моню накапать тебе тридцать капель корвалола, слышишь? Я позже позвоню!

На лестничной клетке становится так тихо, что звенит в ушах. Тётя Соня листает записную книжку в телефоне, пытаясь отыскать следы последнего звонка мамы девочки Нюты. Мама Нютиной поменяла три дня назад номер телефона, и Соня ещё не успела внести этот номер в свою записную книжку. Пока что номер Нютиной мамы состоит только из цифр и не имеет имени хозяйки. А так как с утра Соня переговорила с огромным количеством народа, то телефон мамы девочки Нюты было тяжело найти сразу. Тётя Соня переминается с ноги на ногу, время идёт, а туалет в квартире девочки Нютиной остаётся лишь светом в конце тоннеля. Наконец в голову тёти Сони приходит идея — чистая тактика: если дверь не открывается, стучи в соседнюю!

Женщина спускается вниз, туда, где несколькими минутами ранее стоял пугливый сосед. Вздохнув, тётя Соня решается и звонит в квартиру. Никто не торопится открывать дверь, но женщина, которая попала в трудную ситуацию, решает довести дело до конца.

Наконец, за дверью вспыхивает свет, и чей-то большой глаз прижимается к глазку. Глаз смотрит, но дверь по-прежнему никто не открывает, тогда Соня решает взять быка за рога.

— Я дико извиняюсь, — громко говорит она, — но не могли бы вы открыть дверь?

— Вы кто? — спрашивает из-за двери мужчина с высоким голосом.

— Я? Я давешняя женщина, которая разговаривала громко по телефону этажом выше, вспомнили? Та, что эхо вызывала!

— А, вот кто вы! И что вам надо? Снова партизанщину разводить?

— Понимаете, мы договорились с мамой девочки Нютиной, но я забыла дома, в кофте, которая лежит в третьем ящике со стороны окна, бумажку с паролем. А девочка Нюта не пускает меня без пароля, а я...

— Да, что вы хотите? Чтоб я пароль вам на блюдечке с голубой каёмочкой подал?

— Мне неудобно говорить это в коридоре, не могли бы вы открыть дверь? Я ж не по-крупному — просто в туалет!

— Ага, я открою, а вы меня попытаетесь обидеть! Или фаршированную щуку впарить!

— Я? Обидеть? — тётя Соня вначале не может даже понять, о чём говорит сосед этажом ниже квартиры мамы девочки Нютиной. — Как это? В смысле, я могу вас ударить или ограбить? Ты меня не понял, я не про то!

— Вот видите, вы сами и открыли мне свой тайный замысел! Тактику придумала!

Сосед замолкает, но не уходит. Его большой глаз так и смотрит в глазок.

— Ах, вот вы о чём! — тётя Соня смеётся. — Нет, вы не поняли, я не по этой части. Мне просто...

— Что? Что просто? Говорите чётко и с тактикой!

Однако Соня не успевает ответить, телефон в её руках начинает звонить.

— Да, — кричит в трубку Соня. — Это ты, Моня?

Услышав, что это не Моня, а Фима, женщина чуть снижает громкость голоса.

— Это я, ещё твой муж Ефим.

— Дорогой, ты как? Нашёл пароль?

— Нет, там нет никакой кофты, там только три пары колготок лежит и, почему-то, футляр от очков, а ещё конфеты. Ну, помнишь, те, которые можно есть при диабете, ты их от Мони, видно, спрятала.

— А ты хорошо смотрел? Кофта должна быть там!

— Я, — начинает отвечать Ефим, но слышит голос постороннего мужчины.

— Женщина! — кричит из-за двери сосед, — вы зачем меня опять разбудили? Я буду жаловаться! В милицию напишу — скажу, терроризирует подъезд!

— Подождите, — пытается отмахнуться от внезапно заговорившего соседа тётя Соня, — я через минутку вернусь к разговору с вами.

— Это ты куда вернёшься через минутку? — кричит, трагически заломив руки, муж Ефим. — Вот, теперь я тебя поймал! И не говори потом, что причины для ревности не было! Ох, моё сердце! Это ж не сердце, а движок — стучит от ревности!

— Муж, ты корвалол пил? — не обращая внимания на вопли Фимы, озабоченно вопрошает Соня. Женщина так разволновалась, что сняла меховую шапку, потому что уже не было сил терпеть жару, которая стояла на этаже. Батареи работали в коридоре на совесть. — Так, значит, пил. Хорошо, скажи Моне, чтобы нашёл в медицинском шкафчике со стороны балкона нитроглицерин. Прими его. Я позвоню позже, слышишь, Фима?

— Женщина, вы опять меня по имени зовёте? — сосед открывает дверь и в образовавшуюся щель просовывает нос. — О, Господи, это ты, Софья?

— Фима? Фима Катасонов? — женщина Соня смеётся от души. — Вот так встреча! Пустишь меня к себе домой? Я в туалет очень хочу! А чтобы не подумал, что хочу тебя ограбить, оставляю в залог тебе эту шубу, кстати, мех натуральный! А ещё шапку. Ой, ой, в какой стороне туалет? Не томи, Фимка, не на первом свидании!

Фима Катасонов держит в руках шубу и шапку и не может поверить в случившееся. Ещё вчера он, вместе с мамой, которая пришла навестить непутёвого сына, смотрел старый альбом, в котором были фотографии их институтского выпуска. И там было фото Сони, Софьи Ивановой, его тайной любви. Девушки, из-за любви к которой он так до сих пор и не женился. Ефим Катасонов долго не мог решиться на признание в любви девушке Соне, а когда уже почти решился, то оказалось, что Соня уже выходит замуж за другого Фиму, тоже, кстати, однокурсника. И вот теперь любовь Ефима Катасонова сама вошла к нему в дверь! С тактикой и без пароля!

— Фимка, — закричала Соня, вернувшись в прихожую, где так и стоял с её вещами Ефим, — как же я рада тебя видеть! Как твои дела? А как твоя мама? Всё так же бракует одну невесту за другой? Или ты женился? Или... Уже развёлся? Чего молчишь? Или ждёшь, пока я тактику разработаю?

— Соня, — откашлялся мужчина, и голос его стал уже не таким высоким, а даже очень обыкновенным, — ты всё такая же красивая! А, помнишь, Соня...

Однако в этот момент некстати зазвонил телефон.

— Подожди, Ефимушка, — ласково проговорила Соня, — это, наверное, муж звонит. Дорогой, это ты? Ой, Мотя, то есть Марина, наконец-то! Почему я не пришла до сих пор? А ты дочь свою спроси, Нюту, она меня без пароля в квартиру не пускает! Где пароль? Да потеряла я пароль, на бумажке записала и... Не ворчи, не все умеют пользоваться записной книжкой в телефоне. Я вот всё по старинке, на бумажку пишу! Старость, знаешь, не радость! Ну и что? Ну и что, что мне всего тридцать девять, ведь это уже... вечная молодость!
Ладно, потом доспорим! Что, ты уже пришла? Ждёшь меня? Открывай дверь, я уже иду! Да, я тут рядом, у твоего соседа! У Фимки — это ж не измена, а чистая тактика!

— Соня, ты уже уходишь? — огорчился Ефим, увидев, что подруга берёт у него из рук шубу и шапку. — А я хотел... Ты же хотела поговорить, вспомнить...

— Ефимушка, мне надо бежать, я и так опаздываю! Не грусти, скоро позвоню, ой, я же не знаю твой номер! А, мне же не надо, я же знаю теперь, где ты живёшь! Какой у тебя номер квартиры? — выглядывает в коридор. — Ох, почти ничего не вижу без очков! Как же мне эти очки надоели, одни для дали, другие для того, что близко! Когда же мои линзы французские доставят? — возвращается в квартиру Ефима. — Вот, жди меня, я приду к тебе вот с таким тортом! Торт не надо? Худеешь? Тогда вот с такой бутылкой коньяка — с винокурни! Только ты уж открой мне сразу дверь! Верь, я тебя не обижу! И... жди! Не то что некоторые — обещают и убегают!

Софья, в девичестве Иванова, давно убежала наверх, и наверху, выше этажом, хлопнула дверь, а Фима, Ефим Катасонов, всё так же стоял возле открытой двери. Он ждал, и отсчёт минут ожидания начинался уже сейчас! С тактикой — вдруг Соня вернётся с коньяком?