Не поминай всуе имя Его... Старик

Отпуска заканчивались, и элитная городская школа № 1, в которой работала Ксения Андреевна, наполнялась голосами приступивших  к работе учителей.

  -  Здравствуйте, Шерифат Джамаловна! – приветствовала  завуча школы Татьяна Григорьевна, пожилая, но по-прежнему эффектная «географичка». – Как отдохнули? Молчите! Молчите! Вижу, что хорошо, - она вошла в кабинет завуча и села в кресло. –  Что у нас нового? Все на месте?
-  Новостей мало, Татьяна Григорьевна, но они есть. И первая новость – увольнение Трофимовой.
-  Господи, Боже мой! А за что же ее уволили? – ошарашенно посмотрела на Шерифат учительница.
-   Никто ее не увольнял, успокойтесь! Ксения Андреевна сама уволилась и, кажется, уже уехала на Север. По крайней мере, она собиралась навестить подругу на Сахалине.
-   И – что? Осталась там?
-   Нет-нет, она приходила в школу в начале августа, написала заявление об уходе… Директор подписал его сразу. Он не мог ей отказать, а она торопилась очень. Как видите, все очень просто.
-  Привет, Шерри! – открыла дверь кабинета подруга завуча. – Здравствуйте, Татьяна Григорьевна! С выходом вас! – Радченко прошла к окну и села. – А что это вы невеселые? Случилось что?
-  Ничего не случилось из ряда вон выходящего, - пожала плечами завуч. – Вот Татьяне Григорьевне сказала, что Трофимова уволилась.
-  Ксения? Уволилась? Дела-а! А кто ж ее класс возьмет? Она же собиралась с ним до одиннадцатого нога в ногу шагать! – не переставала удивляться Радченко.

Вошел директор. Он постоял ровно минуту, понял,  о чем разговор и вставил свое веское слово.

-  Что значит «Кто будет с ее классом работать»? Свято место пусто не бывает, Алла Ильинична, - повернулся он к Радченко. – Другое дело, Трофимова – педагог от Бога. Тут  уж сиди криво, а говори прямо. С такими учителями можно горы свернуть… Да-а, ну, а с другой стороны, ей просто надо было уехать, а тут обстоятельства, так сказать, благоприятствовали. Так что я ее отпустил даже без отработки.
-   Я не поняла, Александр Валерьевич, - повернула голову к директору Татьяна Григорьевна, - почему это ей «надо было уезжать» из родного города? Вы меня простите, дорогой мой, но что-то вы не договариваете!
-  Не знаю я, не знаю ничего! – директор развел руками. – Может, дома что, с детьми… Мало ли…

Зазвенел мобильный телефон у завуча. Женщина подняла его и улыбнулась:

-  Ну, вот. Легка на помине. Да-да, слушаю вас, Ксения Андреевна!

В кабинете стало очень тихо. Даже директор затаил дыхание.

-  Ну, что там у вас? Как устроились? Как с работой? – Шерифат Джамаловна включила громкую связь, и все присутствующие услышали голос коллеги, о которой только что говорили.
-  Доброе утро, Шерифат Джамаловна! У вас ведь сейчас утро? У нас с вами теперь разница в девять часов!
-  Это сколько же у вас сейчас?
-  Шесть часов вечера! Я очень рада слышать вас! У нас тут тайфун разыгрался, четвертый день бушует! Связи – никакой! Слава Богу, что хоть по мобильнику пробилась. Телефоны молчат, электричества нет, сидим по домам, потому что на улицу выходить опасно…
-  Устроились как? – повторила свой вопрос Сафарова.
-  Отлично устроилась! Сразу квартиру дали, двухкомнатную, уже обставила ее полностью. Все – от стенки до ковров, паласов купила, то есть – живи – не хочу!
-  Школа далеко? Вы в деревне живете?
-  В поселке. Квартира со всеми удобствами, даже вода горячая есть (в титане, конечно), так что вы можете мне позавидовать… Поздравляю вас с началом учебного года! Всех вам благ! Привет коллегам! Берегите здоровье! До свидания!
-  И вам всего доброго! Сами не болейте!

Новый мобильник Шерифат стал посылать короткие гудки: связь с Сахалином была закончена.

-  Вот и узнали все из первых рук. Голос бодрый, довольный. Думаю, что все у нее и, вправду, хорошо! – вставая, сказал директор и вышел.
-  Замечательный человек – наша Ксения! Сколько я ей женихов находила, - засмеялась Татьяна Григорьевна, - ни с одним знакомиться не захотела, говорила, что «тот магазин» у нее давно закрыт!
-   А что это вы ей женихов искали? – игриво спросила Радченко. – Мы с Шерри, например, тоже не замужем. Почему вы нам никого не предложили?
-  Да ну вас совсем! – тяжело поднялась «географичка». – Все шутите, все смеетесь над старой женщиной!
-  Ну, почему же над «старой»? Вы ведь у нас еще молодуха! – продолжала язвить Радченко. – Сколько вы со своим Кирюшей живете?
-  Семь лет уже. Так что, Аллочка, я давно не молодуха!
-  А что, Татьяна Григорьевна, неужели любовь и в вашем возрасте бывает? – не сдавалась Алла Ильинична.
-  Погоди, дорогая, доживешь до моих лет, и поймешь тогда, бывает в таком возрасте любовь или нет.

Татьяна Григорьевна вышла из кабинета завуча и остановилась у окна.
На улице явно начиналась осень. Листья кленов у школы были не просто желтыми, они стали золотыми! У стволов деревьев лежал багрово-красный ковер, сквозь который пробивалась все еще зеленая трава. И все-таки лето закончилось.

 На сердце Татьяны Григорьевны легла легкая грусть: «Вот и моя жизнь потихоньку подходит к концу, - подумала она. – И как бы я не хорохорилась, возраст  скрыть  невозможно. Вон, и руки прячу уже под рукава блузок, а о шее и говорить нечего! А Кирюша мой тоже это скоро заметит… Он ведь на семь лет моложе меня».

Медленно шла она по школьному коридору, отвечая на приветствие молодых коллег и пришедших за расписанием учеников. «И почему это Ксения уехала? – опять пришла в голову мысль. – Отчаянная какая! Я бы никогда не решилась! А вдруг что случится, а рядом – никого из родных! А, впрочем, какая разница, где умирать? Ой, господи! Что это я о смерти? Тьфу на меня!»


Последняя ссора с матерью не выходила у Наташи из головы. И главное, поссорились же из-за ерунды! Мать стали раздражать котята, которых была целая семейка. Каждое утро она напоминала дочери о том, что их давно следует раздать, но та не соглашалась, утверждая, что они еще не выросли, что придет время, и она их раздаст обязательно. Но проходили дни, а котята оставались дома, и мать начинала нервничать, убирая за ними.

-  Наташа, сколько можно говорить о кошках? Их у нас две, плюс три котенка, плюс собака! Я уже домой не хочу возвращаться с работы, боюсь, что обязательно вляпаюсь в кучу! Когда ты избавишь меня от них? – сердито выговаривала, убирая по утрам, когда дочка еще дремала на своем диване, рано встававшая мать.
-  Пусть живут, чем они тебе мешают? Если ты боишься, что они много едят, я буду отдавать им половину своего завтрака, обеда и ужина!
-  Ты меня слушаешь? Да в нашу квартиру зайти нельзя! Это не городское жилье, а настоящий свинарник со всеми его атрибутами!

Дочка эти слова вообще проигнорировала, а только повернулась на другой бок, показывая, что разговор окончен.

Вечером, вернувшись с работы, Наташа выслушала очередную порцию выговоров матери.

- Так, дорогуша, я договорилась с женщиной на рынке: она заберет всех котят, а потом продаст или отдаст в хорошие руки. Ей надо заплатить за каждого котенка пять гривен на корм, пока она их не пристроет. Она этим живет. Так что, наконец-то, мы от них избавимся!

Наташа не ожидала от матери столь решительного заявления. Более того, она уже привыкла к котятам, и каждый был ей по-своему дорог: Джамшут был беленьким и очень агрессивным, и это всегда смешило девушку; Ванька, напротив, был трусоват и вечно мерз, его Наташа любила и часто носила за пазухой, чтобы согреть, а о Мурчике и говорить было нечего: это был самый ласковый и добрый котенок! И как мать не понимает, что они стали членами их  маленькой семьи?
-   Если ты их унесешь, я сразу уйду из дома! Живи одна!
-   Ты, похоже, угрожаешь мне? – встала в дверях с тряпкой (она только что мыла пол за котятами) мать.
-   Понимай, как знаешь! – резко ответила девушка и ушла к подруге, которая жила в доме напротив.
-  А с собакой кто гулять будет? – открыв окно, окликнула она дочь, но та даже не повернулась.

Оставшись одна, Ксения Андреевна села на табурет в кухне и погладила подошедшую к ней собаку. Положив голову на колени хозяйки, та внимательно смотрела ей прямо в глаза, словно понимая все, что только что произошло между матерью и дочкой.

-  Ну, что, мой хороший? Опять не дождался ты своей Наташи? Сейчас, сейчас пойдем, подожди немного!

Вернувшись с прогулки, Ксения Андреевна отпустила притихшую собаку и прошла в спальню. На душе было так, словно у нее вырвали сердце, и на его месте поселилась страшная пустота. Как-то внезапно поняла женщина, что не нужна больше детям, что стала лишней, как только они выросли и встали на ноги. Это совсем неважно, что на ноги их поставила мать, часто забывая о себе, о своих чувствах, боли… Когда-то дочка заявила ей: «А я не просила тебя меня рожать, а раз родила…».

Именно тогда, наверное, и задумала мать уехать, взяв с собой только личные вещи. И уехала, оставив дочери квартиру и все, что в ней было.

-  Ты уже взрослая, я в твоем возрасте уже замуж вышла. Тебе ничего приобретать не надо. Все есть. Захочешь, поделись с братом.

Наташа молчала, следя за матерью только глазами.

-  Теперь ты остаешься одна со своими любимыми кошками. Собаку только жалко, испортишь ты ее. Но это твоя собака, тебе и ответ за нее держать.
-   Перед кем это?
-   Перед собой, Наташа! Это не кошка и не игрушка, а ты привыкла, что все мать за тебя делала: и за кошками убирала, и с собакой гуляла. Теперь, девочка моя, тебе все самой делать придется. Уж прости: с собой я даже собаку забрать не могу, хоть бы и хотела.

Мать уехала через два дня. Наташа получила сообщение на мобильный, что долетела она отлично, а подробности будут письмом. Пока письма  не было…


Первое сентября в поселке - праздник для всех. И неважно, идет в школу ребенок из той или иной семьи, или не идет, - в школу все спешат одинаково. Тут можно встретить мамаш с колясками, бабушек, чьи внуки давно уже отучились, даже бездетных людей, которые пришли послушать директора или приглашенных на праздник гостей, а также поглазеть на новых учителей, особенно, если кто-то из них приехал сюда с материка.

К таким педагогам жители острова проявляли особенный интерес, разглядывая прическу, одежду, даже походку приехавших, словно там, за океаном, люди ходить должны были как-то необыкновенно.

Сегодняшний день не был исключением. И еще задолго до торжественной линейки на школьной площадке собрался едва ли не весь поселок. Мужчины стояли за углом с сигаретами в зубах и что-то громко обсуждали. Часто их разговор прерывался громким смехом, который вызывал неодобрительные взгляды людей старшего возраста.

Ксения Андреевна шла рядом с соседкой, которая взяла ее под руку и рассказывала, кто стоит в толпе жителей.

-  Не старайся, - качала головой новая учительница. - Я все равно никого не запомню.
-  Ну, ладно! Давай прорываться! – и Светлана быстро пошла вперед, увлекая за собой Ксению.

Толпа расступилась, пропуская учителей.

-  Здравствуйте, Светлана Андреевна! – приветливо говорили одни. – Как отдохнули?
-  Спасибо, - отвечала на приветствие жена технолога, повернувшись к работникам комбината. – Все хорошо. Разрешите пройти, товарищи!

Обе женщины вошли в школу, когда подъехала черная иномарка, из которой вышли представители комбината. Тут был директор, главный инженер, представитель японской компании Тимоти Сиамото и еще несколько человек. Они привезли тяжелые коробки и поставили их рядом с трибуной.

В дверях школы появился директор. За ним вышли все педагоги и подошли к своим классам.

Ксения Андреевна вывела несколько первоклассников и поставила их перед импровизированной трибуной, кивнув педагогу-воспитателю, а сама вернулась к своему классу.

Линейка затянулась. После выступления директора, который представил новых педагогов, слово попросил японец. Он говорил на ломаном русском языке, потом перешел на родной, и с помощью переводчика поздравил учителей с началом учебного года.

-  А это для вас, господа! – Тимоти Сиамото показал на коробки. – От нашего комбината.
-  А сейчас, друзья мои, перед вами выступят наши самые маленькие школьники, которые вливаются сегодня в наш дружный коллектив. Это учащиеся первого класса.


Все присутствующие дружно зааплодировали.

-  В школу рано мы идем,
   На рассвете встали.
   Книжки нужные несем,
   Школьниками стали,

- громко прочитал свои слова Ванечка Ноздрев, самый маленький ученик Ксении Андреевны.
-  Ты поглянь, Максимовна, это ж Верки - «Штычихи» внучок! – толкнула в бок местного фельдшера полная пожилая женщина, у которой не было ни детей, ни внуков, но она еще ни разу не пропустила ни одного школьного праздника.
-   Тише, Кузьминична! – одернули ее стоящие рядом женщины. – Испугаешь ребятишек!

Кузьминична смущенно улыбнулась и затихла. После каждого выступления малышу громко хлопали, и дети гордо посматривали на своих родителей. Когда Верочка Сиамото прочитала свои слова, дети поклонились и под громкие аплодисменты подошли к своей учительнице.

-  Первый школьный звонок нового учебного года дают ученик одиннадцатого класса Александр Зимнухов и первоклассник Ваня Ноздрев.

Высокий, спортивного сложения старшеклассник легко поднял малыша и пошел с ним вдоль стоящих в строю школьников. Под звуки музыки круг почета совершили и первоклассники со своей учительницей.

-  Право первыми войти в школу, - медленно, четко проговорил Виктор Илларионович, - предоставляется самым младшим нашим товарищам, ученикам первого класса! Их ведет учитель высшей категории, имеющий почетное звание старшего учителя, Трофимова Ксения Андреевна!

И пока последняя пара первоклассников не вошла в здание школы, аплодисменты не стихали…

Линейка закончилась. Ученики разошлись по классам. Директор проводил гостей и вернулся в свой кабинет. Вместе с завхозом они разбирали пакеты с подарками и разносили их учителям. Так было с тех самых пор, когда построили рыбокомбинат, во главе которого стоял японский бизнесмен Тимоти Сиамото. Его дочка стала в этом году первоклассницей.

Давно затихли шаги в школьных коридорах, голоса детей доносились сначала с улицы, потом их вообще не стало слышно. Школа опустела. Только дверь комнаты, где будет учиться в этом году самый большой класс, была приоткрыта.

Учительница, оставшись одна, какое-то время сидела за столом, оценивая прошедший праздник, потом поднялась и подошла к окну.

За крышей Дома культуры сиял в лучах солнца пролив. Он спокойно катил свои волны вдоль берега, словно и не бушевал почти неделю, пугая новичков своей необузданной мощью. Тоска, как бы не гнала ее прочь Ксения Андреевна, медленно, по-кошачьи, заползала в сердце, норовя поселиться там надолго. Женщина смотрела на Татарский пролив, будто пыталась увидеть город, в котором осталась вся ее семья, маленькая семья…

- Ксения Андреевна! – услышала учительница голос директора и повернулась. – Вы  не сдали отчет о приступивших к учебе детям…
-  Ой, простите, пожалуйста, что задержала вас, Виктор Илларионович! У меня не было Саши Козина, видно, из отпуска еще не вернулись.
-  Кто? Козины? Нет, Ксения Андреевна, эта семья не ездит в отпуск, - директор усмехнулся. – Это последний отпрыск Козиных, а в школу он не пришел, потому что у него стригущий лишай.
-  Что?! – ужаснулась женщина и инстинктивно передернула плечами, словно прикоснулась к чему-то омерзительному. – Вы говорите – лишай? Их сто лет уже нет, я так думала…
-  Ну, а у нас, как видите, есть. Ничего, привыкайте! Ладно, с этим разобрались. Вот ваш пакет. Что вы на меня так смотрите? Это нам спонсоры к каждому празднику подкидывают. И это еще не все. На комбинате существует традиция: учителю первого класса в качестве презента дарят ноутбук. Японский. Так что, - он протянул закрытую коробку, - это вам!
-  А  пакет тоже мне, Виктор Илларионович?
-  Вам. В пакете рыбка красная, икра и другие морепродукты. Всего – пять килограммов.
-  Ничего себе! И это каждый год?
-  Да.
-  Кучеряво вы тут устроились, - улыбнулась Ксения.
-  Угу, - согласно кивнул директор. – Ну, что, дорогая, не боитесь - такой большой класс? У нас не было больше двадцати человек в классе, никогда не было. И в этом году мы предполагали открыть два первых  класса…
-  Виктор Илларионович, по-моему, мы все решили, нет? И не беспокойтесь вы, пожалуйста! Было время, когда в моем классе сидело сорок пять «первочков», и всем я давала ума.
-  Да-да, конечно. Но тут еще одна проблема возникла. Видите ли, у нас две группы продленного дня: первые – вторые классы у Нины Никитичны, а третьи – четвертые – у Черпаковой Тамары Семеновны.
-  И – что?
-  А теперь первый класс - тридцать три человека и второй – шестнадцать. Согласитесь, что это явный перебор?
-  Я не понимаю, простите, - пожала плечами Ксения Андреевна.
-  Да группу еще одну открывать надо, а работать некому. Нет, можно, конечно, предложить, может, кто и согласится, но…
-  Вы хотите предложить ее мне? – повернулась к нему Трофимова.
-  Да, - кивнул директор.
-  И я буду работать только со своими детками?
-  Только со своими.
-  Хорошо, Виктор Илларионович! Мне ведь все равно время некуда девать, хорошо!
-  Фу, гора с плеч! Спасибо вам!
-  Да за что же - «спасибо»? Я ведь за это деньги буду получать?
-  Ну, конечно! Ставку воспитателя.
-  Вот и славно! И со своими детьми буду заниматься. Чего на уроке не успею, в продленке доделаю.

Она расстались, весьма довольные друг другом. Новая учительница пошла домой, неся подаренный ноутбук и пакет рыбопродуктов. Цветы остались в классе, в пластмассовом ведерке, так как их Ксения Андреевна просто не донесла бы…

-  Ксения Андреевна! Где ты ходишь? – окликнула ее Светлана. – А мы тут шашлыки жарим! Давай, переодевайся и присоединяйся к нам! – уже вполголоса добавила она.

И тут зазвонил телефон Ксении.

-  Прости, Светочка! Я только переоденусь, - открывая мобильник, попросила Ксения. – Да-да, я слушаю! Здравствуйте, Марья Павловна! – узнала она голос пензенской приятельницы. – И вас тоже с праздником! И вам того же!

Ксения, поддерживая трубку плечом, открывала дверь.

-  Слушай, Ксень, ты сегодня никуда не идешь? Это я к тому спрашиваю, чо картошку тебе привезти хочу!
-  Какую картошку? – не поняла Ксения.
-   Да картошки я тебе сто пятьдесят килограммов выписала, да морковки, да лука немножко. А вот капусты своей пока привезу, а как в совхозе убирать начнут, тогда тоже выпишу. Ну, чо? Рада?
-  Еще бы, конечно, рада! Только как вы все привезете?
-  Очень просто. Толик мой сегодня до двух, а потом мы и приедем.
-  Это просто замечательно! Нам тут такие подарочки выдал комбинат – просто ахнете! Пять килограммов деликатесов!
-  Ну, вот! Везет же некоторым!
-  И вам повезет, если приедете…

Не успела Ксения переодеться, как опять зазвонил телефон.

-  Ксюш, ты дома?
-  Да, только что пришла.
-  Где тебя носило? – спрашивала Каренина. – Мы тут решили собраться, ну, новички, конечно! Нам ведь надо вместе держаться. Ты как, не против?
-  Я двумя руками – «за»! Слушайте, а приходите все ко мне, ребята! У меня ведь лучше всего: и квартира большая, и посуды – валом! Давайте, жду!

Она отключила телефон и быстро переоделась.

-  Ксеня, тебя долго ждать? – заглянула в открытую форточку Светлана. – У нас уже шашлыки готовы, мы и картошки напекли. Как-никак, а горячая пища.
-  Ой, Светочка, прости, пожалуйста, но я не смогу принять твое предложение. Ко мне сейчас ребята придут, только что звонили. И потом, я ведь говорила тебе, что дружить «семьями» у нас не получится. Прости.

-  Да нет, ничего страшного! К Леве друг приехал из Холмска, вот мы и решили, что нас будет четверо… Он, правда, не веселиться приехал, просто Левку проведать, но собеседник интересный, много видел, умеет замечательно рассказывать…
-  Я чего-то не поняла? А почему «не веселиться»? Вот и повеселитесь! Девчонок пригласи наших! Лариса – девушка хоть куда! Красивая, молоденькая! Или Настя? Вот и повеселитесь, пока школьные будни не начались! Друг ваш – женатый человек? Думаю, нет! Иначе, почему бы он один приехал?
-  Был женатым. Два года назад с семьей на юг поехали. В санаторий  Оксана (это жену так звали) не захотела, а в гостинице мест не оказалось. Они сняли какой-то «кильдим» прямо на берегу моря. В двух минутах от пляжа. Артур по утрам купался всегда, пока жена завтрак готовила, - Светлана вздохнула. – В то утро он в Новый Афон поехал, поехал один (не захотела жена по жаре через горы тащиться), а когда приехал… общем, потом расскажу, а то они с Левкой из магазина возвращаются … Один он теперь.
-  Вот уж истинно прав был Толстой, сказав, что все счастливые похожи друг на друга, а несчастлив каждый по-своему, - вздохнула Ксения. – Я очень сочувствую вашему другу, но теперь тем более не пойду на ваш пикник! У меня на физиономии будет написано сочувствие, а оно ему сейчас совсем не нужно. Света, ему надо возвращаться к нормальной жизни, потому что, не смотря ни на что, жизнь продолжается! Поэтому я все-таки считаю, что вам надо найти ему девушку. Кстати, откуда его знает Лев Борисович?
-  Они оба из Питера, даже живут, вернее, жили на Васильевском. Только Лева свою квартиру сестре подписал, а Артур так и остался ленинградцем… Ладно, Ксеня, я пойду! Извини, если надоела.
-  Светочка, вот что ты плетешь? Честное слово, я приняла бы ваше приглашение, если б не ребята! Но им пойти некуда, а у меня - ты сама сказала – квартира вполне обжита, так что я гостей встречать могу. Да, если хочешь, можешь присоединиться к нам. Мужчин твоих я не приглашаю: муж твой слишком суров для нашей компании, а приятеля вашего я совсем не знаю. Извини.
-  Нет-нет, я все понимаю! И ты, и ребята будут чувствовать себя скованно, а вам хочется расслабиться… Пока!

Во дворе Светлана столкнулась с  учителями-новичками, которые и были гостями Ксении Андреевны.

-  Ксюха, а у вас шашлыками пахнет до невозможности! – Юра Садовников прошел в кухню и поставил на стол подаренный пакет.
-  А мы, кстати, картошки напекли, пока ты в школе с директором о чем-то беседовала, - заявила Анна Каренина.
-  Не язви, дорогая! Ты забыла, что твою тезку «Герасим под паровоз бросил»?
-  Ну, я думаю, мой Каренин никакому Герасиму этого сделать не позволит! – Анна вслед за мужчинами прошла из кухни в зал.
-  Ничего себе! А я думаю, что это мужики молчат! Да они просто онемели от удивления! Ты точно приехала сюда в этом году?
-  Точно, точно, дорогая! Просто я гораздо старше вас, поэтому хочу жить каждый день с комфортом, не откладывая «на потом». Вот и все.
-  Да зачем ты деньги тратила? Все равно же домой этого не повезешь! И потом, ты что, получила подъемные?
-  Нет. Я все купила за свои деньги. Сняла их с карточки и все.
-  Ксюш, может, ты меня усыновишь? – засмеялся Юра. – У тебя так здорово! Я на материке так не жил никогда… Все! Теперь ходим в гости к тебе и празднуем тоже у тебя. Я так решил!
-  Юра, а разве у тебя плохо? – удивилась Ксения. – По-моему, мы все сделали, чтоб ты чувствовал себя очень комфортно.
-  А вот с этого места поподробнее, - Анна повернулась к физруку и подмигнула. – Так вот почему ты отказался нас к себе приглашать! Что, и у тебя все обставлено?
-  Да, конечно! Мне вон Ксения помогла, она же раньше нас сюда приехала и знала, что где купить.
-  И у тебя все есть, Настя? – не унималась Каренина.
-  Ну, в общем, да, - смущенно улыбнулась девушка.
-  Похоже, что только мы живем, как на вокзале, - с обидой произнесла Анна.
-  Не беспокойся, и тебе все завезем, - похлопал Аню по руке  Юра. – Только помни, что денежки нужны. Мы кое-что в комиссионном приобрели, это не бесплатно, конечно! А я все равно хочу, чтоб ты меня усыновила, - повернулся Юра к хозяйке. – Постирать там, поесть приготовить, то – се…
-  Молодец, - усмехнулась Аня. - Только надо бы хозяйку спросить, нужен ли ты будешь ей тут, как сын. Может, как жених сойдешь?
-  Ребята, я уже все приготовила, - заглянула к спорщикам Настя. – Пойдемте, а то картошка остынет, а свет неизвестно, когда дадут!

И тут зазвонил стационарный телефон.

-  Ур-ра! Телефон заработал! Может, скоро и свет дадут! – обрадовались гости Ксении, пока она шла к аппарату.
-  Алло?
-  Ксеня, это Светлана. Звоню, чтоб ты узнала, что телефон уже работает. Лева говорит, что и электричество должны вот-вот подключить.
-  Спасибо, дорогая! Если тебя отпустят, заходи к нам.
-  Не-ет, не могу! У вас своя компания, у нас – своя! – пошутила соседка и положила трубку.
-  Ребята, - встал Сергей Каренин, - предлагаю тост за дружбу, за то, чтоб держались мы всегда вместе и помогали друг другу, потому что нас мало…
-  Но мы в тельняшках! – закончил за Каренина Юра,  и все, чокнувшись, выпили.

Какое-то время за столом царило молчание: все присутствующие успели проголодаться. В дверь постучали.

-  Кто это опять? – поднял голову Юра. -  О, трактор под окнами стоит. У тебя, Ксюха, уже местные трактористы в женихах ходят?
-  Ой, я и забыла совсем! Это же моя подруга из «Пензы» (так местные жители называли село Пензенское) приехала! – вскочила хозяйка и выбежала в коридор. – Мальчики, вам придется поработать! – заглянула она в комнату и повела гостей на улицу.

Пока Ксения обнимала приехавшую подругу, мужчины сгрузили мешки с картошкой, сетку моркови, лук и два больших кочана капусты.

-  Ксюш, куда нести? – взялись за мешок Сергей и физрук. - Командуй, а то передумаем помогать тебе! Где это видано, чтоб гостей работать заставляли?
-  Несите вниз, ребята, в подвал! Я сейчас ключи принесу!
-  Толик, а ты чо стоишь? – повернулась Марья Павловна к сыну. – Давай, бери мешок и вперед!

Младший сын подруги давно вырос и стал настоящим мужчиной, но слова матери и ее саму ценил и любил по-прежнему.

-  А я чо, стою? Я не знаю, куда нести. Еще отнесу не туда, - засмеялся он, показывая белые, как снег зимой, зубы.
-  Небось, не заблудишься! Давай помогу! – подошла Мария Павловна к сыну.
-  Да ты чо, мам, не срами меня! – отстранил ее тот и, подняв тяжелый мешок, легко пошел вслед за мужчинами.

Мария Павловна тоже за мужиками спустилась посмотреть, как устроены подвалы в поселке.

-  Молодцы у вас строители! И местная власть – тоже молодцы! Все продумано: и закром для картошки, и полки для банок! Прелесть! – восхищалась она, входя вслед за Ксенией в квартиру. – Вот те раз! И когда это ты успела? – оглядываясь по сторонам, ахала пензенская подруга. – Словно не две недели назад приехала, а сто лет тут прожила…
-  Ладно, мойте руки и садитесь к столу! А Толя? Толя! – крикнула, открыв форточку, Ксения. – Мы тебя ждем!
-  Нет, Ксения Андреевна! – замахал руками сын Марьи Павловны. – Я – домой!
-  Пусть едет, Ксень! Чо ты его за стол сажаешь? Он же за рулем!
-  Хорошо! Толя, подожди! – Ксения метнулась к бару и вынесла Анатолию бутылку крымского вина. – Вот, мальчик, вези домой. Выпьешь с женой!
-  Спасибо! – положил бутылку в бардачок сын Марии Павловны и завел трактор.

Гости Ксении Андреевны разошлись около шести часов, и хозяйка осталась вдвоем с подругой. Они мыли посуду, убирали за гостями в зале и на кухне, а потом пошли пить чай из термоса.

-  Хорошо, что мы со Светланой его вчера не весь выпили, - наливая в чашки горячий чай, шутила хозяйка. – А то, кроме холодных напитков, и пить было бы нечего! Попьем чаю, погуляем по взморью?
-  Нет-нет, Ксень! Я лучше полежу! Только и отдохну у тебя! А то дома – то пеленки, то обеды, ужины… Даже минуты свободной нет! Ты не обижайся, ладно?
-  Да какая тут обида? Я просто боялась, что вы на меня рассердитесь, если я одна пойду… Отдыхайте, конечно!
-  Слушай, а тебе не надоело мне «выкать»? – покачала головой подруга. – Может, наконец, на «ты» перейдем?
-  Давайте!
-  Давай, дорогая, давай! Чо тут непонятного? Дай мне какой-нибудь халат, есть у тебя?
-  Конечно! Вон, в шифоньере выбирайте, что понравится! – зашнуривая белые красовки, ответила хозяйка, открывая входную дверь. – Не скучайте без меня!
-  Чо придумала! Чо придумала! – приговаривала гостья, снимая свою одежду. – Я сейчас как лягу, да как засну! Когда мне и скучать-то будет?

На поселок опускался тихий теплый вечер. Ксения Андреевна медленно шла по тротуару, направляясь к берегу пролива.

-  Здравствуйте, учительница! – поклонилась ей старая кореянка. – Счастья вам в нашем краю!
-  Спасибо! – наклонила голову Ксения и пошла дальше.

Больше она никого не встретила и, ступив на песок, сняла обувь. Она шла к тому самому валуну, где каждый вечер медитировала до шторма. Следы от ее босых ног вырисовывались на мокром песке четкой цепочкой. Женщина шла вперед, то оглядываясь, то торопливо подбегая к воде, чистой и прозрачной, как будто и не было вчера шторма и грязный ил не поднимался со дна.

За поворотом Ксения подняла голову и увидела, что ее валун занят. На нем сидел кто-то в белой одежде. Может, это была невеста в свадебном платье? «Не буду ей мешать!» - решила Ксения и повернула назад.

На повороте она увидела новенькую чистую бочку, небольшую, удобную для засолки капусты, выброшенную штормовым ветром… Подняв, женщина поставила бочонок дном кверху и положила сверху камень. «Заберу на обратном пути», - подумала учительница и пошла вдоль тихо плещущейся  воды.

Вдруг острая боль пронзила ногу идущей. Она резко отскочила и наклонилась. Из песка торчало что-то острое. Ксения не обратила на это внимания. Она зажала порезанную ногу и повалилась на песок. Лихорадочно свободная рука ее стала искать носовой платок, который оказался в кармане спортивных брюк. Перевязав порезанную ногу, Ксения, осторожно ступая по берегу, подошла к воде. Она хорошо помнила, что морская вода затягивает любую рану. Поэтому и решила опустить порезанную ступню в морскую воду. Но кровь не останавливалась.

-  Иди сюда! – услышала женщина знакомый голос и повернулась.

Перед ней стоял высокий старик в белой рубашке навыпуск и такого же цвета штанах. Он держался свободно и легко, словно говорил с давней своей знакомой. Ксения повиновалась, молча глядя на незаметно подошедшего человека.

-  Садись на песок! – приказал тот и первым сел сам. Женщина устроилась рядом.

Странный старик положил раненую ногу женщины к себе на колени и снял окровавленный платок.

-   Рана глубокая. Где это ты?
-   Да где-то тут, - пожала плечами сидящая женщина, со страхом глядя на рану, из которой, не останавливаясь, текла кровь.
-  Отвернись! – приказал старик и погладил ногу женщины, потом поднял ступню и стал шептать что-то. Ксения видела, как шевелятся губы удивительного старика, как длинные пальцы его постукивают порезанную ступню. И, странное дело, постепенно боль утихала, и кровь остановилась. Какое-то время старый человек еще поглаживал место пореза, но шептать перестал и внимательно осматривал рану, как хирург на приеме в больнице.
-  Кажется, я успел вовремя! – спокойно произнес он. – Теперь все будет хорошо! Это я виноват в твоей беде.
-  Почему – вы?
-  Потому что занял твое место на камне, и ты пошла в противоположную сторону. Моя вина, мне и исправлять. Ты посиди тут, а потом поищи предмет, о который порезалась. Это не случайно. Иногда море выбрасывает на берег такие вещи, которым нет цены. Возможно, это тот самый случай. Ты же умная женщина и знаешь, сколько на дне затонувших кораблей, которые везли сокровища турецкому султану, китайскому императору или русскому царю. Штормовой ветер выгребает со дна всякую всячину и выкидывает на берег, но находят среди этого хлама ценную вещицу только чистые сердцем люди. Поищи, Ксения, может, это само провидение толкнуло на уколовший тебя предмет, когда ты, как слепая, прошла мимо…
-  Вы говорите какую-то чушь, но говорите так убедительно, - покачала головой женщина. – Я вижу вас впервые, а ощущение такое, что мы знакомы сто лет… И говорите вы так, что вас бы слушать и слушать! Кстати, это неправильно: вы знаете мое имя, а я ваше нет. Я не права? И потом – вы кто?
-  Видимся мы не в первый раз, это, во-первых. А, во-вторых, я могу ответить на все твои вопросы, а ты посчитаешь меня сумасшедшим или ненормальным. Это – вне всяких сомнений. Продолжать?

Ксения, затаив дыхание, смотрела на нового знакомого. Ей казалось, что она спит и видит какой-то волшебный сон.

-  А кровь-то остановилась, - посмотрела она на вытянутую ногу. – И даже незаметно, где была рана, - сказала удивленно. – Вы, наверное, волшебник?
-  Колдун, - спокойно ответил старик и усмехнулся. – Так меня величают в этом поселке. Странно, что ты еще не слыхала об этом. А имя… мне нравится один русский поэт с короткой фамилией «Фет». И имя мое начинается с той же буквы, как у этого поэта.
-  Афанасий Афанасьевич?
-  Ну, пусть будет Афанасий,  а отчество… как имя Державина.
-  Гаврилович, - закончила Ксения. -  Только вот не могу понять: вы себе все сами придумали? Я имею в виду имя и отчество?
-  Тебе важно, как меня называть?
-  Простите, - Ксения встала.
-  Вот ты и обиделась, - улыбнулся новый знакомый. – А я ведь тебе и сотой доли правды о себе не рассказал. Да что там сотой, тысячной.
-  Не можете?
-  Боюсь разочаровать, а еще больше боюсь, что и, вправду, сочтешь меня ненормальным.
-  А вы не бойтесь и расскажите.
-  Ну, хорошо! Скажи мне, Ксения, ты веришь в то, что человек проживает несколько жизней?
-  Да, - серьезно ответила женщина. – Более того, я вычитала в какой-то книге, что в первой своей жизни я была мужчиной, и не просто мужчиной, а корейцем.
-  Правда? Теперь мне многое понятно, - задумчиво сказал Афанасий Гаврилович.
-  Что понятно?
-  Понятно, почему меня в свое время так тянуло к корейцам. И полюбил я кореянку.
-  Постойте! – возмутилась Ксения. – А я-то тут причем?
-  А ты веришь в родство душ? Вот тебе и ответ. Души наши родственные…
-  Ха-ха-ха! – искренне расхохоталась Ксения. – Ну, вы даете! Может, еще скажете, что в одной из своих жизней я была вашей матерью? И, потом, я ведь была мужчиной, а не женщиной-кореянкой.
-  В одной из своих жизней ты и была женщиной, а в этой…   
-  Чепуха какая! – Ксения встала и пошла к воде. Наклонившись, она зачем-то опустила руки и посмотрела на них через водный слой: руки показались ей огромными, словно это были руки великана. – Этого просто не может быть! - резко сказала она и повернулась.
-  Вот видишь, ты не поверила! Я так и думал! Чтобы понять все это, вернее, чтобы сказанное мной осознать, тебе потребуется время, немало времени. А ведь я сказал только малую толику… Рискну еще раз. Дай руку! – подошел к ней этот странный человек.  – Я помогу тебе встать.

Ксения протянула руку. Афанасий Гаврилович сильным рывком поднял ее с колен и внимательно посмотрел в глаза.

-  Успокойся, Ксения! Не переживай за детей, у них все ладно. Дочка с трудом, но справляется со своим зверинцем, - он улыбнулся, словно видел все это на экране телевизора. – У сына тоже все в порядке. Пройдет время, все образуется. А вот твое здоровье мне не нравится. Часто головой страдаешь? Смотри мне в глаза! Частенько…, - ответил сам себе старик. – Тогда вот что, Ксения: надень этот амулет. Он спасет тебя и от злого человека, и от болезни любой, и от зависти людской - неизвестно, что ты переносишь тяжелее, – и от наговора, и от сглаза. Но помни одно: носить ты его должна на теле, и не как украшение. Амулет должен быть с тобой всегда: и на суше, и в воде.

Ксения подняла голову. На указательном пальце старого Афанасия поблескивала цепочка с висящим на ней кулоном в виде капли.

-  А если от воды…, - хотела было спросить женщина, но собеседник опередил ее.
-  Не испортится, не потемнеет! Эта, на первый взгляд, обычная вещица – настоящий элексир жизни, молодости, долголетия. И цепочка крепкая, золотая. Это для простых смертных золото – драгоценный металл, - усмехнулся старый человек. – Для меня – просто материал. И последний совет, который я хочу тебе дать сегодня: не бегай от судьбы! Она только повернется к тебе лицом, а ты бежишь от нее прочь. Не гоже так делать. Судьбе ведь могут надоесть твои выходки, и она жестоко накажет тебя.

«Странный старик» наклонил голову женщины и, подняв наверх распущенные волосы, надел цепочку на высокую шею Ксении. На какой-то миг руки его задержались на голове женщины, и он вздрогнул.

-  Ты – часть живой природы, потому должна жить по ее законам, природным законам. А как живешь ты?
-  А как живу я? – эхом повторила учительница.
-  Нарушаешь их на каждом шагу.
-  Я?!
-  Все живое на земле паруется. Посмотри на голубей, львов, собак, наконец! Все они живут по законам, прописанным им природой.
-  Ах, вот вы о чем! – горько улыбнулась Ксения Андреевна. – Только зря вы завели этот разговор. Не в том я возрасте, чтоб, следуя вашему совету, искать себе пару.
-  Причем тут возраст? Старая сука во время течки собирает вокруг себя великое множество особей противоположного пола. Не наблюдала?
-  Наблюдала, и – что?
-  Не занимайся аскетизмом, женщина! В организме все должно быть уравновешено, взаимосвязано. Одно колесо поломано - страдает вся повозка. Конечно, человек может заняться познанием себя, как я, например. Изучить историю всех болезней, чтоб потом врачевать… исцелять, то есть, лечить нуждающихся в этом людей.
-  И вы, действительно, можете лечить все болезни?
-  Да.
-  Все-все?

Старик повернулся к проливу и замер, глядя на закат.

Последние солнечные лучи скользнули по воде, коснулись белой одежды стоящего человека, окрасив ее в розоватый цвет. Женщина перевела взгляд на лицо Афанасия Гавриловича, и оно показалось ей  совсем не старым.

-  Абсолютно все, ну, то есть, те, которые известны человечеству.
-  И СПИД? И рак?
-  Да.
-  Не может быть! Эти болезни неизлечимы!
-  Никогда не говори того, о чем ничего не знаешь. Иди к воде, опусти раненую ногу. Вода доделает то, чего не сможет человек.