Крейсера. Роман. Глава 18

Глава 18.
    - Товарищи офицеры! – мы стоим на построении на вертолетке. Командир распустил экипаж на корабельные работы, а офицеров оставил для объявлений.
    - Вчера вечером пришла телефонограмм из штаба эскадры. –продолжил он, -  С 9 октября по 1 ноября, крейсер вместе с эсминцем «Отличный» становится на внешний рейд порта «Тартус». Цель делового визита отряда кораблей, -  межпоходовый ремонт и отдых личного состава! Увы, в порт нас не пустят. РКР «Маршал Устинов» ставить некуда. В военной гавани причалы не предназначены для стоянки таких больших кораблей, да и источников питания такой мощности у сирийцев нет, так что стоять будем на рейде. – добавил он.
    - А эсминец «Отличный»? – спросил кто-то.
    - «Отличный» будет стоять с нами, чуть мористее, но тоже на рейде. – командир прошелся перед строем офицеров, заложив назад, сцепленные руки, - Командиры боевых частей, начальники служб, до вечера жду от вас планы проведения мероприятий межпоходового ремонта силами личного состава. Предложения, заявки на флагманских специалистов эскадры, - в письменном виде! Не забываем о документации! Доклад, … - командир посмотрел на свои наручные часы, - Доклад в 19:00 в моей каюте! Всем всё понятно?
    - Так точно, - вперебой ответили командиры БЧ.
    - Вопросы есть?
    - Никак нет.
    - Есть товарищ командир! – поднял руку командир БЧ-5.
    - Что есть? Вопросы? Или есть – принято?
    - Есть вопрос. Личному составу объявлять?
    - Да, - кивнул командир, - На вечернем построении всем объявить о переходе в Тартус, и сразу поставить задачи своим офицерам и мичманам.
    - Есть!

   Тартусский рейд всегда кем-то занят. То парочка сухогрузов пристроится рядом, то катера пограничной охраны болтаются кабельтовых в пяти от стоянки кораблей. Мы стоим на якоре, в пределах видимости порта, чтобы было удобно добираться туда на катере.
    Обычно всех уходящих на экскурсии в город, высаживают прямо в порту, можно сказать в святая святых, подводного флота Сирии!
Тут слева расположен городок подводников, представляющий собой два ряда фанерных контейнеров, в которых я так понимаю и размещаются моряки подводники сирийского ВМФ. В каждом контейнере копошатся военные. Что-то делают, или просто сидят на самодельных баночках и курят. Сирийцы очень много курят, и любят это дело. Особенно кальян!
Справа от импровизированного городка, два причала, к которым привязаны три бывших советских ДПЛ проекта 633. Лодки старые, с облупившимися бортами. Сразу видно, экипажи свои корабли не любят, не ухаживают за ними, не красят. Удивительно, что иногда они даже выходят в море. Как-то мы были свидетелями такого события. На одной из ПЛ, экипаж построился на верхней палубе. Кто-то из командования ходил мимо строя и раздавал оплеухи матросам.
    - Смотри Вить, как надо проводить утренний осмотр! Вышел с утра на построение, раздал всем подзатыльников за небритость, и пару раз под дых за неглаженную форму, и все! На следующий день, все будут как огурчики! – заметил я в шутку комдиву РТД.
    - Ага, пупырчатые и такие же хрустящие, - засмеялся комдив.
    - Да хоть бы и так, а то ты вечно возмущаешься перед строем, что один небрит, другой не глажен, третий вообще не пришел. А так по мордам надавал, и в подразделение тишь гладь да божья благодать!
    - Что- то я не заметил, чтобы у сирийцев была особая дисциплина, несмотря на строгие меры принуждения, - заметил комдив.
    - Ну, согласен. Наш метод развивает сценарное искусство, убирает болезнь больших залов, и учит русскому языку. Тут без таланта, - никуда!
    - Правильно! А так, воспитывал бы физическую культуру и спорт, - поддакнул комдив.
    - Свят, свят, свят, - перекрестил я комдива, - Нам с нашим заведованием, только ежедневной физкультуры не хватает.

    В этот раз, нас высадили не в порт как всегда, к причалам подводников, а левее, к причалам нашего пункта материально-технического снабжения, который базируется тут же в порту.
«Нас», - это пятеро офицеров, вызвавшихся поехать на городской рынок города Хомс.
Первичная легенда, - поехали за чаем «Кракадэ». Это чай из лепестков особой, палестинкой розы, которая славится своими лечебными качествами.  Чай якобы обладает специальными качествами, благотворно влияющими на мужскую силу. Ну, на что он там влияет на самом деле так никто и не подтвердил. А вот история, в которую мы попали благодаря этой поездке, вышла занятная, и вполне могла закончиться трагично.
    Поездка с самого начала не задалась.
Во-первых, никто не знал дорогу из нашего пункта МТО к стоянке автобусов, где нас ждал нанятый арабами транспорт.
    - Ну что, тут на пункте должен же кто-то дежурить? – уверенно заявил комбат из БЧ-2, назначенный старшим нашей «пятерки».
    - Ага, если только он на месте!
    - Кто, дежурный? А куда он денется? Он же дежурный!
Ну кто же знал, что пунктом МТО эта деревянная халупа называлась только условно. Здесь было приписано пятеро военнослужащих МО СССР. Но в нужный момент, на месте не оказалось никого! Дверь в так называемый штаб был закрыт на замок, а склад был пуст. Такая вот служба на зарубежной военно-морской базе. Потом мы много раз смачно издевались над такой службой, вспоминая собственный опыт. Но сейчас…
    - Так и что делать?
    - А хрен его знает, надо выйти к дороге наверное. – высказал свое мнение Шура Воронов, старший инженер БЧ-7.
    - А где тут дорога-то? Тут же кругом забор под два метра, а там где должна быть калитка, даже трава не протоптана. Знать тут никто не ходил года два, не говоря уж о проезде!
    - Тогда, вон через тот забор, он пониже. А там за ним по идее должна быть стоянка автобусов, - уверенно заявил комбат. Беда с этими артиллеристами. Они всегда уверены, что идти надо напролом. Зато, из таких получаются отличные командиры, … и старпомы!
    - Ладно, давай через забор, - согласился я, чтобы не создавать дискуссию на ровном месте.
Первый пошел комбат.
С той стороны забора раздалась какая-то фраза на арабском, и тишина.
    - Эй! Что там? У тебя всё нормально? – спросил я.
    - Да прыгайте уже, разберёмся, - ответил с той стороны комбат.
Я представляю состояние караульного сирийца, к которому на пост через забор свалилась пятерка каких-то «Дебит рус» - (русских офицеров). Он стоял с автоматом за спиной уронив челюсть и вылупив глаза. Сказать что караульный ничего не понял, совсем ничего не сказать! Представьте себе, требования устава караульной службы ВС СССР! Я не думаю, что в сирийском уставе написано что-то другое, с тем условием, что там уже не первое десятилетие бушевала война и чуть ли не в каждом подразделении сирийской армии был советский советник! Понятно, что к русским они привыкли, но что бы настолько!
Комбат, что-то объяснял по-русски часовому с автоматом, пока мы перелезали через забор.
    - Ты братан не переживай! Мы сейчас быстро, просто здесь пройдем, и всё! Ты пойми, нам надо на автобус, а идти вокруг, это долго, можем опоздать – тыкал он пальцем в часы на своей руке.
Пока часовой был в шоке, мы пересекли охраняемую зону и быстренько перепрыгнули ещё через один забор, и… оказались как раз на стоянке автобусов!
    - Ну что? Я говорил, что она где-то тут, - уверенно отметил комбат, - Сейчас поищем какой из них ждет нас!
Он подошел к группе водителей, стоящих кружком чуть поодаль.
    - Мужики, Хомс, Хомс, кто на Хомс едет?
Один из водителей обернулся, посмотрел на него и кивнул.
    - Мумтази Рус, таа! (Отлично, русский, поехали). Он махнул рукой на ближайший автобус, и мы быстро загрузились.
Автобус был старый, да ещё и японский, марки «Исузу». Краска на кузове была ещё родная, с завода. И с тех пор его видимо никогда не красили. Судя по внешнему виду, только подкрашивали краской, которая была под рукой, в местах где особо сильно пробивалась ржавчина. Надо сказать, что формат такого автобуса в Европе не использовался. Такие автобусы, высокие и узкие, - японцы делали для себя, из расчёта проезда по узким улицам старой столицы Японии - Киото, и  большинства небольших японских городов. Он был какой-то несуразный в своей форме, но наверное целесообразный для самой Японии. Потом, много лет я больше нигде таких автобусов не видел. Наверное, были завезены в Сирию по какой-нибудь благотворительной акции, когда каждому подарку рад!
Вот такое вот чудище японского автопрома должно было отвезти нас в большой город Хомс.
    Надо сказать, что рынок в самом Тартусе достаточно обилен на различные товары, так что особо ездить никуда не нужно. Да и местные торговцы, через одного уже разговаривают на русском, не надо напрягаться объясняя арабам что ты хочешь и сколько надо денег. С другой стороны, торговцы в Тартусе гнули иногда такие цены, что в любом другом месте за эти деньги можно было купить в три раза больше товара. Валюты на руках у советских было не так много чтобы ею разбрасываться, да ещё и в иностранном порту. Именно это и гнало нас в Хомс.
    Хомс, в отличие от Тартуса, хоть и небыл городом-портом, но перехватил у того контрабандную торговлю, будучи недалеко от границы с Ливаном. Сирия, многие годы находится в состоянии войны и с Израилем, и с исламистами. В основном на стороне Ливана, так что границы между этими двумя государствами условны. Где-то там в горах, стоит или не стоит пограничный столб, и все.
Через ливано-сирийскую границу текут караваны с контрабандой, в западный Ирак, южную Турцию, курдские анклавы Ближнего Востока. И Хомс, как раз находится на перепутье этих караванный путей контрабандных товаров. То, что можно было купить в лавке в Тартусе, за те же деньги можно было купить оптом, в Хомсе. В Хомс стремились все!

    Дорога была долгая, - два часа в один конец, так что по пути мы успели и поспать, и повеселиться, и природой полюбоваться. Особо не вникали в географию местности, благо бытовало мнение, что больше сюда вряд ли когда приедем ещё. Водитель не спешил, ему некуда было спешить. Всю дорогу он напевал какую-то тягучую восточную мелодию, что навевало уже раздражение. Между собой мы уже делились этими эмоциями.
    - И что он еле шевелится, как будто яйца везет. Вот садык, а?
Пытались немного расшевелить водителя, но из этого ничего не вышло. Создавалось впечатление что он то ли под воздействием каких- то препаратов или наркотиков. То ли ему были безразличны наши планы и наши требования. Он ехал.
Наконец, прибыли в город назначения, и всадились у входа на рынок.
    - Так, мужики, водитель сейчас отъедет, потому что стоять здесь запрещено. Когда выезжаем обратно?
    - Ну, минимум часа два надо закупиться. Пока найдешь, пока выторгуешь, пока ….
    - Так. Распоряжение такое, пиво здесь не пьём, хрен знает какого оно здесь качества. Хотя, по идее здесь то как раз и должно быть хорошее, но времени нет. Лучше приедем в Тартус и там задержимся на часик в городе. Или купим здесь, а выпьем на корабле! Договорились? – спросил комбат, который был назначен старшим пятёрки, а посему за все отвечал, в том числе и за пиво.
    - Договорились.
На том и порешили, что встретимся через два часа на выходе с рынка.

    Рынок оказал ошеломляющее впечатление на нас, советских, не привыкших к капитализму.
Потом, через много лет я видел такие рынки, и не один! Но только этот рынок в Хомсе запомнился мне до мелочей.
Ничего особенного с точки зрения организации. Обычный, грязный восточный базар. Крики продавцов и зазывал, запах специй, мяса, прогорклого масла, свежей рыбы,… и залежалых вещей. Но, самое главное, здесь было не это. Самое главное, здесь было то что мы видели только изредка по телевизору или в импортных журналах, которые всё чаще появлялись на прилавках наших магазинов. Коробка японских электронных часов, стоила пятнадцать долларов! За такие часы в Москве давали зарплату! Сто двадцать рублей рабочего на заводе, с его ежедневными сменами, транспортом до работы и с работы, продуктами по выходным через заднее крыльцо магазина, потому что в торговом зале уже ничего небыло.
Тюк джинс в пять штук, стоил пять долларов! Пара джинс, за один доллар! Чай «Кракадэ» здесь тоже продавался, пачками по килограмму!
    Набравшись впечатлений, и купив наконец всё что было запланировано, мы начали собираться у входа в рынок, делясь впечатлениями от всего этого.
Автобус подъехал с опоздание в пол часа, так что, даже опоздавшие успели выйти к воротам как раз к моменту подъезда нашего автобуса.
    Обратная дорога, началась так же странно как собственно и дорога сюда. Водитель спешил!
Он спешил настолько, что на поворотах скорость снижал неохотно, и долго кричал в окно другим водителям, которые пытались с ним разъехаться на городских дорогах старого арабского города. Мы не вмешивались, благо и не понимали в чём собственно причина споров. Да и некуда нам больше было спешить. Теперь, только приехать в Тартус и дождаться катера на крейсер.
    Наконец, мы выехали на шоссе, и водитель нажал на газ. Солнце клонилось к горизонту, но было еще жарко, той полуденной жарой востока, когда уже не потеешь, но всё ещё дышишь смесью восточных пряностей и дорожной пыли.
Небо посерело, и начало затягиваться.
    - Да неужто? Такое впечатление что будет дождь?
    - Угу, будет. Дай Бог чтобы пыль хотя-бы прибило. Хуже сирийской пыли, только сирийский менталитет. Вот куда он гонит?
Впрочем, было всё равно. Монотонный звук двигателя, молчание водителя, усталость от торгов сделали своё дело. Мы задремали.
Я проснулся неожиданно от необъяснимой тревоги. Мы ехали в гору по шоссе, а на улице накрапывал дождь. Впереди показался трактор. Он ехал по своей крайне правой полосе, мигая огнями. Обычный колесный трактор синего цвета, что-то типа нашего «МТЗ». Впереди едущая грузовая машина вышла на обгон, и наш водитель тут же за ним! Он начал разгонять автобус, и в этот момент, грузовой автомобиль ушел вправо обогнав трактор, и заняв свое место на крайне правой полосе, а впереди, навстречу автобусу мчался военный тентованный грузовик. В этот момент, я понял что случится. В голове пронеслась картина старой аварии, в которой я уже когда-то попадал, и тут же молнией пронеслась другая мысль: «возьмись за перекладину, держись крепко».
Тормозить уже было поздно, да водитель и не собирался тормозить. Он круто вывернул руль вправо, стремясь успеть встроиться в крайне правый ряд. Автобус на скользкой дороге занесло, и вместо того чтобы повернуть руль в сторону заноса и выровнять автобус, он ещё сильнее вывернул руль. Ну не русский, что с него взять! Старый японский автобус с повышенным центром тяжести, созданный для маленьких скоростей и узких улочек, не выдержал такого издевательства над собой, и медленно, под воздействием силы инерции завалился на бок, и уже по инерции проехал боком метров десять, пока не остановился.
Грузовики военных остановились, и оттуда начали выскакивать сирийские солдаты. Я висел на перекладине, а внизу копошились, собирая вещи мои сослуживцы.
    - Надо быстрее выбираться, а то не дай Бог взорвется, - крикнул комбат, старший группы.
    - Ну спрыгнуть то дадите? - спросил я, чувствуя, что руки слабеют.
    - Погоди, тут сумка моя куда-то забилась, - ответил мичман из пятерки.
Наконец, военные ногами выбили лобовое стекло, и мы все вылезли наружу. Автобус остановился в метре от ската дороги. Если бы он довернул ещё немного, скатился бы вниз по склону, который тянулся почти километр. Там внизу, никто бы из нас не выжил.
    - А ещё говорят, что Бога нет, - тихо проговорил комбат. А я, то же само подумал про себя.
Автобус оказался дизельный, и хоть он и задымился, видимо из-за солярки, вытекшей на двигатель, но не загорелся.
И тут кто-то заметил, что у Шуры Воронова, инженера БЧ-7 рукав в крови. Все кинулись к нему.
    - Воронов, снимай рубашку!
    - Мужики, ссать хочу, не могу вдруг сквозь зубы выцедил Воронов.
    - Так, мужики, отведите его вдвоем, вон к тем кустам, - скомандовал старший.
Мы отвели его к кустам, где Воронов уже пошатываясь, сделал свое дело, после чего глаза закрылись, и он потерял сознание. Это произошло так быстро, что мы его еле поймали.
Кто-то из сирийцев достал жгут из аптечки подразделения, и мы зажгутовали руку инженера. Надо было принимать решение, куда ехать. До Тартуса, полтора часа ходу, и там ещё минут двадцать пока да корабля доедем. У нас такого времени нет.
    - Садык, - обратился я к офицеру, который немного знал русский язык, - нам раненного до корабля не довезти! Нужно в госпиталь!
    - Хорошо «каптейн», мы вас отвезем в клинику в Хомс.
Пока мы разбирались куда везти бессознательного Воронова, оказалось что у нас ещё один пострадавший, - мичман из БЧ-2. У него, подозрение на перелом ноги. Час от часу не легче.
    - Ладно. Иванов, остаешься старшим с ранеными, а мы на корабль, докладывать! – скомандовал комбат и отошел. Их военные посадили на попутный транспорт в сторону Тартуса и они тут же уехали.
Мы ждали ещё пол часа, пока подъедет скорая помощь, которая погрузила Воронова, мичмана и
меня, и повезла обратно в Хомс, в хирургическую клинику. Приехали мы быстро. За это время,
Шура Воронов успел прийти в себя. И только тут он наконец почувствовал боль в руке. Ему сделали укол обезболивающего, и мы вывели его из машины. Инженера тут же ввели в кабинет главврача, которого в клинике уже небыло.
Главврач, он же хозяин клиники, вернулся в клинику минут через тридцать. Электричества небыло, горели какие-то лампочки от аккумуляторов, в качестве резервного питания. При этих лампочках, руку Воронова осмотрели, обмыли и дезинфицировали. Нужна была операция, но без света, её не провести. Врач отказывался ее делать при таком освещении. Требовался рентген, и использование другого оборудования. Но электричества нет. Все ждали!
Минут через сорок, мигнув лампами, включилось электричество.
Но тут другая напасть! Главврач заявил, что он может оперировать иностранца, только если представители «Мухаппарата» - местной контрразведки подтвердят, что это советские, а не какие-нибудь диверсанты. Ну час от часу не легче. Я понимаю, что он в чем-то прав, мы же все в гражданке! А диверсанты той эпохи, ещё те специалисты были. Там каждый второй еврей знал русский! А законы в воюющей стране жестокие. За любую попытку контакта с врагом – смертная казнь. Нужна была связь с «мухаппаратом».
Среди больных оказался сотрудник контрразведки, к тому же немного понимающий и говорящий по-русски. Я ему объяснил что нам нужно, и он пошел звонить в свою контору.
Представитель «Мухаппарата» приехал на удивление быстро. Покрутившись по клинике, выслушав мои объяснение, он однако решение принимать не стал, побоялся. А ну как мы засланные евреи? Перестраховался на случай ошибки. Теперь я понимаю, что это было такое время, а жить то хочется. Но тогда это вызвало не просто негодование, а бурное излияние!
В этот момент, ко мне подошел тот самый больной, из мухапаратчиков.
    - Ты садык(друг) не горячись. Все эти люди, как и этот офицер, рискуют своими жизнями в попытке помочь вам. Лучше спокойно подумать, что сейчас можно сделать. Может быть позвонить в посольство?
Я вдруг вспомнил, что телефон посольства мне всунул в руку большой зам перед выходом, на всякий случай.
    - Точно! Спасибо садык. – я пожал ему руку, и пошел в кабинет главврача. 
Главврач сидел в своем кресле и постукивал карандашом по столу. Написанная на лице интенсивная работа мысли, говорила о том, что он тоже ищет выход из этой ситуации.
    - Мне надо позвонить в посольство! – спокойно сообщил я ему.
Он кивнул, и подвинул ко мне телефонный аппарат, который стоял на столе рядом с ним.
Набирал я долго, что-то в сети срывалось, начинало интенсивно пикать. Видимо, алгоритмы и коды должны были как-то отслеживаться. Наконец, раздались длинные гудки. Ждал я долго.
    - В Дамаске должен быть дежурный по посольству! Не может такого быть, чтобы ночью в посольстве никто не работал. Это же воюющая страна! На военный атташе замкнуты сотни советников, в том числе и на линии боевого соприкосновения! Что за хрень?
Наконец. На той стороне подняли трубку.
    - «Алло! Дежурный слушает!».
    - Доброй ночи. Я старший лейтенант Иванов, с РКР «Маршал Устинов». Мы были на экскурсии в городе Хомс, и на обратном пути попали в автомобильную аварию. Теперь. Нас трое человек, находимся с частной клинике по адресу,… Нужна срочная медицинская помощь двум военнослужащим, но главврач, не может её оказать, пока ему контрразведка не подтвердит что мы действительно советские, а не диверсанты какие-нибудь. Прошу срочно принять меры. Здесь все в ожидании, и врачи и представители местной контрразведки!
    - Понял, - раздалось на том конце телефона, и положили трубку.
    - Зато я нихрена не понял, - заметил я раздражённо, кладя трубку на рычаг.
В коридоре, ожидающие ждали какой-нибудь информации.
    - Ну что? Что сказали?
    - А нихрена не сказали! Сказали «понял», и бросили трубку! - ответил я.
    - И что же теперь делать? – разочарованно спросил мичман.
    - А ничего. Мы на них никак не влияем. У них другое ведомство и другой порядок подчиненности. Через пол часика я снова позвоню! И так до утра, пока какой-нибудь начальник не возьмёт на себя ответственность и не примет решение!
    Через минут сорок, я снова позвонил. Тот же самый голос, и ситуация повторилась с точностью.
    - Да что за скотство? Мне что, теперь жалобы писать в МИД на местное посольство? – возмутился я, хотя прекрасно понимал что никакая жалоба здесь не поможет Где я, а где посольство!
    Ближе к утру, кто-то наверху принял свое решение, и ржавый механизм согласований наконец скрипнул, издал прерывистый звук, и главврачу, который спал в своем кабинете положив голову на руки позвонили. Он молча выслушал говорившего, видимо из мрачных кабинетов контрразведки, только кивнул, как будто его могли видеть, и положил трубку.
    - Всё, садык, мне разрешили оказать вам помощь, - и улыбнулся, как будто он сам взял на себя эту важную функцию – ответственность.
    На улице светало, видимо кто-то рано проснулся, а тут такая ситуация. От беды подальше, просто принял решение оказать помощь, разборки будут потом, даже если это диверсанты. Куда они денутся. Хуже будет, если не окажут, а он там не дай бог отдаст душу Аллаху.
    - Садык! Мне нужны антибиотики, чтобы вколоть твоему другу. Мало ли там какая инфекция будет, обратился главврач.
И я растерялся. «Где я ему сейчас, найду эти антибиотики?» - пронзила меня мысль.
Нет, я знал что такое антибиотики, и зачем они ему понадобились. Но я же советский офицер, и в моем понимании, если человек попал в госпиталь, то госпиталь его лечит! В том числе и антибиотиками, если они здесь нужны! Я не учел главного. Сирия это капстрана! Хоть они и считаются главным форпостом и лучшим другом СССР на Ближнем Востоке, но это капстрана! Здесь всё стоит денег.
    - А в клинике есть антибиотики?
    - Да садык. Но это лекарства клиники, и я не могу ими распоряжаться на свое усмотрение! Здесь такие лекарства каждый покупает сам!
    - Каждый больной?
    - Да. Ну или его родственники.
    - Хорошо. Вы ему вколите всё ч то нужно, и дайте мне список использованных лекарств,  я его отправлю в посольство СССР, они оплатят!
    - Э-м, садык. Зачем такие сложности? Здесь рядом аптека, все можно быстро купить. Я напишу что надо!
    - Что? Прямо в аптеке?
    - Да!
Я был ошеломлен. У нас антибиотики давались только по спецрецепту и только в клиниках. Чтобы в аптеке, ночью, можно было купить антибиотики, да ещё где? В воюющей стране, не самой богатой на Ближнем Востоке?!
    - Хорошо. А когда открывается аптека?
    - Она работает круглые сутки.
Тут, я понял, что дальше мой мозг просто перестанет всё это воспринимать, и я решил поберечь здоровье, и принимать всё как есть.
    - Хорошо. Дайте мне  провожатого, я схожу в аптеку, и куплю эти самые антибиотики!
    - А зачем? Я вам сейчас объясню как её найти! – спокойно ответил главврач.
Действительно, я вышел из клиники, и довольно быстро сориентировался и нашел аптеку. Уставшая аптекарь в белом халате, улыбнулась вымученной улыбкой, прочитала что написал врач и кивнула. Без слов собрала что надо в полиэтиленовый пакетик, который явился ещё одним
новшеством в моём восприятии. Я рассчитался и взял пакетик. Вопрос финансов стоял остро, поскольку я не знал во сколько мне встанет это лекарство, и хватит ли у меня денег его купить. Оказалось, всё было очень дешево. Мне даже не пришлось влезать в коллективные деньги, чтобы рассчитаться. На прощанье аптекарь снова улыбнулась, и что-то сказала по-сирийски. Я не понял, поэтому пожал плечами. Отрицательно помахав головой.
    - Передайте привет почтенному Аббасу, доктору! – улыбнулась она повторив по-английски
    - Да, спасибо, обязательно, - кивнул я.
Как тут всё просто. Лекарства без рецепта, стоят дешево. Все друг друга знают, почти как родственники. Аптеки работают круглые сутки! М-да. Это вам не СССР!
Впрочем, разбираться в тонкостях восприятия было некогда! Это только потом, через много лет, мы поняли, что имели и что потеряли. А тогда, даже сирийский капитализм воспринимался как нечто более приятное и удобное. Про американский небыло и речи!
    Операция заняло чуть менее сорока минут. Нашего инженера зачистили, зашили, обкололи и перевязали. У мичмана оказался не перелом, а просто сильное растяжение. Рентген показал что все кости целы, а растяжение он вылечит и в корабельном стационаре.
Уж, что послужило спусковым механизмом цепочки решений, не знаю! Но утром, уже никто ничего не требовал, и мы не выспавшиеся, но удовлетворенные, задремали на стульях в коридоре клиники. Я позвонил с утра в посольство, и сообщил о решении вопроса. Принял звонок женский голос. Вот что значит женщина?! И порасспрашивала. Что да как? Уточнила все детали, адрес, и тут же успокоила, сообщив что за нами заедут местные советники через часик!
Долго ждать не пришлось, действительно, через час в клинику зашел мужчина по гражданке, и наткнулся прямо на нас.
    - Мужики! Это вы с крейсера? – спросил он.
    - Точно! А как узнал? – уточнил я.
    - Да у вас на любу написано – советские! – рассмеялся он. – Всё, закончились ваши мытарства. Выходите на улицу, там серый опель стоит, сейчас поедем. Я пока к главврачу, поставлю в известность! -  и он, постучав в дверь тут же зашел к главврачу.
На улице действительно стоял довольно приличный серый опель, в который мы и сели. Ждать пришлось недолго, буквально через несколько минут, он вышел и сел в машину.
    - Извините, не представился! Свиридов, Константин, сотрудник службы военных советников. Нам с утра позвонили, и сообщили где вы. Побудете у нас в городке, пока вас не заберут. Ну что, поехали?