Уроки жизни от нашего двора

В нашем дворе собаки — это не просто собаки. Это, знаете ли, отдельная каста. Собаки у нас делятся на три категории: те, которые лают, те, которые молчат, и те, которые лают, но делают вид, что молчат. Последние самые опасные. Они, как правило, сидят под лавкой, делают вид, что их нет, а потом — бац! — и ты уже без шнурка.

Вот, например, наш Барбос. Не собака, а целый институт. Карабкается по забору с ловкостью боцмана, а потом смотрит на тебя так, будто ты ему должен. Причём не просто должен, а с процентами. И ведь не поспоришь — действительно должен. Потому что если не дашь ему косточку, он тебе на ботинок посмотрит так, что ботинок сам снимется и уйдёт в неизвестном направлении.

А ещё у нас есть кошка Мурка. Она, конечно, не собака, но тоже карабкается. Только не по забору, а по нервам. Особенно по моим. Сидит на подоконнике, смотрит на Барбоса, а тот на неё. И вот они оба карабкаются: один по забору, другая по нервам. И всё это под аккомпанемент бабушкиных криков: «Опять ты, паразит, на заборе!»

Вообще, у нас во дворе все карабкаются. Сосед Петрович карабкается по лестнице, когда возвращается с рыбалки. Правда, иногда не доходит — застревает между вторым и третьим этажом и начинает философствовать о смысле жизни. Говорит: «Вот, мол, карабкаюсь, карабкаюсь, а счастья всё нет». А счастье, между прочим, сидит на лавочке и ест мороженое.

Дети карабкаются по деревьям, взрослые — по служебной лестнице, а я — по утрам карабкаюсь из кровати. Причём с каждым годом всё медленнее. Раньше — раз! — и уже на ногах. А теперь — раз... два... три... и только потом вспоминаю, зачем вообще встал.

А жизнь, она, знаете, как наш Барбос: карабкается, карабкается, а потом — бац! — и ты уже без шнурка. Или без ботинка. Или вообще без иллюзий.

Так что если увидите во дворе собаку, которая карабкается с ловкостью боцмана — не удивляйтесь. Это у нас семейное. У нас тут все такие. Даже тараканы — и те карабкаются. Особенно по стенам, когда узнают, что я купил новый дихлофос.