Квантовый скачок через плетень, или Сага о Лихосла

  Слушай сюда, честной народ и строгие судьи! Если уж писать сказку для победы, то такую, чтоб у читателя воображение зачесалось, а у Бабы-Яги бигуди раскрутились.

  Сюжет в двух словах: Наш герой — не типичный Иван-дурак, а персонаж с амнезией и подозрительно философским складом ума. Он просыпается на острове Буяне, где законы физики работают через раз, а магия — по расписанию сельсовета.

  Лихослав открыл глаза. Во рту было сухо, как в казне после пира, а в голове — пусто, как в голове у колобка. Он лежал на берегу, где песок подозрительно напоминал дроблёную карамель, а море пахло не солью, а свежезаваренным Иван-чаем.
Рядом, нервно переминаясь с лапы на лапу, кудахтала Избушка. Это была не просто постройка, а какая-то Изба-Невротичка. Она то и дело пыталась снести яйцо, но вместо этого из трубы вылетали только саженые голубцы.

  — Тише ты, архитектура пернатая! — прохрипел Лихослав, поднимаясь.
Ведь если ты проснулся на Буяне и у тебя ничего не болит, значит, ты всё ещё спишь. Или ты — камень.

   Внутри избушки пахло нафталином и несбывшимися мечтами. За столом сидела старуха — Агриппина Кузьминична. Она вязала носок, и, судя по длине, этот носок предназначался для сороконожки с варикозом.

  — Очнулся, Лихослав? — не поднимая глаз, прошамкала она. — Память — штука капризная: уходит по-английски, возвращается с похмельем.

   Она отложила спицы и выложила на стол три предмета:
Дырка от бублика (настоящая, осязаемая, в металлической оправе).
Засохший хвост селёдки, покрашенный золотянкой.
Пуговица от кафтана воеводы, которая всё время пыталась уползти под стол.

  — Это на три случая, — отрезала Агриппина. — Потратишь — дальше сам. Хоть нагишом в крапиву, хоть в князи через дымоход.

   Лихослав почесал затылок. Предметы выглядели как содержимое карманов очень бедного и очень сумасшедшего домового. Согласно правилам магического этикета, он имел право на один вопрос.

  — Бабуль, — прищурился он, — а какой из этих предметов больше всего ненавидит логику?

   Старуха на секунду замерла. Спицы звякнули. Она подняла на него взгляд, в котором плясали искры всех сожженных за историю Буяна костров, и просто… начала икать в ритме вальса.

  — Ик! Раз-два-три, Ик! Раз-два-три... — и с каждым "иком" избушка приседала в реверансе.

   Задавать вопросы истинной женщине — всё равно что пытаться поймать туман сачком: процесс увлекательный, результат — сомнительный.

  Лихослав сгреб дырку, хвост и пуговицу в карман. Избушка дала ему волшебный пенок дверью, и он вылетел на тропинку, которая вела вглубь острова.

  Впереди маячил лес, где деревья, кажется, шепотом обсуждали его прическу. Приключения начинались, а память потихоньку начала подкидывать странные образы: то ли он был великим гусляром-революционером, то ли просто не удачно украл молодильные яблоки из сада Кощея.

  — Ну, Буян, держись, — пробормотал Лихослав. — Сейчас мы проверим, насколько глубока эта дырка от бублика.

  Дорога в тысячу верст начинается с понимания того, что ты забыл надеть второй сапог.

  И всё же Лихослав двинулся к первому испытанию. Приключение начинается!